Руслан Мельников 
Война без победителя

Мертвые Братства – 2

Руслан Мельников
Война без победителя

Пролог

– …Вообще бардак в городе! – словоохотливый таксист не умолкал. – Прикинь, по всему центру перестрелки шли! Новый Арбат чуть не разнесли на хрен! На юго‑западе тоже, говорят, бойня была – мама не горюй! Что‑то там взорвали. Воронка теперь такая, что несколько кварталов перекрыли. Настоящая война, короче, и не разберешь, кто с кем мочился.
Пассажир – интеллигентный мужчина лет под сорок в деловом костюме и с аккуратной «дизайнерской» бородкой – вежливо кивал, слушая экспрессивную тираду водителя, но смотрел при этом не на собеседника, а в окно. Смотрел так, словно что‑то выискивал среди ночных огней столицы.
– Войска в город вводили, – не унимался таксист. Его широкое лицо с толстыми складками у шеи наливалось красным. – Танки на улицах, вертушки в небе! Дожили, блин! Объявили, типа, контртеррористическую операцию. Потом вроде о путче заговорили. До сих пор на улицах стреляют! То машину изрешетят, то стекла побьют. Гильзы на тротуарах валяются, как мусор. Правда, трупы не всегда находят. В общем, непонятки полные.
Пассажир чуть заметно улыбнулся. Именно из‑за этих «непоняток» он сейчас здесь. В мутной воде хорошо ловится рыбка. И большая, и маленькая. И живая, и мертвая.
* * *
Сообщение о той «метрополевской» публикации Егерь прочитал в Интернете совершенно случайно, когда отвлекся от серьезного мониторинга на курьезы и журналистские «утки». Статью некоего Дмитрия Павлова, посвященную Мертвым Братствам, в обзоре прессы на второстепенном новостийном сайте упомянули лишь вскользь. К тому же просочившуюся в сеть информацию быстро удалили: мертвяки тоже мониторят всемирную паутину и в случае утечки действуют оперативно. Но это уже не имело значения: Егерь ехал в аэропорт, надеясь успеть на ближайший рейс до Москвы.
После очередной пластической операции – обычной, без магии, как у простых «жильцов» (сам Егерь не был специалистом в области магипластики, а варианты с привлечением сторонних профи даже не рассматривались), можно было не беспокоиться, что его узнают. Лишь самые сильные Магистры могли разглядеть в нем истинную суть, да и то только столкнувшись с ним нос к носу, но их присутствие Егерь почуял бы раньше. Так что риска – почти никакого, а вот поспешить стоило.
Автор статьи мог оказаться пробуждающимся Диким Фениксом, так что Братства наверняка начнут охоту на него и в итоге столкнутся лбами друг с другом. Так оно и вышло. Когда Егерь прибыл в Москву, заинтересовавший его номер «Метрополии» уже исчез из продажи, а на улицах города начались разборки с использованием магии, которые не могли возникнуть без активного участия со стороны Мертвых Братств. Официальные сообщения о происходящем в российской столице несли в себе такой мощный заряд Темной Харизмы, что не оставалось никаких сомнений: Ордена схлестнулись не на шутку, но тщательно скрывают конфликт от простых «жильцов». А там, где мертвяки устраивают заварушку, можно под шумок урвать и себе кусок пожирнее.
Собственно, Егерь этим и занимался. Проносясь по опустевшим ночным улицам, он мысленно сканировал пространство. Если поблизости окажется мертвяк, почувствовать его труда не составит.
Ага, вот оно! На ловца и зверь бежит.
Труднообъяснимое, но такое знакомое ощущение холодной пустоты и пульсирующей в ней жизни, подчиненной смерти и упорядоченной магией, Егерь не спутал бы ни с чем. Источник жизни, смерти и магии находился где‑то совсем рядом.
– Остановите, будьте любезны, – попросил Егерь.
– Так это… – опешил таксист. – Мы же еще не приехали.
– Знаю. Но мне нужно выйти здесь.
Таксист недовольно засопел, ставя машину впритирку к тротуару.
– Я могу подождать, – предложил он.
– Спасибо, не надо. – Егерь протянул водителю несколько купюр. – Сдачи тоже не нужно.
Такой щедрости таксист не ожидал.
– Вы бы поосторожнее тут, – посоветовал он, пряча деньги в карман. – Одному ночью сейчас опасно.
– Я в курсе, – улыбнулся Егерь. – Всего хорошего.
* * *
Первые выстрелы прозвучали, как только машина с шашечками тронулась с места. Стреляли где‑то неподалеку, но ни таксист, ни любой другой «жилец» услышать этого не смог бы: чье‑то маскирующее заклинание превратило интенсивную пальбу в модную ритмичную музыку. Егерь «жильцом» не был, а потому поспешил на шум.
Выглянув из‑за угла, он обнаружил на соседней улице Мертвых Братьев. Между двумя высотками стоял заехавший на тротуар и едва не боднувший бампером газетный киоск «форд» с двумя распахнутыми дверцами.
Довольно плотная магическая «маска» накрывала и машину, и киоск, и подступы к ним. Обычный «жилец» видел и слышал бы сейчас меломана, врубившего автозвук. Но вот если смотреть сквозь «маску»…
Шла перестрелка. Лобовое стекло иномарки было разбито. Два колеса – прострелены, отчего автомобиль заметно перекосился. На кузове и капоте виднелись пулевые отметины. Со стороны водительского сиденья из машины свешивалось вяло шевелящееся тело, уже изрядно нашпигованное «тленом»: там на асфальт натекла большая лужа белой пены. В пене лежал оброненный водителем пистолет‑пулемет «Бизон».
За киоском, к которому приткнулась машина, укрылся пассажир автомобиля.
По «форду» и киоску палили с двух сторон из автоматов. Из‑за киоска отстреливались: в короткие злые очереди вклинивалось редкое буханье пистолетных выстрелов. Автоматчикам пока не удавалось достать противника. Но и пассажир «форда» не мог поднять головы. Стрелял он больше для острастки, не целясь, наугад.
Егерь легко вычислил позиции автоматчиков: те расположились справа и слева от дороги. Один прятался за остановкой, другой – за бетонным основанием рекламного щита. Ситуация – яснее некуда: выехавший из дворов «форд» попал под пули киллеров. Перекрестный огонь из автоматического оружия вывел из строя водителя и повредил машину, но сразу ликвидировать пассажира у нападавших не получилось.
За тылами киллеры не следили. Автоматчики явно не ожидали, что кто‑то придет на помощь их жертве. Впрочем, Егерь и не собирался никому помогать. К стрелку под рекламным щитом он сейчас подкрадывался из других соображений.
Пыльные кусты на газоне позволяли незаметно подползти к автоматчику сзади, и Егерь, не заботясь о сохранности костюма, воспользовался этой возможностью.
Спина автоматчика была уже в полудюжине шагов. В правое плечо упирался приклад «калаша». Но Егерь вглядывался в другое – в левое. Зрение быстро перестраивалось. Теперь Егерь видел то, чего не способны видеть ни «жильцы», ни мертвяки, ни Фениксы.
Над левым плечом стрелка извилистой призрачной струйкой поднималась пульсирующая Живая Нить. Та, что поддерживает жизнь в Мертвой Крови. Точнее, это был самый кончик Нити. Возле плеча, где Нить должна соприкасаться с орденским Знаком, она была не толще лески, возле уха уже походила на толстый жгут, над головой – расширялась еще больше и становилась подобна корабельному канату, который можно обхватить лищь двумя руками. А еще выше – таяла, мешалась с воздухом и исчезала из виду. Дальше разглядеть Нить не мог даже Егерь.
Он не видел мертвяцкого Знака, с которым была связана Нить, но к какому Братству принадлежал автоматчик, Егерь уже знал. Он давно научился распознавать адептов различных Орденов по оттенкам Нитей. У этого мертвяка расширяющийся хвост над плечом был сероватого цвета. Этого держало на привязи Братство Нетопыря.
* * *
Пассажир «форда» снова попытался выстрелить, но короткая очередь «нетопыря» вышибла из его пальцев пистолет и отбросила высунувшуюся из укрытия руку.
Пистолет скользнул по капоту машины и упал на открытое, хорошо простреливаемое пространство. Соваться туда было бы сродни самоубийству.
– Есть! – торжествующе выкрикнул «нетопырь». – Он без оружия!
– Прикрой! – отозвался его напарник и с автоматом наизготовку двинулся с противоположной стороны улицы к своей жертве.
А Егерь набросился на свою.
Кажется, в последнюю секунду «нетопырь» заподозрил неладное. Он даже начал поворачиваться, но Егерь уже преодолел разделявшее их расстояние.
Нить! Его глаза были прикованы к Живой Нити. Его руки тянулись к ней. Его губы беззвучно шептали заклинание. Такое заклинание трудно почувствовать: оно не распространяется дальше кончиков пальцев заклинателя. Или дальше предмета, который заклинатель держит в руках. Но и без этой волшбы тоже нельзя. Иначе пальцы просто пройдут сквозь призрачную Нить. Не нащупают ее, не оборвут.
Егерь успел. «Нетопырь» заметил его, но не смог ни повернуть ствола, ни дожать спускового крючка, ни крикнуть.
Пальцы сильно и резко дернули Нить в самом тонком месте – у плеча. Ухо едва уловило мелодичный тонкий звон. «Нетопырь» мешком повалился на асфальт. Есть! Марионетка Мертвого Братства сорвана с орденской привязи!
Пару мгновений Егерь потратил на то, чтобы втянуть жизненную энергию Нити. Потом отбросил ее – ненужную, никчемную, мертвую, обвисшую, растворяющуюся… Когда обнаружится, что Нить пуста, он будет уже далеко.
Использованная Нить мертвяка – это несколько месяцев жизни. Однако сейчас жизненный запас можно пополнить еще больше.
Егерь поднял автомат «нетопыря». Взял на прицел «нетопыриного» напарника. Удивился: у этого Нить над плечом была синеватого оттенка. Этот – из другого Ордена. «Серп»… М‑да, нечасто два эти Братства действуют вместе. Но «серповская» Нить ничуть не хуже «нетопыриной». Егерь снова шепнул заклинание. На этот раз струйка магических флюидов перешла через его пальцы в автомат, в магазин, в патроны, в пули… Или в капсулы с «тленом»? Впрочем, неважно, чем снаряжено оружие: если сказаны нужные слова, Живую Нить одинаково легко перебьет и пуля, и капсула.
Егерь выстрелил в извивающийся хвост над плечом человеческой фигуры.
«Серп» упал на асфальт.
Поток энергии, хлещущей из порванной Нити, Егерь направил на себя. Втянул, вобрал…
Еще одна порция жизни. Хорошо!
Из‑за «форда» удивленно выглядывал спасенный пассажир. На время спасенный.
Егерь направился к нему.
Растерянное лицо Мертвого Брата бледным пятном выделялось на фоне ночи. Из развороченной пулями с «тленом» правой кисти, которую раненый мертвяк старался держать подальше от тела, капала белая пена. В Нити над левым плечом отчетливо проступали багровые оттенки.
«Факел», – машинально отметил про себя Егерь. Что ж, это могло объяснить противоестественный союз между «нетопырями» и «серпами»: Мертвые Братства сообща мстят Ордену Погасшего Факела, осмелившемуся нарушить устоявшиеся правила и ввести в город войска.
Такая же киллерская охота, должно быть, идет сейчас по всей Москве. Пользуясь случаем, Ордена общими усилиями уничтожают верхушку «факелов». Хотя, наверное, не только верхушку. Этот вот, с простреленной рукой, к элите точно не относится. Какой‑нибудь младший Командор в лучшем случае. А скорее всего – Рыцарь, может быть, из старших. Водитель «форда» – тот и вовсе мелкая сошка. Магистры Братств все‑таки предпочитают бронированные авто и ездят в сопровождении более многочисленной охраны. Особенно в опасные времена. К тому же Живая Нить у Магистра – поярче, покрепче и потолще.
* * *
– Что вы с ними сделали? – «Факел» силился разглядеть в темноте убитых киллеров. Ну конечно: не верит, что Мертвых Братьев можно так быстро пустить в расход.
– Они уже не опасны, – заверил его Егерь.
Оба «факела» – и растекающийся пеной водитель, и пассажир – были в гражданском. Наверное, думали, что так легче уйти от облавы.
– Кто вы?
– Таинственный незнакомец. – Кажется, многозначительное хмыканье насторожило собеседника. Взгляд «факела» скользнул по автомату в руках Егеря.
Егерь смотрел на его левое плечо.
– Не хотите говорить? – «Факел» нервно сглотнул. – Ладно, тогда позвольте вас чем‑нибудь отблагодарить.
– Был бы весьма признателен, – усмехнулся Егерь.
– Что вас интересует?
– Вообще‑то только две вещи. Секреты Братства Погасшего Факела…
Мертвяк вздрогнул.
– Местонахождение Магистров и Фениксов, – уточнил Егерь.
«Факел» потряс головой:
– Вы же знаете, это невозможно. Я не могу рассказать. Знак, – он коснулся рукой левого плеча, помеченного Орденом, – убьет меня.
– Тогда мне нужна твоя Нить, – пожал плечами Егерь.
– Что?! – Мертвый Брат попятился.
– Твоя Живая Нить, – повторил Егерь.
– Вы… Ты… – «Факел» облизнул сухие губы. – Ты Егерь?
– И я тоже рад знакомству.
Пламегаситель автомата лег на плечо «факела».
– Подожди! – Тот отдернулся от «калаша», как от «тлена». – Не стреляй!
Причин ждать Егерь не видел. Ни одной. Он нажал на спусковой крючок.
Еще одна Нить. Дополнительный запас жизни…
Жаль, не удалось выкачать Живую Нить «факела»‑водилы: пузырящееся вонючей пеной «тело» больше не подавало признаков жизни. Нить сама оторвалась от его плеча и рассеялась в воздухе. Такую уже не поймаешь.
Других мертвяков, которые могли бы заинтересовать Егеря, поблизости не наблюдалось. Зрение возвращалось в обычный режим.
Рожок «нетопыриного» автомата он опустошил до последнего патрона. «Факелу», «нетопырю» и «серпу», сорванным с Нитей, «тлена» досталось примерно поровну. Зашипела пена, разъедающая мертвую плоть. Вот так… Лучше не оставлять следов. О его появлении в городе, конечно, узнают, но пусть это случится как можно позже.
Все, пора уходить. «Маска» скроет последствия перестрелки до тех пор, пока «тлен» не переработает мертвяков вместе с одеждой. А утром, когда действие маскирующих заклинаний закончится, «жильцы» найдут здесь только расстрелянный «форд», изрешеченный газетный киоск и россыпи гильз. И, как обычно, никаких свидетелей: никто ничего не видел и не слышал.
Егерь собрал оружие – еще пригодится. Теперь нужна машина, чтобы поскорее убраться отсюда самому и увезти трофеи.
С этим проблем не возникло. Машин в Москве много, выбор большой. А позаимствовать на время чужое транспортное средство – что может быть проще для того, кто владеет магией?

Глава 1

– Справа! Справа заходи! Он где‑то здесь!
– Вижу цель! На два часа!
– Огонь!
Три или четыре автоматные очереди слились в одну – длинную, злую, пронизывающую пространство свинцовым градом.
Но за мгновение до того, как дружно и яростно залаяли короткоствольные автоматы Мертвых Братьев, Дмитрий успел нырнуть в укрытие. Его спас большой поросший мхом пень. Вот только надолго ли?
Сжавшись в комок в неглубокой выемке между выпирающими из земли корнями, Дмитрий слышал свист и сухой перестук по деревьям. Это свистели и стучали пули, предназначавшиеся ему. Откуда‑то сверху с шуршанием падали сбитые ветки, шишки, листья.
Дмитрий не боялся смерти: Фениксы не умирают. Однако по личному опыту он знал, что автоматная очередь способна даже бессмертного сделать на время беспомощным.
Несколько пуль вошло в пень. К счастью, тот оказался не совсем уж трухлявым. Плотное влажное дерево остановило смертоносные кусочки металла. Дмитрий, прижавшись к пеньку всем телом, ощущал, как ненадежное укрытие сотрясается от ударов, будто с той стороны его яростно рубят топором. На голову сыпались щепа и земляные комочки.
Одна пуля расщепила корягу, до самой земли отслоив кусок темного бока с толстой подгнившей корой.
Это был конец. Ну или почти конец. Мертвяки, взявшие штурмом дачку Бронского, все‑таки напали на след сбежавшего Феникса.
Уходя от погони, Дмитрий заблудился в незнакомом лесу. Опасаясь случайно выйти к поселку, от которого следовало держаться подальше, он целую ночь провел на дереве. И, наверное, правильно сделал: несколько раз Дмитрий чувствовал присутствие Мертвых Братьев, прочесывающих местность. Утром он безуспешно попытался выбраться из леса. А к полудню был обнаружен.
Пока преследователей было немного. Четыре или, может быть, пять «тел» – Дмитрий так и не смог определить этого. Но наверняка скоро подтянутся остальные. Да и от этих уже не уйти. Мертвые Братья вооружены. Он – нет.
Автоматы заткнулись. В перепуганной тишине расстрелянного леса послышались щелчки заменяемых магазинов.
– Где он?! – раздался голос одного из преследователей. – Кто‑нибудь видел?
Конечно, они видели…
– За пнем прячется! Вон там!
Ему даже не предложили сдаться. Знали, что не поведется.
– Окружить! – прозвучал приказ.
Хруст сухого валежника под чьими‑то ногами. Обходят! Причем с двух сторон сразу.
Сто к нулю, что куцые стволы штурмовых автоматов нацелены сейчас на его укрытие.
Дмитрию нестерпимо захотелось врыться в землю между корнями так глубоко, чтобы никакой живой мертвец не смог бы его оттуда выковырнуть. Увы, желание это было неосуществимо: у Орденов длинные руки и острые когти. Достанут. Выкопают…
Если сейчас просто прятаться, спастись не удастся. Спасаться теперь можно только бегством, и притом безостановочным. Но вряд ли удастся увернуться от автоматных очередей и проскользнуть под градом пуль, даже имея за спиной многовековой бойцовский опыт Феникса. Вот если бы вспомнить какое‑нибудь подходящее случаю заклинание.
Увы и ах… Магия, которой владел в прошлом Феникс, – это не бессознательные рефлексы, и она все никак не вспоминалась, зараза! Ладно, если бежать нельзя, попробуем хотя бы подраться напоследок, что ли. Конечно, надеяться отнять у противников оружие – глупо. Но это лучше, чем тупо сидеть на одном месте и ждать, пока тебя подстрелят. Смерть, как ни крути, – дело крайне неприятное. Даже для Феникса. Особенно если знаешь, что, воскреснув, окажешься пленником Мертвого Братства.
* * *
Дмитрий прильнул лицом к расщепленному пню. Сквозь проделанный пулей раскол он мог видеть своих преследователей.
Автоматчиков было не пятеро и даже не четверо, а только трое: страх, как всегда, носится с выпученными глазами. Двое в камуфляже. Один – в легком бронежилете поверх пятнистой куртки. Тот, что в бронике, медленно приближался спереди, еще двое чуть быстрее заходили с флангов. Каждый держал на мушке пень, но близко ребята не совались. Осторожничали.
Нет, дохлый номер! Таких голыми руками не взять.
Был бы ствол. Да чтоб в магазине пули с ядреным «тленом».
Ствола не было. Пистолет‑пулемет, который Дмитрий отобрал у Кристины, остался в бронированном «мерседесе» Бронского. Да и какой прок о нем жалеть? После перестрелки на даче Магистра‑олигарха «Каштан» все равно был пуст.
Мертвяк в бронежилете улыбнулся, словно знал, что жертва наблюдает за ними. «Попался, Феникс!» – говорила его улыбка.
Мертвый Брат остановился и без спешки, с ленцой приложился щекой к прикладу. Его помощники уже совсем скоро обойдут укрытие.
Еще несколько секунд – и прощай, Дикий Феникс. И здравствуй, Феникс подневольный.
Его убьют. Еще раз. Это будет больно, но не смертельно. А когда он очнется, трепыхаться будет поздно. Все будет поздно, бессмысленно и бесполезно. Дальше Дмитрий станет жить исключительно во благо какого‑нибудь Мертвого Братства. Он даже не знает – какого. И понятия не имеет, какая это будет жизнь.
А впрочем… Дмитрию было совершенно безразлично, какой Орден пытается его захватить на этот раз. И как он подчинит себе Дикого Феникса. Бронский намекал, что есть способы. И что они не очень приятны.
Дмитрий решил напасть на того, который обходил слева. Не потому, что реально надеялся на что‑то. Просто потому, что этот мертвяк оказался немного ближе других. Скорее всего, ему не дадут пробежать и полудесятка метров. Срежут очередями. Но просто сидеть на месте и покорно ожидать своей участи было уже невыносимо.
«Ладно, на счет «три». – Дмитрий мысленно начал отсчет: – Раз, два…»
Досчитать до трех он не успел.
* * *
Все свое внимание Мертвые Братья сосредоточили на пне‑укрытии, за которым прятался Дмитрий. «Тела» знали, что беглец один, а потому не смотрели по сторонам и не ждали нападения со спины.
Все произошло внезапно и стремительно.
С дерева за спиной мертвяка в бронежилете свалилась бесформенная куча, оказавшаяся человеком. Причем человеком необычайно быстрым и ловким. Незнакомец был вооружен двумя ножами, похожими на короткие мачете, и явно умел с ними обращаться. Мертвяк только‑только оборачивался на шум, а человек‑куча уже подскочил к нему.
Пара рубящих ударов – и отсеченные по самые плечи руки живого мертвеца упали на землю вместе с автоматом. Еще один удар понизу срубил Мертвому Брату ногу. Тот повалился навзничь и, как показалось Дмитрию, не успел коснуться спиной земли, когда нападавший нанес заключительный – добивающий – удар по шее. Голова автоматчика откатилась в сторону.
Но важно было даже не то, как сноровисто расчленили мертвяка. Важно было то, чем это сделали.
Тесаки, которыми орудовал незнакомец, будто и не встречали сопротивления. А отсеченные конечности, голова, раны на теле и срез на шее сразу взбухли бурлящей белой пеной, словно залитые из огнетушителя.
Это могло означать только одно: коснувшаяся ходячего зомби сталь была смазана концентрированным «тленом».
Останки мертвеца, задержавшегося в мире живых, дергались и не желали умирать. Но пенистая жижа уже разъедала их, будто кислота.
Два других автоматчика с небольшим запозданием услышали возню сзади: стволы, до того направленные на укрывавший Дмитрия пень, дернулись к нападавшему. Но мясник с мачете успел юркнуть за деревья.
Две автоматные очереди срезали кору и вышибли щепу из толстых стволов. А уже в следующую секунду обоим автоматчикам пришлось думать о собственном спасении.
Грохнул двойной выстрел. Судя по звуку, стреляли дуплетом из гладкоствола. Мертвяк, обходивший Дмитрия справа, пошатнулся и едва устоял на ногах. На изорванном в клочья камуфляже появились частые белые пятна. На сапоги и прелую листву закапала пузырящаяся пена.
Откуда‑то из кустов вылетело два округлых снаряда. Кажется, это были обычные лампочки со срезанным цоколем, наполненные через шприц бесцветной жидкостью. Первая ударила в переносицу мертвяка и разлетелась вдребезги. Содержимое лампочки залило ему лицо, попало за шиворот и забрызгало плечи. Второй хрупкий колбообразный снаряд разбился об автомат Мертвого Брата. Руки автоматчика тоже оказались в густой липкой субстанции.
Прозрачное вещество, едва попав на мертвую плоть, обратилось в пену. Опять «тлен»?! Да, вне всякого сомнения – он. Реакция была бурной. Руки и лицо мертвяку разъедало буквально на глазах. Из‑под простреленной одежды тоже валила белая масса.
Мертвый Брат ослеп практически мгновенно. Уже ничего не видя, он наугад выпустил веером короткую очередь. Пули ушли поверху, сбивая ветки и листья. Стрелок не сумел удержать автомат. Оружие выскользнуло из осклизлых пальцев, а сам автоматчик отшатнулся к ближайшему дереву. Привалился к стволу. Над головой Мертвого Брата разбилась бутылка. Новая порция «тлена» окатила мертвяка.
Неизвестные тем временем по полной программе обрабатывали и третьего автоматчика. В воздухе замелькали плоские звездочки с заточенными лучами‑лезвиями. Их швыряли из кустов целыми пачками.
«Сюрикены! – с изумлением подумал Дмитрий. – Или сякены, хрен их знает».
Дмитрий не был большим знатоком экзотического оружия и путался в названиях. Впрочем, сейчас правильное наименование метательных звездочек волновало его меньше всего. Дмитрий вдруг обнаружил, что уже не прячется за пнем, а, подняв голову, наблюдает во все глаза.
Утыканный метательными пластинками Мертвый Брат тоже успел выпустить очередь – неприцельную, судорожную и длинную, но вряд ли в кого‑то попал: ему уже изрядно досталось от неведомых «ниндзя».
Метатели целили главным образом в руки, лицо и ноги мертвяка. И попадали, куда целили.
Бритвенно острые сюрикены входили в живую, вернее, давно уже не живую, а лишь поддерживающую иллюзию жизни мишень на удивление глубоко. Они с легкостью перебивали кость и отсекали пальцы, сжимавшие оружие. Одна или сразу две особенно удачно брошенные пластинки срубили мертвяку правое запястье, обезоружив автоматчика.
Стрельба прекратилась.
Звездочки не застревали в ранах надолго. Лишь какой‑то миг Дмитрий видел остроконечные кусочки металла, косо торчащие из головы, рук и ног Мертвого Брата. Потом поток пузырящейся пены попросту выносил инородные тела из размякшей плоти: сюрикены тоже были смазаны концентрированным «тленом», который запускал мгновенную реакцию распада.
Изрезанное звездочками лицо мертвяка превратилось в сплошную пенящуюся массу, вслед за запястьем правой руки сначала повис на сухожилиях, а потом и вовсе отвалился брызжущий пеной обрубок левой. Подломились разъедаемые «тленом» и не способные больше удерживать вес тела ноги.
* * *
К упавшему Мертвому Брату бросились две человеческие фигуры, одетые в странного вида камуфляж. Двое других атаковали «зомби», привалившегося спиной к дереву и еще державшегося на ногах, но тоже залитого «тленом» от макушки до пят и оплывающего, словно пластилин, выставленный на солнцепек. Голову и руки Мертвого Брата уже разъело до костей, да и сами кости быстро размягчались, превращаясь в подобие кальциевого желе.
Обоих мертвяков добивали ножами. Удары наносились часто, быстро и беспорядочно. Мертвых Братьев кололи, резали и полосовали молча и деловито. А судя по тому, что после каждого удара из ран брызгал новый пенный фонтан, на обмазку ножей нападавшие тоже «тлена» не пожалели.
Пока четверо незнакомцев кромсали автоматчиков‑мертвяков, пятый, вооруженный мачетеобразными клинками, занялся своей жертвой.
Несильный вроде бы удар – и отрубленная голова Мертвого Брата раскололась под мачете как арбуз, окропив траву мозгами вперемешку с бурлящей пенистой массой. Но, видимо, обладателю тесаков этого показалось мало. Он расстегнул бронежилет на обезглавленном теле и вогнал порцию «тлена» со своих клинков в туловище жертвы.
Валившая из мертвяков пена шипела и булькала. В воздухе стоял тошнотворный запах разложения. На Дмитрия никто не обращал внимания. Зато сам он теперь смог хорошо рассмотреть своих спасителей.
Это были заросшие мужики неопределенного возраста и весьма непрезентабельного вида. Одежда, которую Дмитрий поначалу принял за диковинный камуфляж, на поверку оказалась всего лишь грязным рваньем, которое, конечно, неплохо маскировало своих владельцев в «зеленке», но все же как‑то не вязалось со спецназовскими навыками лесных убийц.
Кто это? Грибники? Туристы? Собиратели ягод? Ага, как же. Орудовали они отнюдь не туристскими ножами и не безобидными грибными ножичками. И ягодных лукошек у них что‑то не видно. Да и вообще, по прикиду ребята похожи на обычных бомжей. Только откуда здесь взяться бродягам? И вообще, бывают ли бичи, знающие, как расправляться с мертвяками, и – что важнее – умеющие эти знания применять на практике?
А может быть, в дело вмешалось другое Братство? Из‑за него, Дикого Феникса, вполне могла возникнуть такая заварушка. И не такая могла бы… А что? Мертвяк у мертвяка Феникса украл – это, пожалуй, было бы самым правдоподобным объяснением в данной ситуации. Было бы, если бы не одно «но»…
Дмитрий прислушался к своим ощущениям, но не почувствовал ни тревоги, ни беспокойства, которые возникали у него в присутствии мертвяков. К тому же незнакомцы на него по‑прежнему не смотрели. Не то чтобы не замечали – они не могли не видеть, как он, будто суслик, вставший на задние лапы, пялится из‑за пня, – просто не обращали внимания.
Казалось, для них важнее было поскорее прикончить Мертвых Братьев, а не пленить беглеца, спасающегося от погони. Если бы Дмитрий сдернул прямо сейчас, вряд ли бы за ним вообще кто‑то погнался.
Именно поэтому он и остался. Вышел из укрытия. Осторожно приблизился к незнакомцам. Встал рядом. Никто так и не сказал ему ни слова.
Странные бомжи‑«ниндзя», орудовавшие ножами, явно торопились завершить неприятную работенку. Оно и понятно: из зарослей в любой момент могли появиться новые мертвяки. Вскоре с Мертвыми Братьями было покончено. Ну, почти покончено. Даже сейчас истлевающие и истаивающие останки еще дергались в зловонных пенящихся лужах. Расчлененные, получившие изрядную дозу «тлена» зомбаки цеплялись за не принадлежавшую им жизнь. Но уже было ясно: вновь оживить ЭТО не под силу никакому Магистру.
Незнакомцы обшарили разлагающиеся трупы, но, видимо, не нашли ничего интересного. Брезгливо стряхнув вонючую пену, отошли от своих жертв. Ножи исчезли в ножнах под грязной одеждой. Мачетеобразные клинки тоже скрылись под замызганной курткой. Глядя со стороны, теперь и не подумаешь, что бомжары вооружены.
Один из незнакомцев укрыл полой старого плаща обрез, укороченный настолько, что оружие напоминало скорее длинноствольный пистолет‑двустволку, чем ружейный огрызок.
Запах «тлена» смешался со стойким амбре, которым могут «благоухать» только бездомные бродяги.
Двое «ниндзя» по‑быстрому собрали метательные звездочки, вытерли их о траву и рассовали по потаенным кармашкам‑прорехам в районе пояса. Судя по сдержанной ругани, найти удалось не все сюрикены.
* * *
Мясник, как мысленно прозвал Дмитрий смуглокожего кареглазого головореза, вооруженного двумя мечете, по всей видимости, был главным в этой пятерке.
– Все целы? – он окинул подельников цепким взглядом. Нахмурился: – Кош, что у тебя?
Только теперь Дмитрий заметил на левом рукаве одного из истребителей мертвяков – невзрачного сухонького мужичка – темно‑красное пятно. Еще одно подтверждение того, что перед ним – обычные люди, «жильцы», из плоти и крови, а не Мертвые Братья.
Конечно, люди бывают разными. Охотники, прислуживающие Орденам, – тоже из «жильцов». Но опять‑таки… Если его, Дмитрия, до сих пор не схватили, значит, эти пятеро не имеют отношения к Мертвым Братствам. Во всяком случае, здесь они появились не для того, чтобы охотиться за ним.
Еще Кош мог быть Фениксом. Теоретически. Но отчего‑то в такой расклад не очень верилось. Насколько знал Дмитрий, Феникс все‑таки о‑о‑очень редкая птица.
Тот, кого назвали Кошем, поморщился:
– Мертвяцкая пуля. Задели, гады. Ничего серьезного, Метис. Царапина…
«Метис», – сделал пометку Дмитрий. Кликуху такую мяснику дали не случайно: кожа у этого, с мачете, действительно была заметно темнее, чем у остальных. Хотя, может быть, это просто от въевшейся грязи, и на самом деле Метисом предводителя пятерки прозвали из‑за умения обращаться с оружием, более подходящим для латиноамериканских джунглей, чем для подмосковных лесов.
– Дай посмотрю, – велел Метис.
– Да все нормально, – запротестовал было Кош. – Я уже заговорил рану. Кровь почти не течет, а дырка затянется.
«Заговорил?» Ага, еще одна пометочка. Выходит, таинственные незнакомцы владеют магией. Впрочем, иначе и быть не могло. Без знания нужных заклинаний нельзя изготовить «тлен».
Метис все‑таки закатал простреленный рукав Коша. Внутренняя подкладка бомжацкой куртки, как ни странно, оказалась чистой. Если не считать крови, конечно.
Но вообще‑то ничего опасного, как понял Дмитрий. Пуля прошла по касательной, не задев кости, да и мышцы предплечья почти не повредила. Так, только кожу сковырнула.
Кровотечение и правда останавливалось. Единственное, что могло угрожать раненому, – это заражение. Но он, похоже, не сильно переживал по этому поводу. Наверное, имелись основания.
Метис пошарил в карманах, переложил из одного в другой мятую пивную банку с выдавленным донышком («Что за хрень?! – Дмитрий пялился на него во все глаза. – Бомж мочит мертвяков и между делом собирает тару по помойкам?»), затем вытащил тюбик из‑под зубной пасты и выдавил на рану какую‑то желтоватую мазь, предназначенную явно не для чистки зубов. Что‑то шепнул. Видимо, наложил на руку пострадавшего еще один целебный заговор. Дмитрий решил больше ничему не удивляться. Надо учиться таким вещам, имея дело с мертвяками и общаясь с Охотниками на мертвяков.
– Вот так‑то лучше, – удовлетворенно кивнул Метис. Мазь быстро застывала на воздухе, покрывая рану тонкой пленкой. Кровь больше не текла. – Только дырку на куртке прикрой.
Кош вынул из‑за пазухи кусок ткани, оказавшейся такого же цвета, что и внешняя поверхность куртки, отсоединил прозрачную пленку. Ишь ты! Клейкий пластырь…
Раненый наложил пластырь на простреленный рукав и, поморщившись, придавил. Большая заплата закрыла и пулевое отверстие на рукаве, и почти все кровавое пятно. Ну а то, что осталось…
Кош подцепил пятерней жирный чернозем и замазал заплату. Все. Кровь смешалась с грязью. Заплата обрела такой же замызганный вид, как и куртка, на которую была наложена.
* * *
Чуть в стороне лежал заляпанный вонючей пеной автомат убитого мертвяка. Вот бы его взять… Все‑таки говорить с незнакомцами будет предпочтительнее, имея при себе оружие. Дмитрий осторожно двинулся к мертвяцкому стволу.
Увы, автомат подняла чужая рука: оружие цапнул Метис. Затем головорез повернулся к Дмитрию. Указал на останки мертвяков:
– За тобой гнались?
С ним, наконец, соизволили заговорить.
– За мной, – ответил Дмитрий. Скрывать очевидное не имело смысла.
– Почему?
Ага, так вам все расскажи. Мол, здравствуйте, я Дикий Феникс. Прошу любить и жаловать и вреда по возможности не причинять. Дудки! Наученный опытом, который никак нельзя было назвать сладким, и не имея ни малейшего представления о том, с кем он сейчас беседует, Дмитрий предпочел пока не раскрывать всех карт.
– Долгая история, – уклончиво ответил он.
В луже белой вонючей пены захрипела рация. Участвовавшие в облаве Мертвые Братья устраивали перекличку.
– Сейчас на долгие истории у нас времени нет, – нахмурился Метис. – Как тебя зовут?
– Дмитрий.
Имя сорвалось с языка само. Ох, напрасно! В целях конспирации все же стоило назваться иначе. Но, как это часто бывает, умная мысля пришла сильно опосля.
– Значит так, Митек. Пойдешь с нами. По пути все расскажешь.
Дмитрия немного покоробил этот панибратский «Митек». Но предводитель бомжей‑«ниндзя» говорил таким безапелляционным тоном, что возражать ему не хотелось.
– А ты? – спросил он, тоже без обиняков переходя на «ты». – Ты мне что‑нибудь расскажешь о себе и своих людях?
– Возможно.
Прозвучало это как «видно будет, но не очень рассчитывай».
Метис снова повернулся к своим:
– Гриня, Рябой, соберете оружие и прикроете. Если что – уводите погоню к реке. Сами свалите на лодке.
«У них еще и лодка есть?! – подумал Дмитрий. – Хозяйственные такие бомжи, однако».
От группы отделились двое: один мордастый, юркий, другой – с худым, покрытым пигментными пятнами лицом. Метис бросил мордастому автомат, который держал в руках.
– Стволы потом прикопаете где‑нибудь, – сказал вожак. – В город с ними не суйтесь.
«Ну, тоже верно, – признал Дмитрий. – Все‑таки убитые мертвяки были вооружены не «Узи» скрытого ношения. Такие трофеи не спрячешь под одеждой, как нож или обрез».
Гриня и Рябой собрали оружие Мертвых Братьев.
– Идем, – приказал остальным Метис.
* * *
Шли молча. Довольно. Ни Метис, ни его подручные с расспросами не лезли. Дмитрий тоже не спешил ввязываться в разговор, размышляя над тем, какую бы выдать спутникам легенду поправдоподобней, когда до этого дойдет дело.
Группа выбралась из лесных буреломов на широкую, утоптанную тропинку. Тропка была обильно помечена мусором. Похоже, люди здесь ходят частенько и не таясь.
Вопреки ожиданиям Дмитрия, его провожатые не свернули снова в лес, а скорым шагом двинули по тропе.
– Лещ, глянь, что впереди, – велел Метис долговязому худощавому детине, двигавшемуся мягкой кошачьей походкой.
Тот перешел с шага на почти бесшумный бег и через пару‑тройку секунд скрылся из виду. «Типа, головной дозор, – подумал Дмитрий. – Ну‑ну…»
– Куда идем? – не удержался он от вопроса.
– На электричку. – Ответ Метиса прозвучал столь же буднично, сколь и нелепо. Словно разговаривали дачники, возвращающиеся в город. – Прибавь ходу, а то опоздаем.
– Куда‑куда? – не поверил своим ушам Дмитрий.
Метис покосился в его сторону. Повторил:
– На электричку. – Усмехнулся: – Тебе что‑то не нравится? – И, не дав ответить, добавил: – Не знаю, на чем ты ездил раньше, но пока будешь с нами – привыкай к общественному транспорту.
Собственно, Дмитрий не имел ничего против общественного транспорта, но правильно ли будет воспользоваться им сейчас?
– Так безопаснее, – Метис будто прочел его мысли.
На тропе снова появился Лещ.
– Что? – коротко спросил Метис.
– Чисто, – дозорный тоже не был многословным.
Через пару минут они вышли к железнодорожной платформе с ржавым ограждением. Пристроились с краю, чтобы не сильно маячить на виду. Впрочем, других пассажиров здесь пока не наблюдалось. «Чисто», – как выразился Лещ. Чище некуда.
Это был глухой полустанок, возле которого, наверное, еще не всякая электричка останавливается. Какой‑то там километр без названия. Дмитрий даже не мог понять, в какой стороне от МКАДа они сейчас находятся. Было ясно одно: до столицы далеко.
Или, может быть, им предстоит поездка не в столицу, а в обратном направлении? Дмитрий по‑прежнему имел весьма смутное представление о планах и намерениях своих спутников. Да и вообще знал о них очень мало. Как, впрочем, и они о нем.
– Хорошо, что твои друзья отправили к железке только троих, – неожиданно заговорил Метис.
– Какие друзья? – Дмитрий сделал вид, что не понимает, о чем речь.
– Мертвые, – Метис с легкой усмешкой заглянул ему в глаза.
«Кажется, настало время говорить по душам», – подумал Дмитрий. Это его не очень обрадовало. Что сказать, что утаить и о чем солгать, Дмитрий пока не решил.
К счастью, вдали показалась электричка.
– На посадку, – скомандовал Метис.
Беседа пока откладывалась.
«Петушки», – успел прочитать Дмитрий на локомотиве. Ерофеевщина, блин, какая‑то! Ну хоть ясность появилась: они находятся на Горьковском направлении. Интересно только, эта электричка едет из Петушков на Курский вокзал или с Курского в Петушки? Бомжи‑«ниндзя» рассредоточились по платформе. Из поезда никто не вышел. Метис и Дмитрий вошли в электричку где‑то посередине состава. Лещ заскочил в соседний вагон, прицепленный спереди. Кош влез в вагон сзади.
То ли бомжеватые спутники Дмитрия опасались кучковаться, чтобы не привлекать внимание других пассажиров, то ли, заняв три вагона сразу, рассчитывали лучше контролировать ситуацию, то ли предводитель странной группы просто хотел поговорить с Дмитрием наедине.
Метис заглянул в полупустой вагон и, похоже, остался доволен.
– Здесь постоим, – сказал он, опуская руки в карманы.
Они остались в тамбуре. На фоне грязных исцарапанных и исписанных стен прикид Метиса смотрелся вполне гармонично.
Что‑то невнятно прохрипел испорченный динамик. Дмитрий так и не разобрал, какую станцию объявили следующей.
Двери закрылись, электричка тронулась. Можно считать, что самое страшное позади?
– Меня, кстати, Метис зовут…
– Да я уже понял, вообще‑то, – Дмитрий с некоторым удивлением посмотрел на вынутую из кармана и протянутую ему руку. Такое запоздалое знакомство казалось нелепым, несвоевременным и неуместным. Да и прикасаться к ладони, которая не так давно была перемазана вонючей пеной, не очень хотелось.
Однако Метис дружелюбно скалился и руки не убирал.
Ладно, если без этого нельзя…
Дмитрий протянул свою руку.
Губы Метиса шепнули короткое неразборчивое заклинание из одного или двух слов, сильные пальцы сжали ладонь Дмитрия, словно капкан, и…
Болезненный укол пришелся куда‑то в район линии жизни. Спрятанная между пальцев Метиса игла что‑то впрыснула под кожу.
– Какого!.. – Дмитрий отдернул руку. В центре ладони краснела ранка, а Метис с удовлетворенным видом прятал в карман миниатюрную ампулу.
Против такого коварства оказались бессильными даже навыки Феникса. Да и не могли они помочь, навыки эти. От них есть прок, когда видишь опасность и адреналин уже гуляет в крови. Но сейчас… Сейчас в кровь попало что‑то другое.
Именно здесь, в электричке, Дмитрий не ждал подвоха и расслабился. А зря, зря.
«Вот так, значит, они и поступают, – понеслись в голове сбивчивые мысли. – Сначала спасают, потом – смертельная инъекция. Но зачем тогда спасать? И на кой ляд убивать? Да и убить меня все равно не получится. На Феникса даже самый сильный яд действует лишь временно. Но вот что произойдет за то время, пока я буду в отключке?»
А Метис все скалился. Дать ему по роже напоследок, что ли? Или разбить окно в вагоне и выскочить? Нет, сначала надо выяснить, что…
– Что? – прохрипел Дмитрий. – Что ты со мной сделал, Метис?
– Страшного – ничего, – насмешливая улыбка не сходила с его губ. – Полезное – кое‑что.

Между глав 

Межорденское собрание проходило на нейтральной территории – в Ботаническом саду. По случаю сходки сад был очищен от «жильцов», и случайные свидетели за ограду попасть никак не могли, так что необходимости ставить «маску» не было. К тому же использовать магию на подобных мероприятиях категорически запрещалось.
Охрана и сопровождение делегатов остались за пределами Ботаники. В сад прошли лишь по одному представителю от каждого Братства.
Разглядывая лица давних врагов и конкурентов, Магистр Ордена Часов Артохшаст пытался вспомнить, когда в последний раз объединялось столько Мертвых Братств. Лет пятьсот назад, наверное. Или тысячу. Общие собрания враждующих Орденов были большой редкостью.
Магистры Триумвирата – чиновничьих Братств Виселицы, Плюща и Трезубца, как всегда, держались особняком. Все остальные – сами по себе. Представители «серпов», «нетопырей», «кипарисов», «костей», «улиток», «якорей», «скорпионов»… Странно, кстати, что два последних Ордена представляют не Магистры и даже не Командоры, а простые Рыцари. Правила межорденских собраний не требовали присутствия именно Магистров: делегатом Ордена мог стать любой его член, но в интересах самого же Мертвого Братства было посылать на сходку кого‑нибудь из верхушки. Неужели у Квинта и Танутамуна нашлись дела поважнее? Артохшаст задумался. Может быть, «якоря» и «скорпионы», всегда недолюбливавшие друг друга, втихую выясняют отношения между собой? Но тогда это должно быть крутое выяснение, раз ни один из Магистров этих Орденов не явился на сходку.
Мертвые Братья расположились на берегу пруда, как на пикнике. А хорошее, кстати, местечко! Артохшаст подумал, что давно не выбирался на природу. Зря, наверное. Раньше, в старые добрые времена, жизнь все‑таки была более естественной. Хотя…
Хотя старые времена далеко не всегда были добрыми.
* * *
Тайная встреча проходила во владениях тамплиеров‑храмовников, в глухом уголке леса на берегу небольшого озера. Тоже очень живописное место. Артохшаст любил и ценил такие. Он наслаждался видом, но беседу, которую приходилось при этом вести, приятной назвать, увы, было нельзя.
– Значит, Его Величество просит новую ссуду, не расплатившись по старым долгам, – Артохшаст неодобрительно покачал головой и стряхнул с левого плеча лист, прилипший к красному тамплиерскому кресту на белом плаще.
– Его Величество – король, – сухо заметил посланник в одеянии монаха‑пилигрима, закрывавший лицо капюшоном. – Не забывайте об этом.
– Тем более, такую крупную ссуду… – задумчиво добавил Артохшаст, словно не слыша собеседника.
– Он король, – снова повторил посланник – громче и жестче. – А короли всегда отдают долги. Или вы смеете сомневаться в слове Его Величества?
– В королевском слове я не сомневаюсь, – вздохнул Магистр. – Я сомневаюсь в возможностях королевской казны. Она ведь пуста, не так ли?
– Откуда вам это может быть известно? – недовольно буркнул посланник.
– Если бы дела обстояли иначе, король не стал бы опять обращаться к нам за новым займом.
– Французской короне просто срочно понадобились средства.
– Короне или тем, кто за ней стоит? Вы ведь сейчас представляете интересы вовсе не Его Величества, а «висельников», «трезубцев» и «плющей». Или, может быть, еще «факелов»? «Якорей»? «Скорпионов»? Какой альянс сложился сейчас вокруг короны? Кому и зачем на самом деле нужны деньги храмовников? Согласитесь, нашему Братству… не тому, плащами и крестами которого мы прикрываемся, а Ордену Часов необходимо знать, кого и с какой целью мы будем кредитовать. Или кому откажем в ссуде.
Посланник раздраженно фыркнул:
– Магистр, а вам не кажется, что вы позволяете себе дерзость по отношению к Его Величеству?
– Ох, ну, может быть, хватит, а? – устало поморщился Артохшаст. – Уж мы‑то с вами знаем, что не короли управляют миром.
Но на этот раз уже он не был услышан.
– А дерзких наглецов может постичь кара, – закончил свою мысль монах‑пилигрим.
– Мы сумеем себя защитить.
– Не думаю, – не согласился посланник. – После того, как «часовщики» захватили власть над тамплиерами, воины Храма превратились из доблестных рыцарей в зажравшихся менял и ростовщиков. А ведь презренное ростовщичество развращает и не способствует поднятию воинского духа. Кроме того, ваше занятие и ваше богатство вызывают зависть и ненависть у окружающих. В первую очередь – у ваших же должников. Многие из которых, кстати, сильны и влиятельны.
– Наши финансовые операции разрешены и одобрены папой, – напомнил Артохшаст.
– Так вы надеетесь на заступничество папы?
– А почему бы Его Святейшеству и не поддержать нас?
– Ну да, конечно, – из‑под монашеского капюшона донесся смешок. – Ваше влияние при папском дворе велико, не спорю. На ваши деньги куплены многие кардиналы. Но купленный – это еще не значит верный. К тому же, помимо смертных кардиналов, есть и другие советники, которые могут подсказать папе, как следует действовать в той или иной ситуации.
– Это все? – поджал губы Артохшаст. Разговор начинал его раздражать и тревожить.
– Еще нет, – лица под капюшоном видно не было, но в словах говорившего слышалась улыбка. – Скажу по секрету, Его Величество уже ведет переговоры с Его Святейшеством.
– Переговоры о чем?
– О грехах и дальнейшей судьбе тамплиеров.
– О грехах? Тамплиеров не в чем упрекнуть.
– Вы полагаете? А если я скажу, что у Его Величества имеются письменные свидетельства того, как храмовники устраивали оргии, отрекались от Христа, оскверняли крест, поклонялись идолам и предавались непозволительному распутству?
– Грязные доносы, – фыркнул Артохшаст.
– Иногда грязные доносы способны творить великие дела, – пожал плечами посланник. – Так что вы все‑таки подумайте о том, что богатым и щедрым другом короны быть выгоднее, чем ее жадным врагом.
Отвесив легкий поклон, пилигрим‑посланник удалился. Где‑то вдали куковала кукушка, отсчитывая тамплиерское время. Птица нарушала тишину леса не очень долго.
* * *
Артохшаст выбросил из головы неприятные воспоминания. В конце концов, проблемы, связанные с Орденом Храма, которым когда‑то управляли «часовщики», остались позади. А новых неприятностей пока вроде бы не ожидалось.
Под успокаивающий щебет птиц в Ботаническом саду обсуждался ход совместной операции против Погасшего Факела. Зарвавшиеся «факелы» нарушили негласный договор и ввели в столицу войска. Их и без того сильное Братство стало еще сильнее, угрожая всем остальным. За это, собственно, «факелы» и поплатились. Перед лицом общей опасности другие Ордена сумели на время преодолеть разногласия и объединиться. Согласно официальной версии, распространенной среди армейской верхушки, был пресечен заговор с целью военного переворота. Ну а на самом деле…
– Нам пока не удалось полностью разгромить «факелов», но они уже ослаблены, – говорил Хилетсбал – Магистр Братства Плюща, новый ночной спикер Госдумы, выбранный вместо погибшего Элбина, мастер Темной Харизмы, прирожденный оратор с хорошо подвешенным языком. – Почти вся верхушка Ордена выбита. Большинство рядовых членов уничтожено.
– Ушел Птеохотем, – хмуро вставил Магистр в форме генерала МВД – представитель «серпов» Энеоредорикс. – А с ним – несколько лучших Командоров и Рыцарей. Кроме того, нам по‑прежнему ничего не известно о Фениксах «факелов». Значит, со временем Орден может восстановить свою силу.
– И мы должны воспрепятствовать этому всеми доступными способами, – разговор подхватил Магистр «трезубцев» Феорб, известный простым смертным как министр‑тяжеловес из федерального правительства. «Трезубец» поправил очки в массивной оправе, зачем‑то огладил лысину и продолжил: – Рано или поздно, но «факелы» непременно где‑нибудь всплывут. Нам нужно быть готовыми быстро нанести добивающий удар. И к этому следует относиться серьезнее, чем думают некоторые.
Неприязненный взгляд Феорба скользнул по «якорю» и «скорпиону». Прямого обвинения высказано не было, но отсутствие орденских Магистров на сходке действительно можно расценить как признак пренебрежительного отношения к общей проблеме.
– Смею заверить, Братство Якоря относится к карательной операции со всей надлежащей серьезностью, – вежливо, но твердо произнес Рыцарь‑«якорь». – Именно мы предоставили самое полное досье на «факелов». Что же касается отсутствия Магистра Квинта, то я уже принес извинения. Давать более подробные объяснения на этот счет я не уполномочен, а у почтенного собрания нет права требовать их.
Что ж, сейчас спесивый Рыцарь «якорей» мог себе позволить так разговаривать с Магистрами других Братств: межорденская сходка уравнивала в правах всех делегатов.
– Ну а я в свою очередь позволю напомнить, – столь же уверенно заговорил «скорпион», – что наше Братство осуществляет финансовую поддержку операции.
«Как и Братство Часов, – мысленно вступил в полемику Артохшаст. – Однако я, Магистр этого Ордена, все же не счел за труд приехать сюда». Впрочем, говорить он ничего не стал. Сейчас Артохшаст предпочитал слушать, что скажут другие.
Феорб поморщился, но промолчал. Остальные участники собрания тоже не посчитали нужным развивать эту тему.
Прозвучало еще несколько пустых фраз и малозначащих заявлений. Артохшаст заскучал, наблюдая за утками в пруду. Жирные птицы плавали возле самого берега и тщетно ожидали подачки. Одна утка возмущенно крякнула на Мертвых Братьев.
– Итак, полагаю, никто не будет возражать против того, что совместную операцию следует продлить на неопределенный срок и что уничтожение «факелов» остается нашей приоритетной задачей? – Анисаон, Магистр Ордена Виселицы и по совместительству советник Президента, подводил встречу к логическому завершению.
Сплоченный чиновничий Триумвират умел перехватывать инициативу на любом бюрократическом собрании.
Но дальше произошло то, чего не ожидали даже чинуши.
* * *
– Я буду возражать, – слова Магистра «нетопырей» Сэлфа застали врасплох всех. Предводитель криминального Братства исподлобья смотрел на собравшихся.
Артохшаст с любопытством глянул на «нетопыря», покрытого бандитскими татуировками. Обычно Сэлф, как и он сам, отмалчивался.
– Вы считаете, что Братство Погасшего Факела больше не представляет угрозы? – криво усмехнулся Анисаон.
– Я считаю, что у нас появился более опасный противник, чем «факелы», – голос у Сэлфа был низкий и грубый. – И что всем нам пора сконцентрироваться на другом.
– На чем, позвольте спросить? – Феорб склонил голову к плечу, снял и протер очки.
– Недавно погиб один из наших Братьев, – после недолгой паузы произнес Сэлф.
Кто‑то многозначительно хмыкнул.
– Нам жаль, конечно, – без всякого сожаления в голосе сказал Хилетсбал, – но погибают не только ваши Братья. «Факелы» тоже имеют на вооружении «тлен» и умеют им пользоваться.
– Он погиб не от «тлена», – сухо уточнил Сэлф.
Удивленный Феорб приподнял только что надетые на нос очки:
– А от чего же?
– Ему оборвали Живую Нить.
Артохшаст весь превратился в слух. И не только он. Теперь все Мертвые Братья слушали «нетопыря» очень внимательно.
– Это невозможно! – Феорб растерянно захлопал глазами. – Предъявите труп.
– Трупа нет, – ответил Сэлф. – Но это неважно. Нить оборвана, и из нее выкачана жизненная сила.
– Вы хотите, чтобы мы поверили вам на слово, уважаемый Сэлф? – снова заговорил Анисаон. Заговорил медленно и осторожно.
– А вы хотите, чтобы я дал вам возможность расспросить о порванной Нити нашего Феникса? – раздраженно фыркнул Сэлф.
Конечно, это было нереально. Братства никогда не рассекречивают своих Фениксов, от которых, собственно, и тянутся Живые Нити.
– Но как мы можем верить ТАКОМУ… – Анисаон развел руками, – если нет ни трупа, ни Братьев из других Орденов, которые могли бы подтвердить ваши слова?
– Есть, – вперед выступил Магистр «серпов». Энеоредорикс тяжело вздохнул: – У нас тоже была похожая смерть.
А вот теперь Артохшаст почувствовал страх. Все оказалось гораздо серьезнее. Заподозрить в тайном сговоре «серпов» и «нетопырей» сложно. То, что они участвуют в совместной охоте на «факелов», еще ничего не значит. Братство Серпа и Братство Нетопыря издавна испытывали неприязнь друг к другу, и если они свидетельствуют об одном и том же, скорее всего, то, о чем говорят «серпы» и «нетопыри», имеет место в действительности.
Молчание Мертвых Братьев было долгим и тягостным. Щебет птиц больше не успокаивал, не отвлекал и не радовал.
– Может быть, у кого‑то еще есть что добавить? – спросил Анисаон, обводя подозрительным взглядом присутствующих.
Представители «кипарисов» и «костей» тоже сообщили, что у них были порваны и выкачаны две Живые Нити.
– В городе Егерь, – подытожил Сэлф. – И с этим нужно что‑то делать.

Глава 2

Странно… Мозги не затуманивались. Боли не было. Даже ранка от укола на ладони ныть перестала почти сразу же.
– Что? Ты? Сделал? – снова потребовал объяснений Дмитрий.
И на этот раз получил их.
– Это «правдоруб», – Метис больше не улыбался. Он говорил быстро, серьезно и деловито. – Вакцина, настоянная на колдовских ингредиентах и магии. Что‑то вроде сыворотки правды, только эффективнее. И вообще очень полезная вещь.
– Вы что, допрашиваете с ее помощью мертвяков? – Вопрос был глупый. Дмитрий задал его лишь для того, чтобы потянуть время и прийти в себя.
– Против них она бесполезна, – покачал головой Метис. – Мертвяк не успеет раскрыть секреты своего Братства: знак Ордена убьет его раньше. Но в некоторых случаях «правдоруб» просто незаменим.
– В каких «некоторых»?
– В случае с тобой, например. Я не знаю, кто ты, но я хочу знать правду. И в течение получаса ты не сможешь мне лгать. Тебе придется честно отвечать на мои вопросы. Любую ложь я почувствую сразу.
Блеф? Нет? Глядя в глаза собеседника, Дмитрий все же склонялся к мысли о том, что Метис действительно легко поймает его на явной лжи.
– Ну а теперь рассказывай, Митек. Теперь у нас есть время.
Взгляд Метиса припер его к закрытой тамбурной двери с запотевшим мутным окном. В замкнутом пространстве грязного тамбура Дмитрий почувствовал себя как в клетке. Да еще этот отвратительный запах бомжатины…
– О чем рассказывать‑то? – он с тоской посмотрел в окно. За окном были лес и свобода. Ему вдруг жутко захотелось туда.
– Обо всем.
Что ж, следовало признать: Метис выбрал для разговора идеальное, ну, или почти идеальное время и место. Громко стучали колеса. В тамбуре никого, кроме них, не было, и никто не мог помешать беседе. Лещ и Кош, занявшие позиции в соседних тамбурах (Дмитрий почему‑то был уверен, что они тоже не стали входить в вагоны), предупредят о любой опасности, так что Метис мог не отвлекаться.
Видимо, Дмитрий молчал слишком долго. Метис поторопил:
– Почему за тобой гнались мертвяки?
Делать вид, что он не понимает, о чем речь, было бы глупо.
– Потому что хотели поймать.
И кто скажет, что это не так?
– Кто ты, Митек? – прозвучал следующий вопрос Метиса.
Феникс… Ответь он так – и дальнейших расспросов, наверное, можно было бы избежать.
Дмитрий ответил иначе.
– Охотник, – осторожно произнес он, прислушиваясь к себе и наблюдая за реакцией собеседника. Он ведь и в самом деле был Охотником на мертвяков. И формально все еще оставался им. Поэтому сейчас он не врал.
– Вольный? – прищурился Метис, всматриваясь в него.
Странный вопрос. Если бы Метис спросил: «Дикий?», Дмитрий подумал бы, что его раскусили и теперь просто издеваются. А так…
– Подневольный, – отозвался он. – Бывший подневольный Охотник на мертвяков.
Памятуя о «правдорубе», Дмитрий остерегался лгать. Он просто не договаривал всей правды.
Метис удовлетворенно кивнул, принимая ответ. Этот тип, похоже, многое знал не только о мертвяках, но и о тех, кто на них охотится. Осведомленные нынче пошли бомжи, ничего не скажешь…
– Какое Братство? – спросил Метис.
Дмитрий засомневался. Стоит ли отвечать честно? А если возможности врать попросту нет? Собеседник опередил его: он вновь продемонстрировал дьявольскую осведомленность:
– «Скорпионы»? Ты служил им?
Показалось или на слове «служил» Метис скривил губы в презрительной гримасе?
– Почему… – Дмитрий сглотнул застрявший в горле ком. – Почему ты так решил?
– Потому что там, откуда ты сбежал, есть «скорпионье» гнездо, – хмыкнул Метис. – Мы за ним наблюдаем.
– Кто «мы»? – Дмитрий попытался перехватить инициативу и перейти в наступление.
Не вышло. Для взаимной откровенности было еще рано. Пока игра шла в одни ворота.
* * *
– Так ты работал на «скорпов»? – проигнорировав его вопрос, Метис снова задал свой.
– Да, – признался Дмитрий. – На Бронского. Это их Магистр.
Что‑то подсказывало ему, что он не открыл большой тайны собеседнику, но откровенность была оценена. Метис снова одобрительно кивнул.
– За тобой гнались «скорпы» или те, кто на них напал?
Невероятно!
– Те, кто напал, – машинально ответил Дмитрий. – Но вы‑то об этом откуда знаете?
– Когда кого‑то скрытно окружают, тот, кто попал в окружение, возни не заметит, – глубокомысленно изрек Метис. – Но это не значит, что сжимающееся кольцо не увидят другие. Я же сказал: мы следим за «скорпионьим» гнездом. К тому же столько боевой магии в одном месте используется нечасто. Может, скажешь, что стало причиной заварушки?
«Я стал причиной», – с тоской подумал Дмитрий. А вслух переспросил:
– ЧТО?
– Да, я спрашиваю, что?
Наверное, если бы Метис спросил: «Кто стал причиной?», выкрутиться было бы сложнее. Чтобы добиться правды, вопросы тоже надо уметь задавать. Правильные вопросы. А так… Вопрос звучал некорректно и оставлял поле для маневра. Даже при допросе под «правдорубом».
– ЧТО‑ТО не поделили, – ответил Дмитрий, не объясняя, что именно. Вернее, кого… – У мертвяков часто случаются разногласия.
– Ну, предположим. – Метис, похоже, и не ждал, что Охотник будет посвящен в секреты Мертвого Братства. – Тогда объясни, почему ты сбежал? Почему не дрался за «скорпов» и почему не спасался вместе с ними?
– Да потому что я только сегодня узнал, что служу Братству Скорпиона и что, убивая одних мертвяков, всего лишь выполняю волю другого мертвяцкого Ордена.
Самое интересное, что он опять ни капельки не соврал.
– Узнал и?.. – Метис, склонив голову, с любопытством смотрел на него.
– Мне это не понравилось.
Тоже, кстати, правда чистой воды.
– И? – не отставал Метис.
– И я высказал все, что думаю по этому поводу.
– Дальше? – потребовал собеседник.
– Когда «скорпионы» поняли, что добровольно я на них работать не буду, они решили… решили использовать меня… в своих целях… против моей воли.
И эти тщательно подобранные слова не были ложью.
– Ритуал? – Метис истолковал услышанное на свой лад. – Мертвяки хотели провести над тобой Ритуал?
– Да, – Дмитрий кивнул. Он не стал уточнять, что речь идет вовсе не о Ритуале жертвоприношения, который, вне всякого сомнения, имел в виду лесной бомж. Чтобы подчинить своей воле строптивого Феникса, у Мертвого Братства наверняка тоже есть какие‑то особые ритуалы.
– Тебе удалось ускользнуть во время стычки? – предположил Метис.
Правильно, в общем, предположил.
– Почти удалось. За мной прицепился хвост. Ну а потом появились вы.
– Счастливое стечение обстоятельств? – Метис сплюнул на и без того заплеванный пол.
– Счастливое, – не задумываясь, подтвердил Дмитрий.
Разве могут у кого‑то возникнуть возражения на этот счет?
Дмитрий легко выдержал еще один испытующий взгляд Метиса.
* * *
Электричка остановилась. Открылись двери. Не те, к которым был прижат Дмитрий, другие. Интересно, случайно так вышло? Или Метис специально втиснул его в ту часть тамбура, под которой не будет посадочных платформ?
В тамбур поднялась какая‑то мамаша с худеньким мальчиком лет семи. Женщина бросила тревожный взгляд на бомжеватого Метиса. Покосилась на Дмитрия, стоявшего рядом. Но тут же отвела глаза. Укрыла ребенка рукой, словно защищая, быстренько втолкнула пацана в вагон и скользнула туда же сама, не забыв при этом поплотнее задвинуть вагонную дверь.
Через стекло Дмитрий видел, как мать и ребенок ушли в самый конец прохода.
Снова что‑то неразборчиво прохрипел динамик. Двери закрылись. Электричка тронулась. Уже когда платформа осталась позади, Дмитрий с досадой подумал, что так и не посмотрел, как называется станция.
– Значит, до того как ты прозрел, мертвяки играли с тобой втемную? – Метис продолжил прерванный разговор.
– А разве бывает иначе? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.
– Иногда бывает, – со странным выражением в голосе произнес собеседник.
И ненадолго задумался.
– Не похоже на то, чтобы ты лгал, – наконец сказал он. – Возможно, ты чего‑то не договариваешь, но точно не лжешь. И все же я задам тебе еще один вопрос, Митек.
Метис смотрел, не моргая, словно пытаясь сквозь глаза Дмитрия разглядеть, что творится у него в черепной коробке.
– Сейчас ты сам по себе или за тобой стоит какое‑нибудь Мертвое Братство?
Дмитрий понял, что именно этот вопрос волновал Метиса больше всего. И он ответил с легким сердцем. Ответил честно, нисколько не опасаясь быть уличенным во лжи:
– Я сам по себе, Метис. Теперь – сам. Мертвякам я больше не служу и служить не собираюсь. Можешь меня не бояться.
Еще две или три секунды карие глаза сверлили Дмитрия. Потом Метис улыбнулся. И на этот раз в его улыбке было куда больше приязни, чем раньше.
Метис заговорил уже без напряжения в голосе и без подозрительности во взгляде:
– Митек, а у тебя самого есть какие‑то предположения о том, кто напал на «скорпов»?
Даже «Митек» прозвучал теперь вполне безобидно, почти по‑дружески.
– Нет, – покачал головой Дмитрий. Этого он правда не знал.
– Жаль, – вздохнул Метис, но сожаление его было недолгим и не так, чтобы уж очень глубоким. – Хотя… Мертвяки – они и есть мертвяки. Тремя меньше стало – и то хорошо.
Дмитрий только пожал плечами. Видимо, этому странному бомжу действительно было все равно, адептов какого Ордена превращать в вонючую пузырящуюся жижу.
* * *
– Ладно, теперь спрашивай ты, – позволил Метис. – А то чего доброго сдохнешь от любопытства.
– Кто вы? – выпалил Дмитрий.
– А ты до сих пор не догадался? – широко осклабился Метис. – Охотники на мертвяков.
– Чьи? – прохрипел Дмитрий, прикидывая, на всякий случай, сумеет ли оттолкнуть собеседника и выскочить из тамбура на следующей остановке. Шансы были где‑то пятьдесят на пятьдесят: Метис явно не из тех, кого можно просто отодвинуть в сторонку и пройти мимо. – Чьи вы Охотники? Какого Братства?
– Ничьи, – продолжал улыбаться Метис. – Вольные.
«Вольные»? Дмитрий уже второй раз слышал от Метиса это слово. В первый не придал ему значения, но теперь…
– Вольные – это значит…
– Это значит, что мы не связаны ни с каким Мертвым Братством, – пояснил Метис. – Мы сами себе хозяева. Мы просто выполняем ту работу, которую нужно кому‑то выполнять. Выслеживаем и уничтожаем мертвяков без разбора, как это делали наши предки и как они завещали нам. И как это должно делать!
В глазах Метиса вспыхнули огоньки. Так блестят глаза фанатика, готового кулаками доказывать правильность своей веры, идеи или любви.
– Мы не заключаем позорных договоров с Орденами и не находимся у них в услужении, как некоторые цепные псы, тоже называющие себя Охотниками, – Метис скривился. – Нам нет нужды делить «тела» на своих и чужих. Наш «тлен» предназначен для всех без исключения живых мертвецов, задержавшихся на этом свете.
Так‑так‑так. О существовании Вольных Охотников Кристина во время беседы в особняке Бронского не распространялась. Сознательно утаила эту информацию? Не успела или не сочла нужным рассказать? Пыталась убедить, что иначе, кроме как под патронажем Мертвого Братства, охотиться на мертвяков нельзя? Или просто не знала о Вольных сама?
– Жизнь живым – вот наш девиз, – воодушевленно вещал тем временем Метис. – Наслаждаться ею могут только «жильцы».
– А как насчет Фениксов? – осторожно спросил Дмитрий. – Не слыхал о таких?
Метис о них слышал…
– Фениксов надо жечь, – сразу, без заминки ответил он.
И не только слышал, но и знал, как с ними поступать.
– Эти выродки дают силу Орденам. Если они исчезнут хотя бы на какое‑то время, мертвяки ослабнут. Да и вообще… – Метис решительно тряхнул головой. – Каждый имеет право на жизнь, но каждый обязан умирать и уступать место новым поколениям.
Дмитрий порадовался про себя, что проявил благоразумие и не открыл Метису своей главной тайны. О том, что он Феникс, Вольным Охотникам точно знать не следовало.
– Таково естественное и правильное положение вещей. И мы тоже делаем эту жизнь естественной и правильной. – Фанатичный блеск в глазах Метиса становился все более явственным.
– Но сами вы, я смотрю, пока в этой жизни не очень преуспеваете, – Дмитрий окинул многозначительным взглядом непрезентабельный прикид собеседника. – Или у вас фишка такая: маскироваться под бомжей?
Метис насупился.
– Да, главным образом это маскировка, конечно. Очень удобная, кстати. Мы часто пользуемся ею там, где небезопасно ставить магическую «маску». Но дело не только в этом. – Губы Метиса скривились в злой усмешке. – На самом деле мы мало отличаемся от обычных бродяг. Наш образ жизни похож на их. Мы, как и они, являемся аутсайдерами общества. У нас нет дома, имущества, семьи. Зато наши имена, отпечатки пальцев и фотографии ты не найдешь ни в одной базе данных. Мы сознательно ушли из системы, которую контролируют мертвяки. Ушли по‑настоящему, а не так, как Охотники, прикормленные Орденами.
– Ушли? – с сомнением хмыкнул Дмитрий. – Или просто создали свою банду?
– Не банду, – поморщился Метис. – Банда – это криминал. А криминал – это тоже система. И она тоже находится под контролем мертвяков.
Ах да, конечно… Дмитрий вспомнил о криминальных Братствах. «Нетопыри», «кости», «улитки»…
– Мы ушли совсем. Такое возможно только на самом дне, куда даже самые дотошные орденские Пастухи спускаются крайне редко. По той простой причине, что человеческое дно практически не влияет на жизнь общества. А значит, не представляет интереса для мертвяков.
– Вне системы с ними легче бороться? – спросил Дмитрий.
– Вне системы больше шансов выжить у тех, кто с ними борется, – ответил Метис.
Дмитрий вспомнил бомжей из подземного коллектора, которых группа Кристины спугнула во время охоты на депутата Гордина – Феникса «плющей». Наверняка те бродяги тоже были Охотниками. Вольными. Внесистемными.
– К сожалению, многие Охотники сейчас предпочитают прогибаться под Мертвые Братства, – сухо добавил Метис. – Так удобнее. Так легче. Им кажется, что легче…
* * *
За грязным мутным окном тамбура проносились деревья и загородные домики. Леса становилось меньше. Дач – больше. Поезд все‑таки направлялся в Москву.
Когда проехали Электрогорск, скрежетнула раздвижная вагонная дверь. В тамбур вышел тощий плюгавый мужичок с усталым взглядом загнанного жизнью работяги. В сухих пожелтевших от никотина пальцах пассажир мял папиросу из самых дешевых. Мужик вышел покурить, но, посмотрев на Метиса, досадливо поморщился и прошел дальше – в соседний тамбур. Или, наверное, уже через тамбур.
Сказать он ничего не сказал, но напоследок так хлопнул дверью, что его отношение к бомжу, разъезжающему в электричке, было ясно без слов.
Метис проводил мужичка насмешливым взглядом:
– Видишь, иногда быть неприкасаемым очень удобно.
– А это не слишком м‑м‑м… заметно? – спросил Дмитрий.
– Брось, – отмахнулся Метис. – Люди стараются поскорее выбросить из памяти то, что им неприятно. А что может быть неприятнее для добропорядочного «жильца», чем рожа грязного бездомного бродяги. Ее забывают сразу. Собственно, ее никто и никогда толком не рассматривает. Люди живут слишком мало, а потому вечно спешат. Им недосуг сопереживать бродягам и наблюдать за жизнью изгоев. Более того: они инстинктивно сторонятся неудачников. Девяносто девять человек из ста не будут проникаться чувством сострадания к тому, кто опустился на дно. Да и сотый не станет надолго этим заморачиваться. Просто потому, что у него в итоге найдутся дела поважнее. Бомжей предпочитают не замечать, не видеть и не запоминать. Вот ты, например, можешь вспомнить лицо хотя бы одного бродяги?
Дмитрий вынужден был признать, что не может.
– То‑то же! – наставительно поднял палец Метис. – А ведь бомжей больше, чем ты думаешь, и гораздо больше, чем ты видишь вокруг. Ты даже не представляешь, Митек, сколько в мире, управляемом мертвяками, живых людей с исковерканными судьбами. Они влачат свое жалкое существование повсюду – на улицах мегаполисов, в маленьких городках, на пригородных окраинах, на загородных свалках, в дальних поселках и возле железнодорожных полустанков. Оставаясь незамеченными, они видят и подмечают многое. Нас, Вольных Охотников, среди них лишь мизерная часть. Но мы имеем возможность слышать их разговоры, задавать им вопросы и получать ответы.
– Это что‑то дает? – с сомнением спросил Дмитрий.
Метис снисходительно улыбнулся:
– Бомжи порой оказываются более полезными информаторами, чем разведсети Мертвых Братств.
– И что, они идут на сотрудничество с вами?
– Охотно. Во‑первых, мы им платим, а во‑вторых… Некоторые Ордена хоть и не отслеживают бродяг специально, но часто используют их для жертвоприношений, причем не особо таясь и зачастую обходясь даже без «масок». Сам понимаешь: забрать жизнь у бича не так хлопотно, как у благополучного «жильца». Только бродяги тоже давно просекли, что тут дело нечисто.
– Сами просекли или с вашей помощью?
– Мы, конечно, распустили кое‑какие слухи, провели определенный ликбез и в итоге обзавелись помощниками.
– Или приманкой для мертвяков? – Дмитрий заглянул в глаза собеседника.
Метис хмыкнул:
– Ну да, мы иногда подкарауливаем мертвяков на Ритуалах, если ты об этом. Так что притворяться бомжами самим и общаться с ними Вольным выгодно.
– Не люблю бомжей, – поморщился Дмитрий.
– А их вообще мало кто любит, – пожал плечами Метис. – Но именно это обстоятельство способствует их закрытости. А значит – и нашей скрытности.
– Так ведь их не только не любят! Их еще и ненавидят. Бродяги иногда вызывают раздражение и агрессию.
– Твоя правда, – со вздохом согласился Метис. – Благополучие, пусть даже ложное благополучие, пусть даже его видимость, не желает видеть рядом с собой убогость и нищету. Но от ненужных конфликтов мы уходим. Наша задача – очищать мир от мертвечины, а не учить вежливости живых идиотов.
– А если уйти нельзя? – не отступал Дмитрий. – Если – некуда?
Как вот сейчас, например. Куда денешься из вагонного тамбура?
– На крайний случай есть «маска».
Дмитрий подумал о женщине с ребенком и о курильщике, которым было явно неприятно общество бомжа.
– Но здесь ты «маской» не пользуешься.
– Здесь этого делать не стоит, – посерьезнел Метис. – Мы едем из зоны конфликта Мертвых Братств. В электричке могут оказаться орденские Пастухи‑наблюдатели или Рыцари. На простого бродягу внимания они, скорее всего, не обратят, но магию почувствуют сразу.
– А если кто‑то будет нарываться? Если кому‑то не захочется ехать в одном вагоне с бомжем?
– Мы перейдем в другой.
– Или в одном поезде?
– Тогда придется сойти.
– Черт! Метис, а если вам не дадут уйти с миром?
Метис не ответил. Лишь снова многозначительно хмыкнул.
– Понятно, – кивнул Дмитрий. – Тогда Вольные Охотники превратятся из зачморенных бомжей в ниндзя.
– Почему в ниндзя? – поднял бровь Метис.
– Я видел, как вы обращались с сюрикенами.
– Ах, это, – Метис засмеялся. – Метательные звездочки и ножи, если их обмазать «тленом», – очень эффективное оружие. Даже неопытный боец может с их помощью превратить мертвяка в лужу вонючей пены. Хочешь попробовать?
А вот теперь на него смотрели очень серьезно. Метис больше не улыбался.
* * *
– Попробовать… что? – облизнув губы, спросил Дмитрий.
Если это вербовка…
– Не прикидывайся дурачком, – поморщился Метис, – ты же все прекрасно понимаешь.
Да, вне всякого сомнения, это была она. Сейчас его, правда, вербовали не так, как это сделала Кристина. Но и разница, в общем‑то, невелика.
– Предлагаешь примкнуть к вам? – все же уточнил Дмитрий.
– Я удивляюсь, почему ты сам еще не попросил об этом. Если решил покончить с охотой и надеешься на спокойную жизнь, то напрасно, Митек. Ты слишком много знаешь о мертвяках. И они, полагаю, тоже знают о тебе немало. «Скорпионы» будут искать тебя и, возможно, не только они.
Электричка неслась, оставляя позади леса, дороги, мосты, поселки и станции. Иногда без остановки пролетала мимо пустых платформ. Москва была все ближе.
– Когда мы отбили тебя у мертвяков, – вновь заговорил Метис, – я подумал, что ты можешь оказаться полезным. Когда я пообщался с тобой, эта уверенность только окрепла. Нам нужны опытные Охотники. Но если я в тебе ошибся, – губы Вольного скривились, – если тебе претит общество бомжей и ты предпочитаешь, чтобы тебя нашли бывшие хозяева, тогда нам лучше разбежаться сразу.
– И вы так просто меня отпустите? – недоверчиво усмехнулся Дмитрий.
– Мы Вольные, Митек. Уясни это наконец. Против воли никого держать не станем. Доверять соратнику, удерживаемому силой, нельзя. А в нашем деле без доверия – никак.
Помолчав секунду, он добавил:
– И убивать тебя пока преждевременно.
– Ну спасибо за откровенность, – фыркнул Дмитрий.
– Пожалуйста, – собеседник то ли не расслышал иронии в его словах, то ли сделал вид, что не слышит ее. Метис задумчиво смотрел в окно за головой Дмитрия. – Когда на тебя выйдут Мертвые Братья, ты сам будешь искать встречи с нами. В общем, если тебе нужно время на размышление, следующая остановка – твоя. Ты сходишь, Митек, или остаешься?
– Остаюсь, – хмуро ответил Дмитрий.
А куда деваться? О том, что в одиночку от мертвяков не спастись, ему в свое время популярно объяснила Кристина. Повторных объяснений не требовалось.
* * *
На следующей станции в их вагон никто не вошел. Но, видимо, новые пассажиры появились в соседнем.
Едва электричка тронулась, в тамбур ввалился Кош. Сквозь грохот колес из межвагонной сцепки Дмитрий различил чьи‑то пьяные голоса.
Кош захлопнул за собой дверь.
– Метис, у нас проблемы, – негромко и быстро сказал он.
– Мертвяки? – подобрался Метис.
– Мудаки, – процедил Кош.
И едва успел увернуться от вновь распахнувшейся тяжелой тамбурной двери. Кто‑то явно намеревался задеть ею Охотника, но, не добившись своего, изверг матерную тираду.
– Куда сквозанул, бомжара гребаный?! – донесся из грохочущей связки между вагонами еще чей‑то голос. – Я же сказал, на месте стоять, мать твою!
В тамбур, толкаясь и мешая друг другу, сунулись трое выпивших парней. Крепкие коротко стриженные качки с красными рожами смотрели наглыми осоловелыми глазами.
– Гля, Косой, а тут еще один зверь! – гнусаво объявил один из качков, уставившись на Метиса.
Дмитрий, несмотря на свой потрепанный вид, выглядел все‑таки более цивильно. Беглый фейс‑контроль он, по всей видимости, прошел успешно и к числу «зверей» причислен не был. На него попросту не обращали внимания. Пока, во всяком случае.
– Мля, не электричка, а бомжатник какой‑то! – процедил второй парень.
Третий зло и грубо выматерился.
Возникла небольшая заминка: пьяная троица, преследовавшая Коша, явно не ожидала встретить другого бомжа и теперь соображала, как поступить с двумя бродягами. Но уже было ясно: без магической «маски» это дело не уладить. А прибегать к помощи магии в поезде Метис, похоже, не хотел.
– Кош, вали к Лещу, – шепнул Метис. – Скажи: на следующей выходим.
– А вы?
– Справимся.
«Вы», не «ты». «Справимся», не «справлюсь». Дмитрий подумал, что его, судя по всему, уже записали в общество Вольных Охотников. Что ж, ему никто и не говорил, что Вольные дерутся только с мертвяками. Ему лишь сказали, что там, где можно, конфликтов с «жильцами» Вольные пытаются избежать. Но можно это не везде и не всегда. И далеко не все зависит от Охотников.
Вряд ли накачанные пивом или чем‑то покрепче качки разобрали, о чем шушукались Метис и Кош. Но сам факт того, что какие‑то бичи смеют переговариваться в их присутствии, привел компанию в бешенство.
– Вы че там трете, уроды вонючие?! – замешательство пьяной троицы было недолгим.
– И какого хрена вообще тут катаетесь?! – оно, замешательство это, быстро перерастало в тупую агрессию.
Кош, толкнув вагонную дверь, попятился из тамбура.
– Э‑э‑э, куда намылился, чмо ходячее? – раздался раздраженный басок. Один из парней шагнул было следом, но на пути у него будто случайно оказался Метис.
– Ребята… пожалуйста… не надо… – Слышать плаксивые нотки в голосе Метиса было непривычно и противно. То ли Вольный таким образом усыплял бдительность противников, то ли отвлекал их внимание от раненого товарища (рука у Коша все‑таки еще не зажила), то ли еще надеялся уладить инцидент без мордобития.
– Мы на следующей станции сойдем, – скулил Метис, весьма правдоподобно изображая страх. – Сами сойдем. Правда…
Дмитрий видел, как Кош быстро шагает по вагонному проходу к соседнему тамбуру. Пассажиры на лавках отворачивались от бомжа и сторонились его. В тамбур, где назревал конфликт, тоже никто старался не смотреть.
– Не сойдете, суки! Вылетите, нах‑х! А чтоб больше по электричкам не шастали…
Смачный шлепок крепкого кулака о ладонь красноречиво показал, что бомжей сейчас будут учить жизни, причем жестоко и беспощадно. Хулиганы лыбились в предвкушении развлечения.
«Идиоты!» – подумал Дмитрий. Если Метис наплюет на принципы («жизнь – живым», так, кажется, он говорил?) и вытащит свои мачете, всем троим мало не покажется.
– А ты чего пялишься, козел? – Присутствие Дмитрия с некоторым опозданием, но все же было замечено. – Ну‑ка, фраерок, сдернул отсюда на хрен, пока в бубен не получил.
Его сочли случайным свидетелем, наложившим в штаны от страха, и милостиво отпускали. Впрочем, дожидаться, пока он покинет тамбур, никто не стал.
* * *
Один из агрессоров пнул Метиса в колено. Удар, к изумлению нападавшего, не достиг цели. Метис проворно убрал ногу, и тяжелый шнурованный ботинок гулко ударил о стенку тамбура.
Сам Метис пока в драку не лез. Тянул время:
– Не надо, ребята!
Что ж, ему виднее. Наверное, такая тактика сейчас оправданна. Дмитрий тоже решил воздержаться от активного вмешательства. Отступив в сторону, он просто контролировал двух других хулиганов.
Увы, наигранный испуг бомжа только раззадорил компанию. Двуногие хищники почувствовали страх жертвы. Вернее, они посчитали, что чувствуют страх.
Еще один пинок. И снова – мимо.
– Ах, ты ж, падла!
Взбешенный неудачей качок, уже не боясь испачкать о бродягу руки, нанес третий удар, целя кулаком в челюсть Метису. Тот, зажатый в угол, отступать уже не мог. Просто некуда было.
К своему несчастью, неизвестно откуда выискавшиеся охотники на бомжей не подозревали, что тоже имеют дело с Охотником. Причем с Охотником на более опасную дичь, а потому подготовленным к по‑настоящему серьезным стычкам.
Метис обошелся без тесаков. Со стороны было похоже, будто пьяный просто поскользнулся. Вряд ли кто‑то, кроме Дмитрия, заметил коротко и сильно выстреливший кулак Метиса, в последний момент ушедшего от размашистого выпада противника и одновременно сократившего дистанцию с ним почти до нуля. Метис саданул хулигана под дых, и секунду спустя парень уже валялся на грязном тамбурном полу, пуча глаза и беззвучно открывая‑закрывая рот.
А вот добивающий удар Охотника видели все присутствующие в тамбуре. Жесткий удар ногой в голову. Когда дело доходило до настоящей драки, Вольные бомжи‑Охотники тоже могли быть беспощадными.
Нападавший отключился. И, судя по всему, надолго. Но, видимо, у его дружков мозги были безнадежно пропитаны алкоголем, а чувство самосохранения отсутствовало напрочь.
Вместо того чтобы немедленно ретироваться (хотя вряд ли теперь Метис позволил бы им уйти и поднять шум до остановки поезда), они вдвоем полезли на борзого бомжа.
Одного Дмитрий все же взял на себя. Дернул за плечо и, пока противник, сверкая злыми кабаньими глазками, разворачивался и размахивался, чтобы сбить с ног неожиданно возникшую помеху, рубанул его ребром ладони по основанию шеи.
Бойцовские навыки Феникса не подвели и в этот раз: удар вышел нужной силы и пришелся в нужную точку.
Этот агрессор тоже мешком повалился на пол.
Чего последний еще находящийся в сознании качок, правда, уже не видел. Дмитрий услышал, как в его руке что‑то щелкнуло, над сжатым кулаком хулигана блеснуло лезвие выкидного ножа.
«Ну, тупица!» – Дмитрий испугался не за Метиса, а за пьяного дурака. Что будет, если Метис все‑таки пустит в ход свои мачете? Порубит ведь кретина в капусту!
Впрочем, Охотник и на этот раз за оружие хвататься не стал.
– Сука‑дырок‑понаделаю! – хулиган с истеричным воплем бросился на него. Однако реализовать свою угрозу не смог.
Метис перехватил руку с ножом и резко развернул атакующего, добавив ему ускорения.
Парень мордой впечатался в окно тамбурной двери, одновременно получив локтем по затылку. Удар оказался неслабым: по толстому грязному стеклу пошли трещины.
Нож из руки нападавшего выпал. Сам он обмяк и сполз на пол.
– Спасибо, – Метис кивнул на качка, вырубленного Дмитрием.
– Пожалуйста, – пожал плечами Дмитрий. Что‑то подсказывало ему: Охотник и сам справился бы со всеми тремя.
В тамбур никто не входил и даже не заглядывал. Притихшие пассажиры по‑прежнему старательно отводили глаза. Вызывать полицию тоже никто не спешил. Вмешиваться в чужие разборки никому не хотелось. Ничего не вижу, ничего не слышу: в иных ситуациях страх действует не хуже магической «маски».
Метис, склонившись над вырубленными хулиганами, проворно обшарил их карманы.
– Ты чего творишь? – нахмурился Дмитрий.
– Экспроприирую, – невозмутимо ответил тот. – Вольным Охотникам тоже на что‑то надо жить. А этим мудакам урок будет.
– А если кто увидит?
– Удивится, если бомж не сделает того, что я сейчас делаю.
Добыча – бумажник и несколько купюр – перекочевали в карманы Метиса. Мелочь Вольный выгребать не стал.
– И что теперь? Может, стоп‑кран? – Дмитрий покосился на облезлую красную ручку в тамбурной стене.
– Не надо, – Метис покачал головой. – Машинист все равно двери не откроет, а если в поезде есть Пастух, то он только насторожится. Магию тоже использовать не стоит. Сейчас Фрязево будет. Выйдем там.

Между глав 

Встреча происходила у «фиалок» – в элитном, хорошо экранированном от внутренней магии и защищенном от внешней салоне красоты в районе Тверской. Со стороны могло показаться, что за чашечкой кофе болтают в ожидании процедур три подружки. «Секс в большом городе», да и только…
Магистресса Ордена Ивы Энхедунна даже усмехнулась от нелепого сравнения, пришедшего вдруг на ум. Не‑е‑ет, подругами Магистрессы Мертвых Сестричеств никогда не были и вряд ли когда‑нибудь станут. Сейчас их свели общие интересы, и то лишь на время.
Энхедунна была смуглокожей брюнеткой со стрижкой каре и соблазнительными упругими формами, на которые не оглядывался редкий мужчина. Блузка с глубоким вырезом и вызывающая мини‑юбка на грани приличия не столько скрывали, сколько подчеркивали достоинства «ивы». Всё – и роскошная фигура, и длинные ноги, и яркий макияж на привлекательном лице, и крупные броские украшения – так и сочилось магнетизмом, губительным для представителей противоположного пола. Прирожденная красота Энхедунны была доведена до совершенства магическо‑хирургической пластикой и подкреплялась специфическим потенциалом Ордена Ивы.
Энхедунна по столь же древней, как и ее профессия, женской привычке в очередной раз сравнивала себя с собеседницами. Пока шел подготовительный, ни к чему не обязывающий этап переговоров, можно было не думать над сказанным, а просто рассматривать других Магистресс.
Щебетавшая ни о чем, но при этом тоже нет‑нет да и бросавшая оценивающие взгляды на своих гостий хозяйка салона – эффектная блондинка Цицелия – выглядела достойной соперницей. Магистресса «фиалок» словно сошла с обложки глянцевого журнала. Идеально уложенные волосы, профессиональная косметическая «раскраска», элегантное облегающее платье, стильные туфельки, небольшие, но дорогие и со вкусом подобранные побрякушки… Над лицом и фигуркой «фиалки» тоже хорошо поработали пластические хирурги Сестричества.
Цицелия была похожа на коллекционную куклу. А еще – на заблудившуюся принцессу, растерянно оглядывающуюся вокруг в поисках благородного рыцаря на белом «мерсе», который мог бы увезти ее в новый, достойный принцессы дворец на Рублевке, забросать цветами и деньгами и погрузить в блаженную пучину необременительного безделья. В общем, этакая Мальвина‑Барби с наивными глазками и цепкой хваткой светской стервы. Некоторым мужчинам такие даже нравятся. Недолго, правда.
Пожалуй, если поставить рядом Энхедунну и Цицелию, мужской взгляд сначала зацепился бы за блондинку. Но если дело дойдет до постели… О‑о‑о, тут Энхедунне, профессионалке с многовековым стажем, равных не будет! Тут уж любая гламурная красотка нервно закурит в уголке, размазывая по ухоженному личику косметику и слезы зависти.
Что же касается третьей Магистрессы… Беатриса представляла немногочисленный, но агрессивный женский Орден Змеи и по определению в соперницы не годилась. Угрюмую, грубую, в чем‑то даже мужиковатую «змеюку» трудно было назвать привлекательной особой.
«Змеи» принципиально не утруждали себя магическо‑пластическими операциями, скрывающими недостатки, и вообще прибегали к пластике лишь при крайней необходимости. Да и не было у Сестричества Змеи толковых специалистов в этой области. Так, разве что ремесленники, способные с грехом пополам изменить внешность, но не имеющие никакого представления об истинной женской красоте. Результат, что называется, налицо.
Короткий ежик волос, грубые черты, полное отсутствие манер и косметики, женственности – тоже ноль. Кожаная косуха, под которой почти не заметна плоская грудь, бандана на голове… Странно было видеть этакое чудо в VIP‑салоне красоты. Эх, Беатриса, Беатриса! Она ведь даже приехала сюда не на машине, а на мотоцикле. Правда, навороченный «харлей» Беатрисы, припаркованный рядом с «инфинити» Цицелии и белым «мерседесом» Энхедунны, тоже стоит немало.
Ладно, что с нее взять. «Змея» – она змея и есть. Воплощение воинствующего феминизма и к тому же с лесбийским уклоном. Гремучий радикализм, одним словом. Хорошо, таких отмороженных девиц немного. Такие с трудом приживаются в традиционном патриархальном обществе. Хотя… Как знать, что будет дальше. Общество меняется, мягчеет, мужики обабиваются, женщины грубеют.
Поморщившись, Энхедунна вспомнила, как однажды Беатриса то ли в шутку, то ли всерьез подкатила к ней с непристойным предложением. Пришлось отшить мерзавку. Урок Беатриса запомнила. Больше своей ошибки она не повторяет.
А Цицелия все говорила и говорила, убеждая, что…
– Здесь опасаться нечего. Над экраном и защитой салона работали лучшие Сестры. Посетителей сегодня не будет. Персонал ушел. Так что можно свободно обсуждать любые вопросы. Еще кофе, дорогая Энхедунна? А тебе, милая Беатриса? Могу, кстати, предложить…
Цицелия словно и не заметила, как морщится от ее сюсюканья «змея». Да уж, такое впечатление, будто у «фиалок» многословность – величайшая из добродетелей. Но в целом Энхедунна была довольна. Это место для переговоров она выбрала не случайно. Салон Цицелии обеспечивал максимум удобства и относительную безопасность. Орден Фиалки отличался осторожностью, граничащей с трусостью. Чистоплюйки‑«фиалочки» умели шпионить, но они десять раз подумают, прежде чем нанести удар, пусть даже в спину. А подумав, скорее всего, откажутся от активных действий, предоставив их кому‑нибудь другому. Да и «змея» в присутствии двух сильных Магистресс, да еще и на чужой территории не натворит глупостей.
– Зачем ты нас собрала, Энхедунна? – Беатриса не выдержала первой и грубо оборвала «фиалку» на полуслове. Магистресса «змей», как всегда, нетерпелива и бесцеремонна. Она хотела говорить о деле, не теряя времени на светские беседы, в которых все равно была не сильна.
Правильно, пора переходить к делу. Энхедунну это устраивало.
* * *
– У нас проблема, – начала Магистресса «ив».
– У кого «у нас»? У вашего Ордена, любезная Энхедунна, или у всех Сестер? – уточнила «фиалка», сразу давая понять, что это не одно и то же.
– Пока у нашего Ордена, – улыбнулась Энхедунна. – Но это может стать общей проблемой. Или нашим общим преимуществом перед Братствами.
– Слушай, не грузи, а! – скривилась Беатриса. – Хватит говорить загадками. В чем дело?
Еще одна улыбка. Магистресса «ив» умела владеть собой.
– Наш сайт пытались взломать, – объявила Энхедунна.
– Вот новость, блин! – фыркнула Беатриса. – Сайты Орденов каждый день пытаются взломать, и – без толку.
– В этот раз – с толком.
Энхедунна поймала удивленный взгляд Цицелии и недоверчивый Беатрисы.
Ордена в последнее время активно пользовались Интернетом. Почти у каждого Братства и Сестричества имелся сайт, предназначенный главным образом для внутриорденской коммуникации и связи с зарубежными «коллегами». Кроме того, союзники или потенциальные союзники иногда открывали общее виртуальное пространство. Так, у чиновничьего Триумвирата «висельников», «плющей» и «трезубцев» действовал единый портал. Насколько было известно Энхедунне, общим порталом не очень часто, но все же пользовались Ордена Скорпиона, Часов и Кипариса. Сестричества помимо собственных интернет‑ресурсов тоже имели межорденский сайт. Серьезные вопросы, конечно, решались по старинке – при личной встрече в реале. Однако и виртуальное общение тоже играло немаловажную роль.
Излишне говорить, что все это были закрытые площадки «для своих», защищенные не только сложной системой паролей и кодов, но и магическими заклинаниями. Разумеется, время от времени Ордена пытались взломать защиту конкурентов и выудить хоть какую‑то информацию. Еще чаще на орденские ресурсы покушались неугомонные и продвинутые компьютерщики‑«жильцы». Но до сих пор виртуальные атаки результатов не приносили.
– Что случилось? – прервала затянувшееся молчание Беатриса.
– Кто‑то вышел на нас через порносайт прикрытия, – ответила Энхедунна.
– А на вас можно выйти как‑то иначе? – съязвила «змея».
Беатриса люто ненавидела «ив», курировавших проституцию и порнографию. «Змеи» считали, что и то, и другое унижает женское достоинство, формирует у мужчин потребительское отношение к женщине как к товару, еще больше развращает «похотливых, грязных и вонючих самцов» и бла‑бла‑бла в том же феминистском духе. Впрочем, к красоткам‑«фиалкам», всячески стремившимся этим самым «самцам» понравиться, Беатриса относилась с не меньшим презрением.
– Братства? – Цицелия свела тонкие брови и наморщила вздернутый носик. – Это их провокация?
– Нет, – качнула головой Энхедунна. – Кто‑то из «жильцов». Очень толковый и, видимо, озабоченный хакер.
– Ну, раз он с порнушного сайта к вам зашел, значит, точно озабоченный урод с яйцами, – процедила Беатриса.
– Он не просто зашел! – уточнила Энхедунна. – Всю техническую защиту снес, на фиг!
Цицелия снова поморщилась – на этот раз от манеры собеседниц выражаться.
– А магическая защита? – поинтересовалась Беатриса. – Что с ней?
– Цела. Ее не то что не пытались взломать, ее даже не обнаружили.
– Значит, и правда «жилец», – удивленно согласилась Цицелия. – Вы его отследили, дорогая Энхедунна?
– Это не так просто. Хакер умеет не только ломать чужие пароли, но и прятать свою задницу. Сложилась патовая ситуация: он не смог вскрыть нашу магическую защиту, а нашей магии не хватило, чтобы достать его.
– Даже так! – удивление Цицелии росло.
– Именно так.
– Талантливый, наверное, мальчик.
– Не то слово.
– Ну и к чему ты клонишь, «ива»? – Беатриса уставилась на Энхедунну немигающим взглядом.
«Неужели этой тупой «змее» нужно все разжевывать?» – с неприязнью подумала Энхедунна. Разжевала:
– Такого взломщика можно использовать в наших интересах.
– Его? – Беатриса недовольно нахмурилась. – В наших?
А вот Цицелия улыбнулась. В ее блондинистой головке все же были мозги. «Фиалка» все просекала с ходу.
Высокие технологии – одна из немногих сфер, в которых «жильцы» могут соперничать с Орденами на равных и даже кое в чем превосходят Мертвых Братьев и Сестер. В относительно молодой и бурно развивающейся отрасли опыт прожитых веков не имеет большого значения. В то же время юное поколение, помешанное на компьютерах и не представляющее себе жизни без всевозможных гаджетов, схватывает новые знания на лету. Гибкий мозг современных тинейджеров и молодых специалистов успевает подстраиваться под стремительные изменения цифрового века. А вот сознание, сформировавшееся тысячелетия назад в совершенно других условиях и успевшее изрядно закостенеть, на такое способно не всегда.
* * *
– Если этот хакер взломал нашу защиту, то с большой долей вероятности сможет вскрыть и сайты других Орденов, – принялась втолковывать Энхедунна. В основном – Беатрисе. – Тогда информацию о Мертвых Братьях, которую мы сейчас собираем по крохам, можно будет грести лопатой.
– Ну, лопатой‑то вряд ли, – заметила Цицелия. – Не думаю, что Братья доверяют сети больше, чем мы. Но пошарить по их виртуальным площадкам, конечно, не помешает.
– Так ведь хакер – мужик! – насупилась Беатриса. – Женщина не станет копошиться в «ивовой» порнопомойке.
Энхедунна подавила улыбку. Женщина женщине – рознь, вообще‑то. Ей было известно, что Беатриса и сама тайком рассматривает цыпочек с пикантных сайтов «ив».
– Ты что, предлагаешь обратить этого самца, Энхедунна?! – негодовала «змея». – Сестричества никогда не делали такого!
Это было правдой. Мертвые Сестры принимали в Ордена только женщин. И тут дело даже не принципа, а целесообразности. Женскую магию, которой владели Сестры, никогда не освоить мужчине. Даже боевую магию амазонок‑«змей», подпитываемую главным образом ненавистью к сильному полу. А значит, мужчины в Ордене стали бы ненужным балластом, на поддержание посмертной жизни которого не стоило тратить силы и Живые Нити, которых, кстати, у Сестричеств и без того очень мало. Знак женского Ордена на мужское плечо тоже поставить крайне затруднительно. А без Знака не будет верности Сестричеству.
– Хакера вовсе не обязательно принимать в Орден, – терпеливо объяснила Энхедунна. – Над ним можно провести обряд Переливания.
«Змея» и «фиалка» ошарашенно уставились на Энхедунну.
– Для этого понадобится… – осторожно начала Цицелия.
– Много сил, – закончила Энхедунна. – Я в курсе.
– Переливание трудно утаить, – вставила Беатриса. – Слишком мощный энергетический выброс.
– Это я знаю тоже. Но у меня на примете есть подходящее место, где можно поставить хороший экран и куда не заходят Мертвые Братья.
«И Сестры тоже», – добавила про себя Энхедунна.
– Кладбище? – нахмурилась Цицелия. «Фиалка» снова продемонстрировала не свойственную блондинкам сообразительность.
– Не переношу кладбищ, – процедила Беатриса.
Энхедунна понимающе кивнула. Погостов не любили все Мертвые Братья и Сестры и всячески старались их избегать. Концентрированные некротические поля тянули жизнь из Мертвой Крови. Чтобы находиться на кладбище, требовалась усиленная подпитка через Живые Нити. Но те же поля некротической энергии поглощали и надежно глушили почти весь магический фон от произносимых там заклинаний.
– Кладбищенские неудобства можно потерпеть, – убежденно сказала Магистресса Ордена Ивы. – Особенно если удастся перелить  часть сознания хакера, а именно – его компьютерные навыки, умения и опыт в сознание нашей Сестры…
– Чьей нашей? – встрепенулась «фиалка». – Уточни, пожалуйста.
– Речь конечно же идет об «иве», – твердо ответила Энхедунна. – Мы освоили виртуальное пространство лучше, чем любой другой Орден.
– Да уж, – буркнула Беатриса, – судя по обилию порнографии в Интернете…
Энхедунна пропустила ее замечание мимо ушей.
– Только «ива» сможет в полной мере использовать потенциал хакера‑«жильца». Но использовать во благо всех Сестричеств. Подходящая кандидатура у меня уже есть.
– Во‑первых, силами одного Ордена невозможно проделать то, о чем ты говоришь, – после недолгого раздумья сухо произнесла Цицелия. – А во‑вторых, если бы это даже получилось, откуда нам знать, как вы, «ивы», распорядитесь хакерскими возможностями и не будут ли они использованы во вред нам.
– Твое «во‑первых» уже содержит ответ на твое же «во‑вторых», – усмехнулась Энхедунна. – Ты права, Цицелия, наше Сестричество не справится с такой задачей в одиночку. Для Переливания нужен больший магический потенциал, чем тот, которым обладают «ивы». Именно поэтому я обращаюсь за помощью к вам, Сестры. Объединив усилия наших Орденов, мы получим идеального компьютерного взломщика, который сможет проникать и за технические, и за магические барьеры. При этом ваши заклинания, произнесенные во время Переливания, позволят вам контролировать нашу Сестру‑хакера.
Это вполне правдоподобное объяснение предназначалось для собеседниц Энхедунны. О том, что планировалось на самом деле, Цицелии и Беатрисе знать не обязательно.
– Даже совместная магия Сестричеств не даст стопроцентной гарантии успеха, – высказала сомнение «фиалка».
– Стопроцентной – нет, – согласилась Энхедунна. – Но если мы соберем на обряд сильнейших Сестер, наши шансы будут близки к этому.
– И какую процедуру Переливания ты предлагаешь? – спросила Цицелия.
– Самый простой и эффективный путь, которым «ивы» владеют в совершенстве, – улыбнулась Энхедунна.
– Совокупление? – фыркнула Беатриса.
– Во время физиологического слияния люди особенно уязвимы и открыты для внешнего воздействия, – пожала плечами Магистресса «ив». – В этот момент легче всего взять у партнера то, что нужно. И если мы будем действовать сообща…
– Мы в последнее время только и делаем, что действуем сообща, – сварливо проворчала Беатриса.
– А разве это не приносит результатов? – мурлыкнула Энхедунна.
* * *
На самом деле результаты были, и притом впечатляющие. Свою немногочисленность и слабость по сравнению с Мертвыми Братствами Сестричества успешно компенсировали тесным взаимодействием и разделением труда в нелегкой борьбе против мужских Орденов‑конкурентов.
Блистательные и обворожительные «фиалки» тусовались в высших кругах. Некоторые из Сестер этого Ордена являлись женами и любовницами VIP‑персон, многие были близкими подругами «виповских» жен и любовниц. А поскольку среди «випов» и их ближайшего окружения частенько встречались Мертвые Братья, конкурентов удавалось легко вычислять и выслеживать. «Фиалки», владеющие тонкой магией обольщения и подчинения мужчин женским капризам, сами были неподражаемы во флирте, легких интрижках и романтичных отношениях и обучали тому же подружек, через которых добывалась значительная часть информации о Братьях.
«Ивы» добивались того же, но иными способами. Они действовали проще, но быстрее и эффективнее – через магию страсти и похоти. Сексуальности Мертвых Сестер из Ордена Ивы невозможно было противостоять. Сексуальности живых жриц любви, которых «ивы» учили, «заговаривали» и подкладывали под нужных клиентов, противиться, наверное, было можно. Но этим сложным делом мало кто себя утруждал. Элитные девочки доставались элите. Те, что попроще, – остальным. Девочки получали деньги, клиенты – удовольствие, «ивы» – нужные сведения.
Как получали? А очень просто. Мертвые Братья внешне ничем не отличаются от «жильцов». Они могут заморочить голову партнерше магической «маской» или на время поднять температуру своего тела, так что та не догадается, что имеет дело с давно остывшим трупом. Мертвая Сестра или другой Мертвый Брат с легкостью распознает магическую иллюзию. Но и у обычного смертного есть возможность узнать, кто перед ним: «жилец» или мертвец. Щелчок миниатюрной камеры с двойным – тепловизорным и обычным оптическим – объективом – и все становится ясно. Сами агентки «фиалок» и «ив», конечно, мало что понимали, они лишь выполняли работу, которую им поручали, но ценность добываемых ими сведений от этого не уменьшалась.
Полученная информация обычно передавалась Сестричеству Змеи, а уж это боевое звено женского союза находило способ и возможность ликвидировать вычисленных «самцов»‑конкурентов, которых «змеи» ненавидели всеми фибрами своей радикально‑феминистской души.
– Пока мальчики дерутся, нам, девочкам, надо дружить, – улыбнулась Энхедунна собеседницам.
А мальчики, кстати, выясняли отношения не по‑детски. После недавней заварухи на Новом Арбате и полномасштабной боевой операции, устроенной Орденом Погасшего Факела, остальные Братства яростно мстили «факелам», не упуская, впрочем, возможности исподтишка куснуть и друг друга. В такой суматохе очень удобно, не привлекая к себе лишнего внимания, убирать рассекреченных «фиалками» и «ивами» Братьев. Что, собственно, и делали «змеи».
И кто потом разберет, откуда прилетел «тлен»? Кто что докажет?
– Ты сказала, что «ивы» пока не смогли отследить хакера, дорогая Энхедунна, – вернулась к главной теме разговора Цицелия.
– Зато мы смогли вступить с ним в контакт, – ответила Магистресса «ив». – Поняв, что кто‑то ломится к нам на сайт, мы не стали тупо закрываться. Наоборот. Сестра, курирующая сеть, по моей просьбе помогла хакеру взломать пару барьеров.
– Не понимаю! – вскинулась Беатриса. – Вы сами открыли свой сайт?
«Куда тебе понять!» – Энхедунна улыбнулась «змее» самой дружелюбной из своих улыбок:
– Именно. Там сейчас нет ничего важного, к тому же обычный «жилец», не владеющий магией, не смог бы найти на сайте что‑нибудь интересное для себя. Зато теперь у хакера появилась виртуальная подружка. Он уже на крючке, и его обрабатывают.
– Как? – продемонстрировала убийственную неосведомленность Беатриса. – Прямо в Интернете?
– Для того чтобы соблазнить мужчину, киберпространство подходит так же хорошо, как и любое другое, – пояснила Энхедунна. – А некоторые заклинания в Интернете действуют даже более эффективно. Ты думаешь, зачем мы держим в сети столько порнографии и виртуальных борделей?
Беатриса не ответила. Опять скривилась. Все‑таки проституция и порноиндустрия ее сильно нервировали. «Возможно, потому, что с твоими лицом и телом, бедная Беатриса, никогда не добиться успеха в этой области, – подумала Энхедунна. – Спросом ты будешь пользоваться разве что у самых отмороженных извращенцев».
Вслух Магистресса Ордена Ивы сказала другое:
– Думаю, скоро мы доберемся до нашего взломщика и в реале.

Глава 3

«Фрязево, – не столько расслышал в хрипе испорченных динамиков, сколько догадался Дмитрий. – Следующая остановка…»
А без разницы уже, какая следующая. Дмитрий и Метис вышли на платформу. Потом выскочили Кош и Лещ. По переходному мосту быстрым шагом вышли на привокзальную площадь. Здесь Метис остановил спутников.
– Лещ, – предводитель Вольных Охотников указал взглядом на припаркованный неподалеку «ленд крузер» с наглухо затонированными стеклами и блатными номерами.
Лещ понимающе кивнул и направился к джипу.
– Куда он? – удивился Дмитрий.
– Нужны колеса, – ответил Метис. – Дракой в электричке могут заинтересоваться мертвяки, так что ехать дальше по железке – опасно. А нам надо попасть в Москву.
– Вы что, хотите угнать машину?!
– В экстренной ситуации – можно, – пожал плечами Метис.
– Вот так запросто, на виду у всех? – растерянно огляделся Дмитрий.
– Не на виду. Используем «маску».
– Ты говорил, что нельзя!
– Нельзя было в поезде.
– А сейчас?
– Я же сказал: сейчас экстренная ситуация. К тому же это не столица: здесь вряд ли будут орденские Пастухи. Даже если кто‑то из мертвяков учует магию, мы к тому времени будем уже далеко.
– А кто‑то хвалил общественный транспорт как самый безопасный, – напомнил Дмитрий.
– Ну‑у, – Метис вроде немного смутился. – Так и есть. Обычно. Но бывают исключения из правил. В нашем деле нужно быть гибким. Когда надо действовать осторожно – надо действовать осторожно. Когда надо рисковать – надо рисковать.
– А нельзя было выбрать тачку поскромнее? – Дмитрий еще раз с сомнением глянул на джип.
– На этой – хорошая тонировка, – объяснил Метис. – То, что нужно.
– Вообще‑то на лобовом стекле тонировки нет. Если кто‑то разглядит бомжей в джипе…
– Не разглядит, не беспокойся. Салон заэкранируем. Так, чуть‑чуть, слегонца. Одно слабенькое заклинание сымитирует блики на лобовом стекле, а мертвяк почувствует магию, только если сам впечатается в него мордой. И потом, такие машины мало кто решается останавливать для досмотра. Твои преследователи тоже вряд ли сообразят, что ты внаглую прешь в Москву на крутой тачке. От тебя сейчас скорее ждут, что ты заляжешь на дно где‑нибудь в Подмосковье. Или отправишься в другой регион.
Дмитрий подумал, что в этом, пожалуй, есть свой резон.
– А теперь не мешай, Митек…
Сосредоточившись на Леще и машине, Метис начал читать заклинания. Рядом послышалось бормотание Коша. Кажется, у Леща, уже подошедшего к внедорожнику, тоже шевелились губы.
Что ж, знакомое дело. Сейчас и джип, и Леща накрывает купол магического морока, отводящий глаза случайным свидетелям‑«жильцам». Дмитрий знал, как ставятся «маски». И будучи Фениксом, умел видеть сквозь них. И видеть, и слышать…
Как Лещ вскрыл тачку, Дмитрий, честно говоря, не понял. То ли какой‑то хитрой отмычкой, то ли при помощи магии. Пронзительно заверещала было, но быстро умолкла сигнализация. Однако ни бомж, возившийся возле «ленд крузера», ни звук сработавшей сигнализации не заинтересовали окружающих. Во всяком случае – пока. Прохожие спокойно шли по своим делам. Некоторые с любопытством поглядывали на машину и взламывавшего ее бродягу, но видели явно не то, что происходило на самом деле.
Так, а это что? Дмитрий напрягся: у машины остановился полицейский и ошалело уставился на Леща. Глаза – выпучены, рот – открыт. Челюсть отвисла чуть ли не до ременной пряжки.
Неужели разглядел? Неужели все‑таки увидел бомжа, вскрывающего джип?
И кто ж это, интересно, такой глазастый? Мертвяк из «серпов» – Ордена, контролирующего МВД? Нет, никакой мертвечины Дмитрий не чувствовал. Может, орденский Охотник? Но почему тогда полицейский все еще бездействует? Просто стоит и пялится с глупым видом.
Дмитрий покосился на Метиса. Тот продолжал читать заклинание. Быстрее и немного громче. На лбу Метиса выступил пот, но внешне Охотник оставался спокойным. Да и Лещ тоже не дергался. Словно не замечая полицая, он уже возился под приборной доской.
Между тем правая рука стража порядка вдруг шевельнулась и потянулась…
Куда? К кобуре?
Нет, куда‑то выше.
К висящей на плече рации?
Еще выше…
Ого! Дмитрий в изумлении увидел, как полицейский коснулся пальцами козырька, да так и застыл по стойке смирно, отдавая честь бомжу‑угонщику.
Лещ, не обращая внимания на блюстителя закона, сел за руль и призывно махнул. Метис, не переставая читать магические формулы, тоже сделал знак рукой и направился к машине. Дмитрий и Кош последовали за ним.
На глазах у полицейского они влезли в джип.
Дмитрий увидел раскуроченную приборную панель. Видимо, здесь Лещ обошелся без магии и завел двигатель напрямую – от вытянутых из‑под рулевого колеса проводков. А ведь этим он тоже занимался на глазах у стража порядка!
Машина тронулась с места и объехала остолбеневшего полицейского.
– Что вы ему показали? – спросил Дмитрий, глянув в подобострастно выпученные глаза под козырьком фуражки.
– Не что, а кого, – усмехнулся Метис.
– И кого же?
– Тебе лучше не знать, – ответил Метис.
Лещ и Кош многозначительно хмыкнули.
– Почему?
– А нос задирать станешь, если скажу, кто у нас с тобой сейчас шоферит.
Дмитрий оглянулся. Полицейский все еще стоял навытяжку, смотрел вслед удаляющемуся джипу и не смел оторвать руку от козырька.
– Машины хватятся, – пробормотал Дмитрий.
– Не сразу, – успокоил Метис. – Тот полицай – наша лучшая страховка. Он видел, КОМУ принадлежит тачка, и если кто‑то другой вдруг станет предъявлять на нее права… В общем, я бедолаге не завидую. Несколько часов КПЗ – это минимум, что светит хозяину джипа. А пока разберутся, что к чему, мы уже будем в Москве.
Неподвижная фигура полицейского скрылась из виду. Кого он видел за рулем машины, для Дмитрия так и осталось загадкой.
* * *
– Кстати, глянь‑ка, что тут у нас есть, Метис, – Лещ вынул из бардачка пухлую кожаную барсетку. – Нашел, пока с машиной возился.
– Ого! – поднял брови Метис. – И много там?
– До хрена! Берем?
– Спрашиваешь!
Лещ передал барсетку Метису. Тот рассовал деньги по карманам и вернул барсетку на место.
Добыча на этот раз оказалась не в пример больше той, которой Метис разжился в тамбуре электрички. Все банкноты были крупными. Среди рублевых купюр затесалось несколько евриков и стодолларовых бумажек. Хозяин джипа явно не бедствовал. Впрочем, это ясно было и так – по машине.
– Опять экспроприация? – хмуро спросил Дмитрий.
– Ага, – весело отозвался Метис. – Ты не кривись, Митек, привыкай. Без «эксов» нам никак нельзя. Это вас «скорпы» содержали на всем готовеньком. А у Вольных – полное самообеспечение. Богатеньких спонсоров у нас нет, а обобрать какого‑нибудь агрессивного дурака или жирного толстосума не зазорно. У первого, может, хоть ума немного появится, а от второго не убудет.
– Робингудствуете, типа? – фыркнул Дмитрий.
– Можно сказать и так.
– Только бедным денег не раздаете.
– И так тоже можно сказать, – кивнул Метис. – Нам самим денежки нужны. Жизнь в подполье, она, знаешь ли, мало того, что опасная, так еще и затратная. И комплексовать здесь нечего. Мы ж для «жильцов» в конце концов стараемся.
– И за счет «жильцов»?
– Ну, если с мертвяков ничего содрать не удается – то да, не без этого, конечно, – не стал спорить Метис.
Дальше ехали молча. Дмитрий пытался осмыслить принципы существования Вольных и прислушивался к своему внутреннему голосу. Внутренний голос пока молчал. Не возмущался, но и не одобрял. Придерживался нейтралитета.
Они пронеслись, что называется, с ветерком по Носовихинскому шоссе. Никто их не останавливал, и ничто не задерживало в пути. То ли просто повезло, то ли Охотники все же слегка пользовались магией, раздвигающей транспортный поток.
Где‑то у МКАДа приткнулись в относительно тихом закутке. Осмотрелись.
Поблизости вроде никого не наблюдалось.
– Вылезаем, Митек! – жизнерадостно сообщил Метис. – Приехали. Хорошего понемногу.
Он выскочил из машины первым.
– Куда теперь? – спросил Дмитрий, выбираясь из джипа. – На общественный транспорт? В метро?
– В метро, – хмыкнул Метис. – В наше. – Охотник указал взглядом на люк ливневой канализации. – Добро пожаловать в метрополитен Вольных Охотников.
О господи! Неужели опять?!
Этим, мать его, «метрополитеном» Дмитрий был уже сыт по горло. Каналкой ведь пользовались не только Вольные Охотники. Дмитрию тоже довелось побегать по подземным коммуникациям во время охоты на Феникса «плющей». И, честно сказать, тех диггерских приключений под Новым Арбатом ему хватило на всю оставшуюся жизнь.
– Это действительно так необходимо? – поморщился Дмитрий.
– Совершенно необходимо, – с улыбкой садиста подтвердил Метис. – Давай‑давай, не ссы, Митек. Идти недолго и недалеко.
– Куда идти‑то? Что там у вас? Явка? База?
– Лежка.
Значит, у Вольных так это называется? Дежа вю какое‑то! Все повторялось, но повторение было каким‑то скверным. «Скорпионьи» Охотники – те хотя бы для начала провели его на свою базу через обычную квартиру, а не через канализационный коллектор. По каналке Дмитрий с Кристиной и остальными уже потом бегал.
Укрывшись за угнанным джипом, Дмитрий, Метис и Кош спустились под землю. Лещ закрыл за ними люк снаружи.
– А он чего? – Дмитрий поглядел на опускающуюся рельефную поверхность чугунной крышки. – Наверху остается, что ли?
Счастливчик…
– Кому‑то надо отогнать машину, – пояснил Метис. – Рано или поздно ее начнут искать. Не хотелось бы, чтобы мертвяки появились возле нашего люка.
«Ах, вашего, значит…» – подумал Дмитрий.
В темноте вспыхнули диодные фонарики.
Света было маловато, но Охотникам, похоже, хватало. Дмитрию показалось, что они здесь прекрасно ориентировались бы и в полном мраке. Сам он даже не пытался запомнить путь, которым его вели под землей. Дохлый номер. Ученые уже…
Все‑таки Метис его надул: на самом деле идти пришлось далеко и долго. Хотя, конечно, понятия эти относительны и субъективны. Для Вольных, привыкших накручивать километры по канализационным ходам, может быть, это и не очень большой отрезок пути. Дмитрий же успел мысленно обматерить все и вся, и притом не по одному разу.
– Стоп! – В свете фонаря Метис вдруг поднял руку. Знак предназначался Дмитрию: Кош остановился и так.
Дмитрий встал рядом и принялся с интересом наблюдать за Метисом.
Тот осветил фонариком небольшой участок боковой стенки тоннеля. Грязный и осклизлый, ничем не выделяющийся. Стоп‑стоп‑стоп, так ли уж и ничем? А вот это что?
Тонкую, похожую на паутинку проволочку, тянувшуюся вдоль кирпичной кладки, заметить можно было, только если знать, где она находится и куда нужно светить, чтобы ее увидеть. Метис аккуратно снял проволочку с торчавшего между кирпичей конца ржавой арматурины.
«Похоже на растяжку, – подумал Дмитрий. – Заминировано у них здесь, что ли?» Но какой смысл минировать стенку, а не проход? Да и вообще…
Дмитрий присмотрелся внимательнее.
Ни мин, ни гранат видно не было. Проволочка уходила куда‑то в кладку. Совсем странное дело…
* * *
– Вот так, – с явным облегчением выдохнул Метис. – Теперь можно входить.
Он приложил руки к стене и прошептал заклинание. От пальцев Охотника по кирпичам прошла волнистая рябь. Раз, другой. Вниз, вверх, в стороны.
А потом стены не стало. Сплошная кладка превратилась в узкую арку с высоким (надо полагать, чтобы никакая дрянь из подземного коллектора не затекала) порогом. Что ж, наверное, этого следовало ожидать. У Охотников – что у Вольных, что у подневольных – должны быть схожие методы маскировки тайных убежищ.
Открывшийся проход был очень тесным: в такой можно протискиваться только по одному. В глубине хода справа фонарь высветил большую нишу, а в нише – взведенный многозарядный арбалет на подставке, нацеленный прямо на арку. К арбалету тянулись две проволочки. Одна – та, конец которой выходил наружу и цеплялся за арматурину. Другая – от этой самой арматурины, пронизывавшей всю стену насквозь и являвшейся, судя по всему, удаленным спусковым крючком самострела. Ну да, так и есть. Это снаружи арматурный штырь казался всего лишь штырем. Здесь же видно было, что это – несложный, но безотказный механизм. Сюрпризец, в общем. Из тех, которые приятными не назовешь.
Короткие тяжелые стрелы станкового арбалета жирно поблескивали на свету: все они были чем‑то густо обмазаны. Причем целиком: от ржавых наконечников до оперения. «Тлен»? Ну а что еще это могло быть? Если бы проход попытался открыть мертвяк, не знающий о растяжке, его нашпиговало бы этой субстанцией, как только исчезла бы кирпичная кладка и сработал спуск. Впрочем, и не мертвяку тоже мало бы не показалось. Самострел выглядел очень грозно. Дмитрий невольно матюкнулся и отступил.
Метис истолковал его замешательство по‑своему:
– Не боись, Митек, тут все экранировано. Открывать и закрывать стену магией можно смело – наверху не заметят.
Метис помигал фонариком в темноту. Какой‑то световой код, что ли?
Темнота ответила ему тем же. Серия вспышек… В стороне от самострела, в глубине хода. Наверное, позволение войти.
Вход в тайное лежбище Вольных бомжей‑Охотников оберегала не только нехитрая автоматика взведенного самострела. Был здесь и часовой.
Метис пропустил спутников вперед. Затем переступил через высокий порожек сам и, придерживая механизм арматурного спуска, снова нацепил проволочку на наружный конец штыря. Шепоток заклинания – и стена, отделявшая убежище Вольных от городской канализации, возникла вновь, закрыв путь назад. Темный проход впереди оказался гораздо чище коллектора, из которого они вышли.
Дмитрий обратил внимание на очень старую, если не сказать старинную кирпичную кладку.
– Эт‑то что? – озадаченно пробормотал он.
– Под Москвой так много рыли, что москвичи уже не помнят, где и что у них накопано, – хмыкнул Метис.
– А вы?
– А мы знаем о таких уголках, о которых не известно даже самым отмороженным диггерам.
– Может, вы и библиотеку Ивана Грозного уже нашли? – съязвил Дмитрий.
– Там нет ничего интересного, поверь, – отмахнулся Метис. – Все давно истлело.
И не понять, то ли всерьез сказал, то ли в шутку.
Уточнить Дмитрий не успел. Метис вернул разговор в прежнее русло:
– Старые ходы и коммуникации – самое то для лежек. Почистили, где нужно, – укрепили магией. Живем потихоньку…
* * *
Они прошли мимо самострела. Углубились в подземелье с какими‑то нишами и боковыми ответвлениями.
– Метис, ты, что ли?
Дмитрий аж вздрогнул от неожиданности. Пока он вглядывался вперед, чья‑то тень отделилась от стены сзади.
Получается, он прошел мимо и даже не заметил притаившегося охранника?! Хорошая у этих Вольных стража, ничего не скажешь.
– Я это, я. – Метис спокойно – видимо, для него появление человека из темноты неожиданностью не было – повернулся и скользнул по говорившему лучом света. Дмитрий успел разглядеть только двуствольный обрез без приклада, направленный в их сторону. Стражник бдительности не терял ни на секунду. Наверное, это он и сигналил им на входе.
– А с тобой кто? – потребовал объяснений часовой Вольных.
– Кош и новенький, – ответил Метис.
– Какой новенький?
– Митьком зовут.
– Откуда?
– Из Охотников. «Скорпионий».
– Ему можно доверять?
– Слушай, кто его привел – я или не я?
– Ну, ты.
– А если бы ему нельзя было доверять, стал бы я его сюда тащить?
Часовой почесал где‑то в районе затылка, словно решая непосильную задачу. И лишь потом выдал:
– Нет.
– Вот и не задавай глупых вопросов.
– Ладно, не буду. Дуйте на дезинфекцию, – обрезанные ружейные стволы качнулись куда‑то влево.
«На что дуйте? – Дмитрий подумал, что ослышался. – То есть куда?»
– А то несет от вас, как из бомжатника, – добавил часовой, вновь сливаясь со стеной.
Удивительное дело! Нет, конечно, Метис и Кош пахли вполне соответствующе своему облику. Да и сам Дмитрий после путешествия по каналке источал запах отнюдь не роз. Но разве они не в бомжатник сейчас пришли?
– Идем, Митек, – позвал Метис. – Мы хоть сами бичи и с бродягами общаемся, но совсем уж опускаться не стоит. Лежку нужно содержать в чистоте. Не бойся. Дезинфекция – это не страшно.
Метис и Кош направились в ту сторону, куда указал часовой. Дмитрий пошел за ними.
В наступившей тишине послышался отдаленный гул, идущий будто бы из‑под земли.
– Метро, – пояснил Метис. – Здесь рядом – Калининская ветка.
– Спать не мешает? – поинтересовался Дмитрий.
– Не‑а, шумит не громко. Зато очень удобно, кстати. Тут неподалеку можно выйти в технические ходы метрополитена. И вентиляция у нас на метрошную тоже замкнута. Иначе давно бы задохнулись на фиг.
Из бокового хода на фонарный свет вышел человек то ли в прорезиненном плаще с капюшоном, то ли в плащ‑палатке. Лица его разглядеть было невозможно. В руках незнакомец тоже держал фонарик, а еще… М‑м‑м, опрыскиватель, что ли? Точно, для цветов который. Сейчас он был примерно наполовину заполнен какой‑то мутной, не вызывающей доверия жидкостью.
– Ко мне? – спросил незнакомец.
– К тебе, Дихлофос, – обреченно отозвался Метис.
– Глаза закройте, – буркнул обладатель странного прозвища.
Дмитрий закрыл, но не плотно. Брызгалка несколько раз пшикнула над их головами. Он почувствовал, как на голову и плечи оседает рассеянное облако влаги, и услышал негромкий шепот заклинаний.
– Все, проходите. Чистые. Вонять не будете, – дезинфектор освободил дорогу.
Дмитрий принюхался. Ну, не сказать, чтобы его спутники теперь благоухали: поливали их явно не одеколоном, но характерной вони грязного тела и нестиранной одежды в воздухе действительно больше не чувствовалось.
– Метис, что в пшикалке? – Дмитрий не смог сдержать любопытства.
– Долго объяснять, – отмахнулся тот. – Сложный состав: много простых, но в смешении с небольшим количеством магии очень действенных ингредиентов. Стопроцентный эффект полного обеззараживания и уничтожения неприятных запахов.
– Ты прямо как в рекламе шпаришь, – хмыкнул Дмитрий.
– Это средство не рекламируют. Оно только для своих. Чтобы заразу в лежку не заносили.
* * *
Поворот, еще один и еще…
И снова свет. Но на этот раз уже не от фонарика – от обычных электрических лампочек. Свет падал из расположенных друг за другом арочных проемов, за которыми, по‑видимому, и находилась так называемая лежка. Уютненький такой домашний свет среди древних стен забытого подземелья.
Вышли на освещенное пространство.
Вот то‑то и оно, что освещенное… По низкому своду тянулся толстый черный кабель. На голых кирпичных стенах виднелись выключатели. На проводах висели лампочки в патронах. Голые, без абажуров. Зато энергосберегающие, не хухры‑мухры.
Видать, продвинутый народ прятался в бомжацкой лежке.
«Бомжи! Будем сознательными! Не потратим зря ни ватта!» – тут же возник в голове у Дмитрия диковатый лозунг.
– И откуда такая лафа? – он кивнул на лампочки.
– Подключились, – Метис понял его правильно. – Здесь кабели рядом проложены.
Ну да, конечно. Там, где есть метро, должно быть и электричество.
– Берем помалу, никто не замечает, – продолжал Метис. – Дальше по коридору есть вода и канализация. Тоже наши умельцы подсоединились тихой сапой к городским коммуникациям.
– Да у вас тут прямо бомжатник со всеми удобствами!
– Не жалуемся. Нам иногда неделями отсиживаться приходится, так что удобства не помешают.
Прошли под арками. М‑да, не база Охотников «скорпионьего» Ордена, конечно, но все‑таки…
К проходу, в котором они оказались, с двух сторон примыкали какие‑то небольшие извилистые коридорчики.
– Кош, как рука? – Метис остановился возле одного из них, помеченного красным крестом.
– Нормально. Заживет потихоньку.
– Ты все‑таки зайди в больничку – еще нормальнее будет, – посоветовал Метис. – И заживет быстрее.
– Да ладно, – запротестовал Кош.
– Давай‑давай! – стоял на своем Метис. – Нам калечные бойцы не нужны.
Кош что‑то недовольно буркнул, но все же свернул под красный крест.
– У вас там что, госпиталь? – Дмитрий сунулся было вслед за Кошем.
– И госпиталь тоже. – Метис шагнул в другую сторону: – Нам сюда.
Они прошли в просторное помещение, похожее на вытянутый прямоугольный зал со множеством закутков.
Тайное убежище Вольных напоминало скорее лагерь спелеологов, расположившихся в сухой и чистой пещере, чем лежбище бичей. Вместо грязных матрасов, размокших картонных подстилок и груд вшивого и заплесневелого тряпья – добротные нары, туристские коврики‑«пенки», спальники и аккуратно сложенная и развешанная одежда «на выход». Вещи хоть и не чистые, но заметно было, что измазаны они больше для вида, причем только снаружи. А вот на внутренних относительно чистых подкладках нашито множество кармашков, ремешков и мешочков. В общем, очень практичная и многофункциональная одежда.
Помимо непрезентабельного бомжеского прикида имелась здесь и вполне цивильная одежда. Под потолком на вешалках, в целлофане висело даже несколько приличных деловых костюмов и пара женских вечерних платьев. Это могло свидетельствовать о том, что Вольные выходят «в люди» не только в облике бомжей. Честно сказать, данное обстоятельство Дмитрия сильно порадовало.
Отдельной кучей громоздились старые потрепанные сумки и какие‑то баулы, в которых можно было переносить что угодно, куда угодно и в каких угодно количествах.
В глубоких нишах лежали консервы, упаковки с крупами и макаронами, бытовые фильтры для очистки воды, а по полочкам, закрепленным на стенах, были разложены аптечки, портативные тепловизоры и несколько фонариков.
Возле входа в лежку имелся «оружейный уголок», где хранились ножи, шипастые кастеты, сюрикены, небольшой самострел, пара двуствольных обрезов, вроде того, с которым дежурил часовой, пистолет Макарова и несколько коробок с ружейными и пистолетными патронами. На отдельной широкой полке с высокими бортиками стояли закупоренные бутылки с «тленом» и пластиковые чехлы с лампочками‑«бомбочками», также наполненными прозрачным веществом, губительным для мертвой плоти.
Не очень богатый арсенал, конечно, но и не совсем уж никчемный. Особенно в ловких руках. А в ловкости Вольных Охотников Дмитрий уже имел возможность убедиться.
На нарах за занавесками отдыхали пять или шесть человек. В дальнем углу возле электроплиты с булькающей кастрюлькой возилась женщина неопределенного возраста и незапоминающейся внешности. Увидев Метиса, она приветливо кивнула ему.
– Старшой у себя? – тихо, стараясь не разбудить спящих, спросил Метис.
Женщина молча кивнула еще раз и вновь склонилась над кастрюлей.
«Борщ варит», – по запаху догадался Дмитрий.
* * *
Они прошли дальше – в небольшой отделенный от общего пространства закуток. Здесь Дмитрия окончательно добил ноутбук на маленьком грубо сбитом дощатом столике. Ай‑ти центр, блин, в миниатюре! Лэптоп был подключен к змеящемуся по полу удлинителю, который, в свою очередь, тянулся к толстому кабелю на стене.
Еще одно свидетельство, что не так уж и плохо живут бомжи‑Охотники. А впрочем… Дмитрий вспомнил добычу Метиса. С чего бы им жить плохо после подобных экспроприаций?
Перед компьютером на деревянном ящике спиной к вошедшим сидел какой‑то патлатый парень. Местный Диспетчер, что ли? Судя по всему, это и был старшой лежки.
Дмитрий бросил взгляд через плечо человека за компом. Похоже, лазит по Интернету. Значит, у этих ребят еще и выход в сеть имеется. Ну а что еще нужно для счастья?
Нет, все‑таки эта псевдобомжацкая лежка была той же Охотничьей базой, только в очень упрощенном варианте.
Человек за ноутом, услышав шум за спиной, повернулся.
– Здорово, Метис! – он поднялся с ящика‑табурета и шагнул к ним, протягивая руку для рукопожатия.
Дмитрию стало не по себе.
– Привет, Костян, – выступил вперед и поздоровался с компьютерщиком Метис.
«Какой, на хрен, Костян?!» – мысленно взвопил Дмитрий, глядя в знакомое лицо – лицо человека, уводившего от них с Кристиной мертвяцкую погоню. Кристина тогда называла его Костиком. Кажется, в прошлом он был каскадером.
Дмитрий видел его лишь однажды, когда Охотница поменяла засвеченную «хонду» на подогнанную Костиком «БМВ», но хорошо запомнил этого типа. Правда, раньше вид у него был более презентабельный. Теперь же… Прежде собранные в хвост волосы топорщились нечесаными космами, а вместо аккуратных маленьких усиков на худощавом лице появилась неопрятная щетина. Зато шрам на виске никуда не делся.
Но если Дмитрий узнал Костика, значит, и он узнает его тоже. А это уже чревато! Кристина тогда охарактеризовала бывшего каскадера как простого бойца и внештатного сотрудника, которому мало что известно. Но все равно… Могут возникнуть вопросы. Да хотя бы о той же Кристине. И мало ли еще о чем.
«А если он все‑таки знает, что я – Феникс?» Дмитрий мучительно соображал. Как к такой новости отнесутся Вольные Охотники? Вряд ли с пониманием. А если придется бежать, то куда? Заброшенных подземелий, где Вольные оборудовали себе лежку, он не знает. Да и выход уже заперт магией.
– У меня новенький, – говорил тем временем Метис. – Отбили у мертвяков возле «скорповского» объекта.
Костик‑Костян уже внимательно рассматривал Дмитрия. В его взгляде было любопытство. А вот узнавания – не было.
И ведь…
От сердца вдруг отлегло. Да ведь и не могло быть узнавания‑то!
Дмитрий чуть не рассмеялся, поняв необоснованность своих страхов. Костик видел его в прежнем обличье, еще до магическо‑пластической операции в клинике Алексея Феодосьевича.
– Ну, здравствуй, новенький! – Старшой лежки протянул Дмитрию руку.
Дмитрий крепко пожал ее.
– Здравствуй, Костян. – Дмитрий решил все же называть его так, как называли Вольные.
– Это Митек, – представил Метис Дмитрия. – Из бывших «скорповских».
– Вот как? – усмехнулся Костян.
А чего бы ему не усмехаться? Он и сам ведь имел дело со «скорповскими».
– Беглый, – добавил Метис. – Я его проверил «правдорубом». Парень чист. С мертвяками больше не связан.
– Что ж, добро пожаловать к Вольным Охотникам, Митек, – кивнул Костян.

Между глав 

Квинт задумчиво вертел в руках четырехлучевую метательную звездочку. Магистр‑распорядитель Ордена Якоря был в перчатках: без них прикасаться к сюрикену, покрытому «тленом», небезопасно.
– Охрана особняка и телохранители Танутамуна ликвидированы, но сам он ушел. Эвакуационный ход вскрыть не удалось. Слишком мощная магическая защита…
Старший Командор Цианан, стоявший навытяжку перед Магистром, держал тонкую папку с несколькими листами распечатки и докладывал о провале операции. Безрадостное лицо Цианана было еще более унылым, чем обычно. На левом предплечье и на шее Командора белели наложенные в несколько слоев бинты, но даже они не могли полностью скрыть глубоких выемок там, где «тлен» разъел плоть. Во время атаки на загородную дачу «скорпионов» Цианан был серьезно ранен. Нейтрализатор из командорской аптечки, сильные заклинания и вовремя вскрытый контейнер с магической энергией остановили реакцию разложения, но теперь Цианану предстояла долгая реабилитация. Впрочем, после всего случившегося он должен был сначала реабилитироваться в глазах Квинта.
Магистр «якорей» в общих чертах уже знал о том, что произошло. Однако ему нужны были подробности из первых уст.
– Отследить, куда ведет ход, не представлялось возможным, – продолжал Цианан. – Не хватало людей и времени. Все имевшиеся в моем распоряжении силы я мобилизовал для погони и поимки Феникса.
Правильно… Именно Феникс, а не Танутамун, известный среди «жильцов» как олигарх Виктор Бронский, был приоритетной целью операции. Но Дикий Феникс тоже ускользнул. Он не пошел за «скорпом», что, безусловно, радует, но сумел скрыться и от «якорей», что, конечно, не может не огорчать.
«Надо было включить в состав штурмовой группы кинолога с собакой», – подумал Квинт. Хотя кто знал, что Феникс выпорхнет из загородной дачки Бронского и пробьется сквозь оцепление. К тому же, чтобы ищейка напала на след, нужен образец запаха беглеца. А Феникс своих вещей «якорям» не оставлял.
– Судя по всему, его перехватила одна из троек, перекрывших выход к железной дороге, – докладывал Командор. – Вся тройка погибла. К тому времени, как подошла подмога, Братья… – Цианан запнулся. – В общем, к тому времени от них уже мало что осталось. На месте стычки обнаружено это… – Взгляд Командора скользнул по метательной звездочке в руках Магистра.
Квинт размышлял. Успешно атаковать с сюрикенами автоматчиков, преследующих беглеца, можно, только имея преимущество внезапного нападения и обладая великолепной выучкой.
– «Скорпионы» использовали подобное оружие при обороне особняка? – спросил Квинт.
– Нет, господин Магистр.
– Феникс?
– Нет, господин Магистр.
– Значит, ему кто‑то помог?
– Видимо, да.
Квинт нахмурился.
– Видимо или?.. – он терпеть не мог неопределенности в словах подчиненных. Особенно провинившихся подчиненных.
– Да, господин Магистр. Ему помогали.
– Кто?
– Пытаемся выяснить.
– Только пытаетесь? Цианан, я начинаю жалеть, что поставил тебя на место Гиксаманиша.
– Выясняем, господин Магистр. Я выясню это, обещаю. Наши Пастухи и Рыцари уже прочесывают железную дорогу.
– Поздно, – вздохнул Квинт.
* * *
Магистр снова рассматривал метательную звездочку. В умелых руках это – страшное оружие. «Тлен» позволит сюрикену глубоко войти в мертвое тело. А ведь такой кусок металла занесет на себе немало смертоносной субстанции. Больше, чем пуля. Даже капсульная, разрывная. Сюрикен утонет в мертвой плоти, как раскаленный нож в масле, и мгновенно запустит реакцию распада.
И еще можно сделать один вывод: вряд ли снаряд, обмазанный «тленом», метал Мертвый Брат. «Тлен» покрывал всю поверхность сюрикена, не оставляя места для безопасного захвата, и если бы кто‑нибудь из Братьев хотя бы просто прикоснулся к такому оружию голыми руками, то лишился бы пальцев. А в перчатках точный бросок сделать трудно. Хотя можно, конечно, и в перчатках швырнуть пару‑тройку звездочек и даже попасть в цель. Но, чтобы добиться максимального эффекта, сюрикены следует метать целыми обоймами. Быстро. Очень быстро. В перчатках это не получится. Кроме того, в спешке немудрено случайно порезать перчатку острыми лезвиями лучей. Так что звездочками все‑таки швырялся «жилец». Видимо, Охотник.
– Отпечатки? – спросил Квинт, глядя не на Командора, а на сюрикен.
Цианан покачал головой:
– В наших базах совпадений не обнаружено.
Что ж, есть специалисты, умеющие менять узоры на пальцах, как те же перчатки. Квинт мрачнел все больше:
– Пока я слышу только плохие новости, Цианан. У тебя есть чем меня порадовать или мне пора искать нового кандидата на должность Старшего Командора?
– Мы собрали видеозаписи камер наружного наблюдения в особняке «скорпионов», господин Магистр.
Квинт откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Командора.
– У нас есть изображение Феникса. Очень четкое, в хорошем качестве.
А вот это уже интересно. Снайперы Братства, всадившие «маячок» в машину, на которой Феникса увезли в загородную резиденцию «скорпов», толком его не разглядели. Словесных описаний Феникса, которые могли бы дать участники недавнего штурма, тоже недостаточно для его поисков. Съемка в таких делах гораздо предпочтительнее. Особенно – четкая и качественная.
Цианан вынул из своей папки распечатанный снимок и положил на стол Магистра. Качество действительно оказалось весьма достойным. Даже в цвете. Либо в особняке Танутамуна‑Бронского установлены очень хорошие камеры, либо их возможности усиливала магия. А скорее всего, и то, и другое.
Квинт с любопытством посмотрел на изображение. Незнакомое вытянутое лицо с хищным носом и выступающим подбородком, светлые глаза и брови, кудрявые темно‑русые волосы, маленькие усики, небольшая бородка. Так вот ты какой теперь, Феникс. Человек, смотревший с фотографии, не был похож на журналиста «Метрополии» Дмитрия Павлова, фотографию которого разведка «якорей» с небольшим запозданием, но все же добыла для Магистра. Но это и неудивительно: магическо‑пластические операции способны изменять внешность людей до неузнаваемости.
– Его новое лицо после магипластики, – Цианан, почувствовав интерес Магистра, заговорил увереннее. – Пока Феникс снова не сделает операцию…
– На это ему потребуется время, – перебил Магистр. – Да и вообще…
Цианан, поняв, что сейчас надо умолкнуть, замолчал.
Квинт размышлял. Если Феникс не ушел вместе с Танутамуном, значит, он убегал и от «скорпов» тоже. Значит, связь с Орденом у него разорвана, и воспользоваться возможностями Братства Скорпиона или Охотников этого Братства Феникс уже не сможет. Тогда кто будет делать ему пластику? А получается, что некому. Пока, во всяком случае. Значит, его внешность на некоторое, возможно, очень долгое время останется неизменной. Плохо, конечно, что Феникса в лицо знают «скорпионы».
Но хорошо, что и «якоря» его теперь знают тоже.
– Я хочу, чтобы снимки Феникса были у каждого Брата.
– Этим уже занимаются, господин Магистр. Я распорядился.
– Отлично, – удовлетворенно кивнул Квинт. Он подумал, что пока не стоит менять Старшего Командора. – Можешь идти, Цианан. Займись рукой и шеей.
– Служу Братству!
– Погоди, – Квинт взял со стола и протянул Командору распечатанный снимок. – Повесь на доску.
Выходя из кабинета Магистра, Цианан прикрепил фотографию к информационному стенду возле двери. Туда Квинт помещал самые важные документы и там же делал записи о неотложных делах. Теперь, сидя за своим рабочим столом, он постоянно будет видеть перед собой новое лицо Феникса. И не сможет забыть о нем, пока Феникс не попадет в силки «якорей». Это слишком важная птица, чтобы о ней забывать.
Когда дверь за Командором закрылась, Квинт вновь сосредоточился на сюрикене. Четыре луча‑лезвия, отверстие в центре, хорошая аэродинамика, острая заточка, мелкие зубчики на лезвии и глубокие насечки – видимо, чтобы лучше держался «тлен». Сразу видно: сделано добротно, с душой. Но кем?
Оружие экзотическое, почти забытое, однако если знаешь, как с ним обращаться, – очень эффективное. Уж кому‑кому, а Квинту об этом было известно.
На столе зазвонил телефон. Квинт снял трубку:
– Да?
– Господин Магистр?
По голосу Квинт узнал Маббона – Рыцаря, которого отправил на межорденское собрание в Ботаническом саду вместо себя. Сам он был слишком занят охотой на Феникса и не мог отвлекаться.
– Говори, – велел Квинт. – Что нового?
Важных новостей с этой сходки, посвященной совместной операции против «факелов», Магистр не ожидал. И, как оказалось, напрасно.
– В городе Егерь, – сообщил Маббон. – Есть жертвы.
– Ко мне с докладом. Быстро, – глухо сказал Магистр и положил трубку.
Похоже, поиск сбежавшего Феникса все‑таки придется отложить. Резким движением кисти Магистр метнул металлическую пластинку с лучами‑лезвиями. Сюрикен с тихим свистом взрезал воздух, вертясь, пролетел по кабинету и сухо стукнулся в информационную доску у двери. Звездочка вонзилась туда, куда Квинт и целил: в недавно повешенную фотографию. В переносицу Феникса.
Даже толстая перчатка не помешала броску. Что ж, отрадно осознавать, что за столько веков сноровка не утрачена.
* * *
Тук, тук, тук… Три «звезды смерти» поразили самурая, изображенного на досках мишени, в живот и грудь.
– Не так! – Бамбуковая палка со свистом опустилась на руку нерадивого генина. Хира сюрикены, в метании которых тот упражнялся, посыпались на землю.
– Простите, учитель, – молодой синоби стерпел боль, как подобает нин‑дзя – «претерпевающему и выносящему лишения», и ответил на удар поклоном.
– Целься туда, где нет доспехов: лицо, глаза, горло, руки, ноги. И действуй быстрее.
– Да, учитель.
Квинт, носивший в то время японское имя и являвшийся старейшиной‑дзенином небольшого клана тайных убийц и похитителей чужих секретов синоби, отложил палку.
– Подними, – велел Квинт, кивнув на лежавшие в траве «звезды смерти».
Генин собрал сюрикены.
– Дай.
Генин почтительно вручил ему метательные звездочки.
Дзенин начал очередной урок.
– Ты хорошо владеешь ниндзято, – сухо произнес он, кивнув на торчавшую из‑за спины ученика рукоять синоби‑гатаны, – но у противника тоже могут оказаться опытные фехтовальщики, а с двумя или тремя мастерами кен‑дзюцу в открытом бою тебе не справиться. Ты умеешь обращаться с кусари‑кама, – дзенин скользнул взглядом по боевому серпу на веревке, заткнутому за пояс генина, – но несколько проворных врагов сумеют достать тебя копьем яри или нагинатой. Однако если ты в должной мере овладеешь искусством метания сюрикенов, то сможешь остановить своих противников еще до начала рукопашной схватки. А если достигнешь вершин мастерства сюрикен‑дзюцу, то даже вражеский лучник тебе будет не страшен.
Молодой синоби слушал молча и внимательно. Генин – низшая ступень в клане. Тот, кто занимает ее, обязан слушать и подчиняться.
– К тому же сю‑ри‑кен, «лезвие, скрытое в руке» – оружие, которое используется неожиданно. И это еще одно преимущество, которым не следует пренебрегать. Смотри…
Дзенин спрятал в кармашек на поясе сложенную «обойму» из девяти хира сюрикенов. Встал спиной к мишени. Затем, резко обернувшись, буквально засыпал ее «звездами смерти». Между вдохом и выдохом неуловимым движением кисти он выпустил все девять сюрикенов. Три звездочки застряли в лице нарисованного на досках самурая, поразив глаза и горло. Четыре торчали в руках, две – в ногах.
– Учитель! – только и смог вымолвить генин, пораженный такой скоростью и меткостью.
– Если ты сможешь хотя бы три звезды из девяти вогнать в уязвимые места на теле противника, это уже будет хорошо, – сказал дзенин, снова берясь за бамбуковую палку. – Работай не рукой, а кистью. Метай от живота. Сильнее закручивай, лучше целься, больше тренируйся…
Про себя Квинт подумал, что лет через пять этого генина, пожалуй, можно будет принимать в Братство. Парень старался и уже сейчас подавал большие надежды.

Глава 4

Сначала Костян выслушал Метиса. Потом – Дмитрия. Задал несколько вопросов, впрочем, не очень опасных. Во всяком случае, на вопросы, адресовавшиеся ему, Дмитрий ответил без затруднения, и врать при этом не пришлось. Костян расспрашивал главным образом об охотничьей Организации, курируемой «скорпионами». Наверное, еще раз проверил, действительно ли Дмитрий тот, за кого себя выдает. Спросил старшой Вольных и о Кристине, а узнав, что она погибла, кажется, даже расстроился. Кроме того, Костяна интересовало, как Дмитрию удалось сбежать из особняка Бронского.
– Взрывом вышибло окно, – объяснил он. – Пока мертвяки шмаляли друг в друга, я выпрыгнул во двор. Оттуда прорвался на бронированном «мерсе». Потом ушел в лес…
В коротком ответе была не вся правда. Но в нем также не было ни слова лжи.
– Кто напал на «скорпионов»? Кто гнался за тобой? – закончил допрос Костян.
– Не знаю, – с чистым сердцем ответил Дмитрий.
Костян задумался.
– Наверное, то, что произошло на даче Бронского, – часть большой войны, которая идет в городе, – наконец заговорил он. – Хотя сейчас, насколько мне известно, мертвяки дружно мочат «факелов», но, видимо, кто‑то решил под шумок свести старые счеты и со «скорпионами» тоже. Ладно… – Костян тряхнул головой. – В конце концов, это неважно. Нам нет дела до терок между Орденами. Главное, что мертвяков становится меньше, а нас… – Костян улыбнулся Дмитрию: – А нас – больше.
Дмитрий подумал, что только теперь он принят в Вольные по‑настоящему.
– Давай‑ка, Митек, я введу тебя в курс дела, – продолжал старшой. – Правила у нас простые. Первое: мочить мертвяков всегда и везде, при каждом удобном случае. Второе: на рожон не лезть, соблюдать осторожность, без нужды не светиться, не попадаться самому и не подставлять других. Третье: собирать информацию о «телах» всеми доступными способами, чтобы… смотри правило один. Все тонкости освоишь по ходу. Думаю, это не составит большого труда. Заниматься будешь тем же, чем занимался и раньше, то бишь охотой. Да, и еще один момент. Мы хоть вроде как и бомжи, но у нас нет времени, возможности и желания побираться или лазить по мусоркам. В общем, чтобы охота велась эффективно и чтобы Охотники ни в чем не испытывали нужды, мы, когда это возможно и не вредит основной задаче, осуществляем экспроприацию. То есть собираем пожертвования на недобровольной основе.
– Кстати! – спохватился Метис. – Забыл совсем! У нас тут удачный экс случился. Вот… – Он принялся вытаскивать из карманов пачки купюр.
– У «тел» изъяли? – поинтересовался старшой.
– У «жильцов». Но там такие «жильцы», Костян, что… – Метис поморщился. – В общем, таких не жалко.
– Ладно, вываливай, – старшой сдвинул ноутбук, освобождая место.
Метис выложил деньги.
Откуда‑то из‑под стола Костян извлек пластиковое ведро‑корзину. Такие есть в каждом офисе. Ничем не примечательное покоцанное ведерко. Для мусора и бумаг.
В этом тоже были бумаги…
Примерно на две трети корзину заполняли мятые купюры различных достоинств от червонцев до пятитысячных. Кое‑где из дырявых боков торчали уголки инвалюты.
– Опять бабла накопилось, мать его! – недовольно пробормотал Костян. – Надо будет эксы на время отменить, что ли.
Он смахнул добычу Метиса со стола в ведро и утрамбовал банкноты ногой. Чем‑чем, а благоговейным отношением к деньгам Вольные явно не страдали.
Костян поймал удивленный взгляд Дмитрия. Объяснил:
– Это наш банк, Митек. Каждый берет, сколько нужно. Но, чтобы не терять мобильности, сильно обрастать барахлом нельзя, поэтому нужно нам не так уж и много.
– Ну прямо коммунизм какой‑то! – покачал головой Дмитрий, уставившись на корзину. – Мечта классиков марксизма‑ленинизма.
– Ага! – хохотнул Метис. – Коммуна бомжей, типа.
– Я вижу, у тебя есть вопросы, Митек, – подмигнул Дмитрию Костян.
– Да полно, – признался тот.
– Тогда спрашивай, не стесняйся.
* * *
Хм‑м‑м, с чего бы начать? Дмитрий огляделся вокруг.
– Сколько вас, Костян?
В первую очередь хотелось узнать, какую силу представляют Вольные и что они могут противопоставить могуществу Орденов.
– Ну, – старшой лежки пожал плечами, – почти всю нашу группу ты уже видел.
– А другие группы есть?
– Конечно.
– И сколько в них народу? Ну хотя бы приблизительно?
– Не знаю, – Костян широко улыбнулся.
Не доверяет, что ли?
– Правда не знаю, Митек. Я отвечаю только за свою группу. В других лежках – другие командиры.
– А много у вас лежек? – поинтересовался Дмитрий.
– Думаю, да.
– Что значит «думаю»? – удивился Дмитрий.
– Наша группа знает об этой лежке и нескольких укромных заимках, где можно отсидеться. Другие группы знают о других схронах…
– Не понял, – Дмитрий недоверчиво смотрел на собеседника. – Вы что, скрываете друг от друга свои тайники?
– Элементарные меры предосторожности, – развел руками Костян. – Боевые группы Вольных сводят к минимуму общение между собой. Кто бы из нас ни попал в руки к мертвякам, «тела» мало что смогут вытянуть из пленника. Даже уничтожив одну группу, они не навредят остальным. Ячеисто‑автономная структура без единого центра управления в нашем деле наиболее предпочтительна.
Что ж, может быть, такая осторожность и оправданна. В конце концов, Мертвые Братства тоже действуют по всему миру автономными филиальными системами. Правда, от собратьев по Ордену мертвяки не скрываются, но…
Дмитрий вспомнил Ромку, которого завербовали «факелы» и который сдал и соратников, и базу, и Феникса. Вольные, по крайней мере, застрахованы от таких провалов. Правда, тут возникают некоторые трудности.
– А как же координация совместных действий? – спросил Дмитрий.
– Есть способы. Посредники, гонцы, сообщения в тайниках… На крайний случай – мобильная связь и соцсети.
– А что ты сейчас делаешь в Инете? – Дмитрий выразительно глянул на работающий ноутбук.
– Пассивный мониторинг, – ответил Костян. – Ищу виртуальные площадки мертвяков.
– Хочешь взломать?
– Не‑е‑е, такое нам пока не под силу, – вздохнул Костян. – Толковых хакеров у нас нет, да и магическую защиту Братств вскрыть будет непросто. Это я так, на всякий случай. Но вообще‑то компьютер с выходом в сеть позволяет решать и другие задачи.
Как выяснилось, Вольные умудрились незаметно подсоединиться к подземным оптико‑волоконным линиям и теперь имели возможность прямо из лежки, не оставляя следов, шастать по виртуальному пространству и даже подключаться к некоторым видеокамерам на улицах и в метро. Более того, несколько хорошо замаскированных тепловизорных камер, совмещенных с обычными, были вмурованы в стены и своды подземных коммуникаций, что позволяло Вольным контролировать подступы к лежке.
– Вот только нашпиговать мертвяков «тленом», не выходя из лежки, мы не можем, – пошутил Костян.
– Кстати, а откуда у вас «тлен»? – встрепенулся Дмитрий.
Вольные, не брезгающие «эксами», похоже, не испытывали недостатка в наличности и могли купить многое. Но вот «тлен»… Вряд ли такой товар будет продаваться даже на самом черном‑пречерном рынке.
– Метис, посиди пока, – Костян кивнул на место за компьютером. Затем повернулся к Дмитрию: – Пойдем, покажу кое‑что.
Предводитель Вольных повел его к небольшому темному проходу, объясняя на ходу:
– У нас собственное производство. Кустарное, правда, по дедовским и прадедовским методам, но нам пока хватает.
Дмитрий шагал за ним.
Выйдя из общей лежки, они оказались в тесном коридоре, который вскоре привел в казематного вида зальчик с округлыми сводами.
Вошли…
* * *
Первое, что бросилось в глаза Дмитрию, был чудной аппарат, собранный из самого разнообразного хлама, который можно найти на любой свалке. В сюрреалистическую конструкцию были объединены мятые ржавые бачки, котелки, стеклянные банки, пластиковые емкости и много чего еще. Железо, пластмасса, стекло и фарфор образовывали странную устройство, оплетенное пластиковыми и металлическими трубками и толстыми резиновыми шлангами и обмотанное для прочности скотчем, изолентой и веревками… Рядом на полу сидели два человека. На вошедших эта пара внимания не обратила.
– Дежурная смена, – пояснил Костян. – Они заняты, не отвлекай.
Вольные поочередно бормотали одно и то же заклинание и, кажется, находились в трансе. Когда замолкал один, говорил второй. Когда переводил дух второй, подхватывал первый. В итоге слова волшбы звучали практически непрерывно.
Под странным аппаратом плясало бездымное пламя – Дмитрий так и не понял, то ли работала газовая горелка, то ли это был магический огонек, то ли и то, и другое вместе. Внутри тоже что‑то светилось и бурлило. Из тонкой трубочки в ржавую консервную банку – кап‑кап‑кап‑кап – текла густая бесцветная жидкость. На полу лежала воронка. У стены стоял ряд наполненных и закупоренных бутылок – стеклянных и пластиковых.
Воздух аж вибрировал от магии: Дмитрий чувствовал ее кожей. Или, может быть, магию ощущал пробудившийся в нем Феникс. Над аппаратом поднимался пар и клубился остро пахнущий дымок, однако, несмотря на отсутствие дверей, запах не покидал помещения и не распространялся по лежке. Его словно притягивало что‑то к алхимической аппаратуре бомжей.
Вольные гнали здесь явно не самогонку.
– «Тлен», – подтвердил Костян догадку Дмитрия. И провел его дальше – в смежную… комнату – не комнату, зал – не зал.
Это был небольшой, хорошо освещенный закуток. Здесь тоже работали Вольные. Несколько мужчин и женщин тонкими кисточками наносили «тлен» из открытой бутылки на метательные звездочки, короткие стрелы и клинки ножей. Дмитрий прислушался. Ага, тоже бубнят заклинания…
Густая прозрачная субстанция прилипала к стали. «Тлен» ложился слоями, заметно увеличивая толщину металла и покрывая его коркой, похожей на ледяную. Особенно тщательно оружейники обрабатывали лезвия ножей и сюрикенов. Наверное, это очень кропотливая работа.
На остриях и режущих кромках Дмитрий разглядел множество зазубринок, как у пилы. Пространство между мелкими зубцами заполнял вязкий, быстро затвердевающий «тлен». Вот почему холодное оружие Вольных так легко входит в мертвую плоть.
Впрочем, тут обрабатывали не только металл. Отдельно лежала пара хрупких колб от лампочек, уже наполненных «тленом», а за специально оборудованным столиком оружейники тем же «тленом» вперемежку с дробью снаряжали патроны двенадцатого калибра: Вольные готовили боеприпасы для своих обрезов.
– Не мелковата дробь? – поинтересовался Дмитрий.
– В самый раз, – ответил Костян. – Бронежилет из обреза все равно не пробьешь, а если броника на мертвяке нет, то чем больше дробин в него войдет, тем быстрее его разъест «тлен». Но вообще‑то огнестрелы мы используем редко. Предпочитаем обходиться холодным оружием. Так получается мочить «мертвяков» вернее и без лишнего шума.
Они вернулись обратно в жилую часть лежки.
* * *
– Теперь все понятно? – спросил Костян.
– Так… вроде бы, – не очень уверенно пробормотал Дмитрий.
Собеседник уловил сомнение в его голосе.
– Но что‑то смущает, верно?
– Вообще‑то да.
Он хорошо помнил, какая лаборатория имелась на Охотничьей базе. А тут… Самопальное производство «тлена» в «самогонном аппарате», собранном из подручных средств, пусть даже и при помощи магии, не внушало доверия.
– Неужели ваш перегонный куб способен выдать качественную м‑м‑м… смесь? – спросил Дмитрий.
Спросил и запнулся. Сам же видел, как группа Метиса оприходовала мертвяков в лесу. «Тела» под «тленом» метисовцев потекли пеной практически сразу же. И еще как потекли! Так что куда уж качественнее‑то? Вряд ли разлагающая субстанция, которой пользовались Вольные, была хуже той, которой снаряжали свое оружие «скорпионьи» Охотники.
– Главное – не место, не аппаратура и даже не магия, которая используется при изготовлении «тлена», – принялся объяснять Костян. – Главное – информация о его составе. Лаборатории ведь нужны не столько для производства, сколько для усовершенствования уже известного вещества. А если быть точнее – то для исследований, опытов и поиска ингредиентов, способных улучшить качество «тлена». Но, когда формула известна и нужный ингредиент найден, обновленный «тлен» можно создавать в самых примитивных условиях.
– Ты хочешь сказать… – осторожно начал Дмитрий.
– Да, Митек. Новые разработки для Вольных не секрет. Они быстро попадают к нам. Не все, но многие.
– И откуда вы берете эту информацию?
– Из орденских лабораторий, – спокойно ответил Костян.
Вот как? Дмитрию стало не по себе.
– Я думал, вы не имеете дел с Мертвыми Братствами.
– С Братствами – нет. А вот с некоторыми из тех, кто на Братства работает, – да. – Предводитель Вольных оскалился: – Мертвяки считают, что подчиняют себе всех Охотников, которым платят. Что ж, пусть считают.
– А это не так?
Костян покачал головой:
– Некоторые Охотники остаются Вольными даже под надзором мертвецов.
– Иными словами, в Охотничьих Организациях Орденов действуют кроты, работающие на вас?
– Я бы не стал их так называть, – Костян поджал губы. – И они ни на кого не работают. Разве что на свою совесть. И ведут свою войну.
– Ты хотел сказать, двойную игру?
– Да нет же! – Кажется, Костян разозлился. – Никакой двойной игры нет. Вольные всегда играют в одни ворота. Против мертвяков. Просто на чужом поле иногда играть выгоднее. Вольные Охотники из подневольных Охотничьих Организаций снабжают нас полезной информацией. И не только о «тлене», кстати. Ты думаешь, от кого мы узнали о загородной резиденции Бронского?
– И от кого же? – насторожился Дмитрий.
– Кристина… – Костян заметно помрачнел. Это было неожиданной новостью. Кто бы мог подумать, что Охотница, заманившая Дмитрия в ловушку и беспрекословно выполнявшая приказы Бронского, на самом деле являлась осведомительницей Вольных.
– Информация, которую она передавала, очень нам помогла.
– А кроме информации, ваши агенты больше ничего не передают? – уточнил Дмитрий. – Нормальное оружие, например, боеприпасы с «тленом», тепловизоры, ультрафиолетовые фонарики для распознавания орденских Знаков?
Костян вздохнул:
– Митек, ты сам был Охотником «скорпов».
– Ну был, – насупился Дмитрий. Его что, попрекают этим?
– А имелась ли у тебя возможность передать оружие или что‑нибудь из спецснаряжения на сторону, не вызывая при этом подозрений?
Дмитрий задумался. Вообще‑то такое маловероятно. Он никогда не действовал в одиночку. Рядом всегда был напарник. Вернее, напарница: покойная уже Кристина. Да и другие Охотники постоянно крутились вокруг. И потом… Даже если бы ему удалось незаметно скинуть сообщнику из Вольных что‑нибудь кроме секретной информации, как потом объяснить утрату имущества? А никак! Даже россыпь патронов с «тленом» нельзя было списать без стрельбы и – желательно – растекающегося в пене «тела», которое бы видели свидетели‑Охотники. Может быть, один раз такой номер и прошел бы. Ну, два раза… А в третий расхитителя непременно взяли бы за задницу и устроили допрос с пристрастием.
* * *
– Возможно, ты не знал, но все оружие, боеприпасы и спецснаряжение любой Охотничьей базы находится под строгим отчетом, – продолжал Костян. – Это добро так просто не «потеряешь» – будет слишком подозрительно. А если что‑то из «потерянного» вдруг всплывет во время какой‑нибудь нашей операции? Такой косяк может стоить жизни агенту. Короче, приходится довольствоваться информацией, а проблемы материального обеспечения мы решаем самостоятельно.
– Так неужели этого, – Дмитрий покосился на набитую деньгами корзину для мусора, – недостаточно, чтобы хотя бы вооружиться как следует? Неужели нельзя награбить… пардон, наэкспроприировать побольше бабок, затариться на черном рынке нормальными стволами. Если нет возможности вне лабораторных условий делать разрывные капсулы с «тленом», просто обмазать им пули – и вперед. Все ж лучше, чем ножи, самострелы и эти… сюрикены.
– Не все так просто, Митек, – покачал головой Костян. – Нелегальную торговлю оружием контролируют, и притом очень ревностно, криминальные Ордена. За легальной присматривают другие Братства. В общем, есть риск нарваться на какого‑нибудь мертвяцкого Пастушка и засветиться. К тому же в городе мы предпочитаем охотиться без шума. Ну, а насчет того, что лучше в нашем деле – ствол или холодное оружие, – это еще большой вопрос. Метательная звездочка или стрела заносит в рану больше «тлена», чем пуля, а подготовленный должным образом нож в умелых руках превратит мертвяка в пенящуюся лужу с той же вероятностью, что и очередь разрывными капсулами. Что же касается прочего снаряжения, то оно у нас имеется, хотя и по минимуму. Есть даже опознавательные ультрафиолетовые фонари. Правда, мы ими редко пользуемся. Какой смысл рассматривать Знаки на мертвяках, если нужно просто мочить все «тела» подряд?
Хм, логично. Наверное. Вот только…
– Сначала надо найти «тело» среди «жильцов», – заметил Дмитрий.
– Тут мы велосипедов не изобретаем, – пожал плечами Костян. – Для этого есть тепловизоры.
– Вообще‑то, у Метиса ничего такого не было, – Дмитрий наморщил лоб, вспоминая. Действительно ведь не было…
– То, что ты ничего не видел, Митек, не значит, что ничего не было. Метис! – позвал Костян. – Покажи‑ка нам свое пивко.
Тот, улыбаясь, выудил из глубокого кармана мятую пивную банку с вывороченным донышком. Знакомую уже, кстати: Дмитрий обратил на нее внимание еще в подмосковном лесу.
– Что это? – удивился Дмитрий.
– А ты сам посмотри, – Метис протянул банку ему.
Грязная алюминиевая емкость оказалась тяжелее, чем можно было предположить. Баночка‑то явно не пустая. И что же там внутри? Вот это да! Миниатюрный монокуляр!
Дмитрий заглянул в открытую крышечку.
– Тепловизор?
– Ага, – хмыкнул Метис. – Классная маскировка, правда? Кто и в чем заподозрит бомжа, вертящего в руках банку из‑под пива?
В самом деле. Кто‑то прячет тепловизоры в фотокамеры, навигаторы и мобильные телефоны, а кто‑то поступает проще.
– При помощи этого, кстати, мы в лесу отличили тебя от мертвяков.
Все верно. Тепловизорный прибор – лучший детектор жизни. И смерти как ее отсутствия – тоже. Живой человек дает термографическую картинку, мертвый – нет. Вот только Феникса, аккумулирующего в себе жизненную энергию, собранную извне, при помощи тепловизора выявить не удастся: он ничем не будет отличаться от простого «жильца». Но Феникс, тем более Дикий, не принадлежащий никакому Ордену, – настолько редкая птица… В общем, у Вольных, похоже, и мысли не возникло, что Дмитрий может оказаться им.
Пока не возникло, во всяком случае. И заблуждение это следует впредь всячески поддерживать.
– В твоих преследователях жизни не было, а в тебе – была, – продолжал Метис. – В противном случае тебя бы тоже пришлось убить.
Где‑то на периферии сознания промелькнула мысль о том, что Метис ошибается. Феникса убить не так просто.
– Еще вопросы? – подытожил Костян.
– Нет пока, – ответил Дмитрий. Он вдруг почувствовал жуткую усталость. Что и неудивительно: денек выдался не из легких.
Костян все понял сразу.
– Ладно, хватит разговоров, – распорядился он. – Метис, помоги новенькому устроиться, и накормите его там. А ты, Митек, отдыхай, пока есть такая возможность. Очень советую.
Ему выделили нары неподалеку от хлопотавшей у плиты молчаливой женщины. Тарелка неожиданно вкусного наваристого борща разморила Дмитрия окончательно. Он провалился в сон, как в воду. Только снилось что‑то до одури странное. Сон был похож на жизнь. На чужую, давным‑давно прожитую кем‑то другим жизнь, которая становится частью твоей. Или частью которой ты становишься сам. Или уже стал. В этом сне Дмитрий был собой и не собой одновременно.

Между глав 

– Люди уже не те, что раньше. Благодаря своей активности, настырности и плодовитости смертные побеждают саму смерть. Даже за тот краткий срок, который им отмерен, они успевают сделать многое, а их потомки сделают еще больше. Люди становятся все более многочисленными и обретают реальную силу, – пробивался сквозь плотную пелену времени чей‑то глухой голос. – Человеческая раса поднимает голову. Скоро без всякой магии и тайных знаний она станет хозяйкой мира и, что самое главное, осознает себя ею. Этому процессу уже не воспрепятствовать.
Слова звучали разборчивее, голос становился громче…
– Зато можно стать хозяином для расы‑хозяйки и удерживать ее в своей власти…
«Начинается!» – отстраненно подумал в своем странном сне Дмитрий. И спокойно принял это. Настолько спокойно, что сам удивился.
К нему возвращались забытые воспоминания многовековой, а может быть, и многотысячелетней давности. Вернее, не к нему, а к пробуждающемуся в нем Фениксу.
К уже пробудившемуся.
Бронский был прав. В критических ситуациях Дмитрия уже неоднократно спасали неосознанные умения и навыки, приобретенные в прошлых жизнях. Но это был лишь поверхностный слой. А вот теперь, похоже, всколыхнулся глубинный. Сознание и память Феникса.
Воспоминания, правда, были еще смутными и не очень четкими. Но это было именно то, свидетелем чему и участником чего когда‑то являлся возродившийся Феникс. Сознание Дмитрия погружалось в его воспоминания целиком, без остатка.
Что ж, всегда полезно знать, кем ты был раньше, чтобы понять, что будет с тобой дальше. Сон‑воспоминание, сон‑явь продолжался, перенося сновидца в далекое прошлое.
– Тот, кто подчинит людей так, чтобы они даже не догадывались об этом, кто незаметно встанет во главе их общества и кто направит развитие их цивилизации, будет править миром. Тот же, кто останется в стороне, окажется ни с чем. И ему не помогут ни заклинания, ни бессмертие. Многие Посвященные уже поняли это…
Гулкое эхо плутало в просторной каменной зале, освещенной снизу холодными магическими огнями и с теряющимися во тьме сводами.
Или в необъятном подземном гроте.
Вокруг было полно причудливых неровных колонн.
Или сталагнатов, соединивших пол и потолок пещеры.
– Именно поэтому Изначальное Братство Посвященных распалось, а на его обломках создаются Братства, принимающие в свои ряды избранных смертных, которым за верную службу дается посмертная жизнь и древние знания.
Что все‑таки это было? Дмитрий пока не мог через память Феникса вспомнить все до конца, как ни старался. То ли это святилище одного из богов, без которых почему‑то не умели обойтись люди, уже начавшие подминать под себя мир. То ли тайная цитадель какого‑то Мертвого Братства, название которого никак не выцепляла из небытия ненадежная, сонная еще своя‑чужая память.
Впрочем, место, где все происходило, было неважно. Важен был разговор, звучавший под сводами, которых не видно.
– Уже сейчас за влияние на человечество идут войны между новыми Братствами.
Новыми? Ну да, тогда Мертвые Братства только‑только появлялись.
– И чем дальше, тем жестче и беспощаднее будет эта борьба.
В гулкой полутьме без потолка, окруженной колоннами‑сталагнатами, их было трое. Двое Посвященных: просто Феникс и Феникс нового Братства. И один человек. Мертвый. Магистр. Говорил Феникс Братства. Говорил горячо, живо, убедительно.
– А в любой войне выигрывает сильнейший.
Дмитрий был просто Фениксом. Вернее, им был тот, другой, который сейчас снова живет в Дмитрии. И тот другой слушал. Пока – только слушал.
– Но истинная сила Братства, как тебе должно быть известно, измеряется количеством и силой Посвященных, входящих в него. Чем больше Фениксов и чем они сильнее, тем больше Живых Нитей сможет протянуть Братство своим адептам, желающим пережить смерть. И, следовательно, тем больше у него будет верных слуг. Ты сильный Феникс, Горс, и мы приглашаем тебя к нам.
Горс! Вот, значит, как его звали. Раньше. Тогда. В самом начале. В тот период Начала.
Память, словно накатывающая раз за разом морская волна, смывала песчаный налет времени и забвения, постепенно открывая все новые и новые детали. Дмитрий‑Горс… нет, пожалуй, все‑таки Горс – ведь тогда он был Горсом – придерживал на плече сумку пилигрима, сшитую из овечьей шкуры. Он собирался уходить из этих краев, где в последнее время появилось слишком много шумных людей и где все активнее проявляли себя тихие Мертвые Братья.
– Мы предлагаем тебе стать частью нашей силы. Лучшей ее частью.
– Лучшей? – усмехнулся Горс. – А кто предлагает? Ты, Мердок?
Да, точно! Мердок! Так звучало имя говорившего с ним Феникса Братства! Не очень сильного, кстати, Феникса. Во всяком случае, более слабого, чем Горс.
– Или он? – Горс кивнул на Магистра.
Тот пока стоял молча. Чуть позади. Но при этом смотрел на Горса прямо. Смело. Уверенно. Насмешливо. Обычный слуга при хозяине так смотреть на ровню хозяина не станет.
Магистр Мертвого Братства был в длинной просторной накидке, под которой могут быть укрыты и богатые одежды, и оружие, и колдовские предметы. Кто он? Какую роль играл Магистр на людях? Какой личиной прикрывался? Жрец? Маг? Колдун? Царь? Влиятельный вельможа? Военачальник?
– Мы вместе приглашаем тебя вступить в Братство, Горс, – мягко и вкрадчиво произнес Мердок. – И я, и Птеохотем будем рады видеть тебя в наших рядах.
Птеохотем… А так звали Магистра.
– Погасший Факел – уже сейчас одно из самых сильных Братств.
Ну да, конечно… Мердок и Птеохотем представляли интересы «факелов».
– А когда ты присоединишься к нам, мы станем еще сильнее.
– Когда я присоединюсь к вам? – Горс усмехнулся. – А если я не захочу увеличивать силу «факелов» своей силой?
– Ты сделал выбор в пользу другого Братства? – Взгляд Мердока сделался холодным, голос зазвучал сухо и жестко.
* * *
– Не стану скрывать, не ты первый предлагаешь мне новое Посвящение, – признался Горс. – Но никто еще не получил от меня согласие. И не получит. Я не намерен вступать в Братства Мертвых. Ни в одно из них. Я хочу остаться сам по себе.
– Думаешь, тебе это позволят?
– Я сумею за себя постоять.
– Да пойми же ты, Горс! – Мердок быстро терял терпение. – Уже началась дележка мира, в которой одиночке не достанется ничего. Ты что, хочешь вечно ходить с сумой пилигрима? – Феникс Мертвого Братства кивком указал на сумку Горса.
– А я ни на что и не претендую.
– Брось! – поморщился Мердок. – Власть, сила, могущество, влияние – это никого не может оставить равнодушным.
– Тогда скажи, кому будут принадлежать власть, сила, могущество и влияние в случае победы «факелов» – тебе или ему? – Горс посмотрел на молчаливого Магистра.
– Почему ты нас противопоставляешь? – Мердок, уязвленный вопросом собеседника, нахмурился. – Если бы не было меня, не было бы и его. Он бы не стал тем, кем является сейчас. Он вообще умер бы еще лет сто назад. Птеохотем многим обязан мне.
– А ты – ему, не так ли? Ты ведь воздействуешь на людей не напрямую, а через его посредничество. Он знает смертных лучше. Он управляет ими, а не ты.
– О чем ты говоришь, Горс?! – голос Мердока стал злее и громче.
– О том, что вижу. Со стороны, знаешь ли, многое видится лучше. Все идет не так, как ты рассчитывал. Ситуация в вашем Братстве уже изменилась не в твою пользу. Скажу больше: изменился ты сам, Мердок. Потому что готов не замечать и принимать эти перемены.
– Я Феникс Братства Погасшего Факела, которое сам же и создал! Это единственное изменение.
– Ты – Феникс «факелов», но они – не твои «факелы». Мертвецы, которым Посвященные дали новую жизнь и старые знания, ведут свою игру. Поэтому я никогда не войду ни в одно Мертвое Братство.
– Замолчи, Горс! – процедил Феникс «факелов».
– А это поможет? Ты услышал, что я тебе говорю, Мердок? Если не хочешь слушать меня, прислушайся хотя бы к словам своего Магистра и к своим мыслям. И постарайся понять, что первично, а что вторично. Птеохотем уже сейчас оказывает влияние на тебя. Неужели до тебя не доходит, что не ты, а он главенствует сейчас в вашем Братстве?
– Это не так! – вскинулся Мердок. – Мы вместе управляем Братством и прислушиваемся к мнению друг друга.
– Ты, может быть, и прислушиваешься к мнению своего Магистра. Но он – вряд ли. Вот в чем кроется твое поражение и его победа. Власть, сила, могущество и влияние, за которые вы бьетесь вместе, плохо делятся надвое. И еще хуже – на большее количество частей. Лидер должен быть один. Но ты утрачиваешь контроль над Братством и вместе с контролем – лидирующие позиции. Пройдет время, и не ты будешь отдавать приказы тем, кого называешь Братьями. Они станут помыкать тобой и использовать тебя. Им, а не тебе будет принадлежать все, чего добьется ваше Братство.
Мердок смотрел на Горса недобрым взглядом. Тяжелая пилигримская сумка давила на плечо. Горс продолжал, все еще надеясь убедить Посвященного в том, в чем убедить его уже было нельзя.
– Возможно, в каком‑нибудь другом Братстве, где Феникс окажется достаточно мудр, чтобы дать право голоса многим, сам он тоже сможет удерживаться у власти, пока Магистры будут соперничать между собой, но ты, Мердок, выстроил слишком прочную и основательную пирамиду. Ее вершину, которую ты готовил для себя, займет другой. Уже занимает. И ты либо слепец, либо глупец, раз не замечаешь этого.
– Если ты сейчас же не замолчишь, Горс… – не сказал, а проскрипел Феникс «факелов». Но не смог закончить фразы. То ли из‑за душившего его гнева, то ли все‑таки из‑за осознания горькой правды.
– Скажи, ты сам хочешь вмуровать меня в свою пирамиду под чужим троном? – Горс невесело усмехнулся. – Или тебе подсказал эту идею твой Магистр, чьи мертвецы сейчас подкрадываются ко мне со спины? – Он кивнул на лес колонн позади себя.
Глупо было скрывать такую засаду. Фениксы, полные жизни, остро чувствуют холодную пустоту смерти. А сильные Фениксы чувствуют ее немного раньше, чем остальные.
Мердок растерянно повернулся к Птеохотему. Так и есть! Он не в курсе того, что замыслил его Магистр. Иначе объяснил бы Птеохотему, что устраивать подобную ловушку Посвященному не стоит.
– Посмотри на себя, Мердок! – Горс все еще пытался воззвать к разуму собеседника. – Ты уже сейчас не можешь говорить с другим Фениксом, не посоветовавшись со своим Магистром и не получив его одобрения. Ты не в силах самостоятельно ответить на простой вопрос. Ты не знаешь, что делают твои Мертвые Братья без твоего ведома. А что будет дальше?
– Заткнись! – визгливо, как женщина, выкрикнул Мердок. Некогда могущественный и достойный уважения Посвященный.
– Как хочешь. Нам все равно говорить больше не о чем. А мне пора уходить, – Горс поправил суму на плече.
– Погоди, Феникс, – вперед выступил Магистр Птеохотем. – Не спеши.
* * *
Вот теперь – да, теперь правильная картина: мертвый Магистр впереди, Феникс, подаривший ему посмертную жизнь, чуть сзади, за его плечом. Пока – чуть сзади. А куда Мердока задвинут со временем, об этом сейчас можно только гадать.
– Мы пригласили тебя к сотрудничеству и союзу, Горс. – Магистр говорил ровным спокойным голосом уверенного в себе и своих силах человека. Мертвого человека… – Ты отказался. Но если ты предпочитаешь не иметь дел с «факелами», впредь и мы не сможем относиться к тебе как к другу и союзнику. Хотя бы потому, что тебя может привлечь или вынудить перейти на свою сторону другое Братство. В общем, ты не оставляешь нам выбора, Феникс.
– Вам или тебе, Птеохотем? – с усмешкой уточнил Горс.
– И мне тоже. Мне жаль…
Магистр сделал знак рукой. Из‑за колонн выступила таившаяся там стража. Еще одно наглядное подтверждение правоты Горса: приказывал здесь Птеохотем, а не Мердок.
Феникс Братства отвел глаза. Что ж, теперь ему придется прятать взгляд всякий раз, отдавая бразды правления тому, кем Мердок наивно предполагал повелевать.
Кто‑то из стражников держал веревки и ремни, кто‑то – луки и копья, кто‑то уже шептал заклинания.
Но «факелы» просчитались. Горс понимал, что его не отпустят с миром. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый. Мертвецы из других Братств, не получив от Горса согласия на сотрудничество, всякий раз пытались пленить упрямого Феникса‑одиночку. Мертвые Братства хитры и коварны, но их хитрость и коварство слишком предсказуемы.
Когда Горс начал произносить магическую формулу, сумка с его плеча уже упала на пол. В ней не было вещей. Сумка была набита герметичными глиняными сосудами с концентрированной магической энергией. Такая заготовленная впрок пассивная магия не просачивается наружу, ее нельзя распознать и почуять, но она способна многократно усилить действие любых заклинаний.
Глиняные сосуды разбились, а их незримое содержимое выплеснулось наружу и мгновенно вплелось в словесную вязь.
Первое заклинание закрыло Горса непроницаемым магическим щитом, отбросив вражеские заклятья, стрелы, копья и арканы.
Второе – сбило с ног колдунов, стрелков, метателей копий и веревок, а заодно погасило холодные огни магических светильников.
Третье – обрушило неровные колоннообразные подпорки.
Под камнепадом устояли только двое противников: Мердок и Птеохотем, сумевшие объединить свои силы и вовремя прикрыться.
Впрочем, вступать в борьбу ни с ними, ни с копошащимися под обломками Мертвыми Братьями Горс не намеревался. Его последнее заклинание пробило стену.
Пока Феникс и Магистр Братства Погасшего Факела пытались совладать с падающими камнями, прорвать пылевую завесу и зажечь свет, Горс по дымящемуся пролому перенесся далеко за пределы устроенной ему ловушки. В ТЕ времена и при помощи ТОЙ магии можно было творить и не такое. Особенно, если приготовиться заранее. И если заклинания произносил по‑настоящему сильный Феникс.
Сумка, наполненная черепками, осталась на полу. Горс исчез. Он с самого начала решил уходить налегке. Так больше шансов уйти быстро.

Глава 5

– Ага, проснулся? Молоток!
Еще бы не проснуться!
В закутке, где спал Дмитрий, чем‑то громко шурудил Метис. Вольный шарился между нарами, и его лыбящаяся физиономия нависла как раз над Дмитрием. Надо полагать, вместо солнца, которого в подземной лежке быть не могло по определению. Лицо Метиса было, конечно, не столь лучезарно, как небесное светило, но скалилось во все зубы, явно стараясь ему уподобиться. Охотник пребывал в отличнейшем расположении духа.
– Вовремя зенки разлепил, Митек! – балагурил он. – А то мы тебя тут уже будить собирались.
– Правда? – пробурчал Дмитрий. – Только собрались? Не начали?
Его слова были пропущены мимо ушей.
– Ты того, вставай давай. На выход готовься.
– А что стряслось‑то?
– Прогуляться надо.
– Мне надо? – голова спросонья соображала плохо.
– Митек, ты дурак или спишь еще?
– Сплю, – признался Дмитрий.
– Ну, так подъем, елы‑палы! Скоро выходим. Переоденься вот… – Метис наконец нашел то, что искал. На кровать Дмитрия полетели шмотки, на которые даже смотреть не хотелось – не то что надевать. Потертые джинсы, покрытые какими‑то омерзительными потеками, замызганная рубашка без верхней пуговицы и с надорванным воротником, рваная грязная куртка с большим капюшоном, драные кроссовки…
Дмитрий непроизвольно отстранился.
– Не бойся, заразу не подхватишь. Это просто для виду. Грязевой камуфляж. Под бомжа, понимаешь?
Дмитрий немного успокоился. Попытался убедить себя, что камуфляжная «грязь» – это не грязь. Обнадеживающим признаком было уже то, что одежда не пахла. Вообще. Результат «дезинфекции», наверное. Дмитрий осторожно потрогал «униформу» Вольных. Нет, на ощупь грязи тоже не ощущалось. И правда, камуфляж, выходит… Но все же это радовало мало.
«Пришло время становиться бомжем», – с тоской подумал Дмитрий, перебирая барахло. Одежда была великовата.
– Под размер не подгонял, извини, но для бича оно и не важно.
– Может, объяснишь, куда идем? – спросил Дмитрий, без особой охоты влезая в псевдобомжацкие шмотки.
– Метро патрулировать будем, – ответил Метис. – По Кольцевой покатаемся. Ну и еще кое‑какие делишки провернем. Костян велел взять тебя в пятерку вместо Коша. У Коша еще рука не зажила, а тебе вливаться в коллектив нужно. И чем скорее, тем лучше. Твое оружие на первое время… – Метис протянул Дмитрию небольшой нож с широким клинком и зазубренным лезвием, бросил рядом кожаные ножны: – Спрячешь под одежду, чтобы незаметно было. Там у тебя на подкладке и в рукавах кармашков и креплений всяких до фига и больше.
Дмитрий безмолвно уставился на многослойную корку «тлена», покрывавшую нож. Как‑то непривычно с таким охотиться. После пистолетов‑то да автоматов.
– Нормальная вещь, – заверил Метис. – Если дойдет до драки, режь, руби и коли. Главное – много и часто, чтобы побольше «тлена» занести.
– А пистолет – никак? – без особой надежды спросил Дмитрий.
– Никак, Митек, совсем никак, – развел руками Вольный. – С боеприпасами у нас напряг. И обрез не проси: его трудно прятать без сноровки. Да и шумная вещь. Не для городских улиц.
– Так, а это… А «маска»?
Которая лучше любого глушителя.
– А мертвяки, которые «маски» чуют?
Понятно. Придется пока обходиться ножом.
– Ну, тепловизор хотя бы дашь?
Надо же знать, кого резать. «Если дойдет до драки».
– Держи, – Метис протянул ему тепловизор, замаскированный под такую же пивную банку, как у него самого. Затем вручил фонарик. Не ультрафиолетовый – обычный, диодный: – Это тоже возьми. Пойдем под землей – пригодится.
– Ну? Готов к подвигам, новенький? – в их закуток заглянул Костян. Улыбнулся. – А‑а, вижу, что готов. Теперь только морду раскрасить надо, чтобы «скорпы» не дай бог не узнали.
– Как это «раскрасить»? – опешил Дмитрий.
– Эй, Катюха! – старшой позвал женщину, которая прежде занималась стряпней. – Сделай‑ка нам из новичка красавца.
Женщина подошла к Дмитрию с каким‑то узелком. Развязала…
Та‑а‑ак. Парики, накладные бороды, усы, грим…
– Мы в пластической магии не сильны, поэтому обходимся более примитивными средствами, – объяснил Костян. – Но Катя тебя сейчас не хуже пластика намарафетит. Она – профи. Раньше гримером на киностудии работала, так что свое дело знает. Быстренько тебя в бомжару превратит. Настоящего. Стопудового.
– Настоящего и стопудового – не надо, – попросил Дмитрий, но его, кажется, никто не услышал.
Действительно, вышло «быстренько». И вполне себе качественненько. По окончании процедуры Дмитрий сам себя не узнал. Из зеркала на него смотрел пожилой бродяга – бородатый, усатый, лохматый и бровастый. Лицо было изрезано глубокими морщинами, под левым глазом красовался большой фиолетовый фингал, перекосивший всю физиономию, на носу выросла бородавка, кожа казалась сухой, нездоровой и темной от въевшейся «грязи». Такая харя прекрасно гармонировала с бомжеским нарядом.
«Теперь если с Бронским столкнусь нос к носу, хрен он меня узнает, – с удовлетворением подумал Дмитрий. – И главное, никакой магии!»
Но на самом деле встречаться с Магистром «скорпионов» не хотелось даже в таком виде.
– Отлично! – похвалил работу гримера Костян и посоветовал Дмитрию: – Но ты все‑таки капюшончиком прикрывайся. Так, на всякий случай.
Дмитрий послушно натянул на голову огромный, закрывающий пол‑лица башлык.
Затем Катерина столь же мастерски загримировала Метиса.
– Держи, – Костян протянул вожаку пятерки два свертка – красный и черный. – Красный пакет передашь трехвокзальным, черный – скинешь в почтовый ящик на Баррикадной. Там заберут.
Оба пакета скрылись в бездонных карманах куртки Метиса, тоже закамуфлированной «под бомжа».
– Чего это тебе Костян всучил? – поинтересовался Дмитрий, когда они вышли из жилой части лежки. Пошутил: – Деньги, что ли?
Оказалось – угадал.
– Угу, – кивнул Метис. – Деньги.
– И много? – удивился Дмитрий.
– До хрена.
– А на хрена?
– Надо, – прозвучал короткий ответ. Который, впрочем, Дмитрия не устроил.
– Мы что, в таком виде, – он окинул взглядом свой прикид, – на шопинг отправляемся?
– Остряк, блин, – фыркнул Метис. – Информаторам нужно заплатить.
Однако!
– У вас есть информаторы?
– А ты думал? Мертвяков нужно искать по всему городу. А нас в группе сам видел сколько. Не шибко много, в общем. Приходится нанимать помощников, которые не задают лишних вопросов, раздавать им тепловизоры и ставить задачи. Ну и оплачивать их услуги, разумеется.
– И кто же эти помощники?
– Разные люди, – уклончиво ответил Метис.
– Бомжи?
– Большей частью они.
* * *
Из лежки выходили знакомым уже путем. Метис разблокировал спусковой механизм самострела и заклинанием убрал стену, преграждавшую дорогу. Пятерка Вольных, полноправным членом которой являлся теперь и Дмитрий, снова оказалась в коллекторе ливневой канализации.
Здесь задержались еще ненадолго. Включили фонарики. Метис вынул из кармана какую‑то миниатюрную масленку и невесело вздохнул.
– Что это? – спросил Дмитрий.
– Бомжацкий одеколон, – скривился Метис. – Действует двадцать четыре часа.
– Как действует? – Дмитрий встревожился. – Зачем?
– Чтобы пахнуть. Вонять то есть.
– Чего‑чего?!
– Бомж, который не воняет, вызывает подозрения, – Метис вертел в руках масленку, словно шприц со смертельной инъекцией. – А тут одной капли хватит. Сам останешься чистый, а амбре вокруг будет стоять такое, будто три года в общественном сортире жил.
– Мерзость какая, – поморщился Дмитрий.
– Зато ни один полицай не подойдет и не обыщет. Если тебя будут прогонять, то на расстоянии и зажав нос.
Метис, наконец, решился. Капнул из масленки себе на рукав.
Духан ударил сразу, причем такой ядреный, что аж по глазам резануло. Запах помойки, мочи, грязного человеческого тела, давно не стиранной одежды и еще какой‑то пакости. Ужасная, тяжелая вонь бомжатины. Почти такая же непереносимая, как запах «тлена», соприкоснувшегося с мертвой плотью.
Впрочем… Дмитрий подумал о том, что содержимое масленки могло бы маскировать и забивать даже «тленовый» аромат. А ведь это очень кстати, если Охотник вдруг измажется пеной, хлещущей из мертвяка. Может быть, это одна из причин, по которой Вольные прикидываются бомжами?
Следующая капля «одеколона» упала на одежду Дмитрия. Зловоние стало еще сильнее. Теперь оно исходило и от него тоже. Затем масленка пометила остальных членов группы. Казалось, дышать в замкнутом пространстве подземелья стало невозможно.
– Фу‑у‑у! – простонал Дмитрий. – Ну и запашок, блин!
– Прилипчивая штука, – согласился Метис. – С непривычки на нюх сильно давит. И рассеется теперь не скоро. Но это – наша защита. Профессиональные издержки, так сказать.
Что‑то похожее Дмитрий уже слышал. От Кристины. Когда впервые спускался в канализационный коллектор.
– Ничего, скоро привыкнешь, – успокоил его Метис. И скомандовал: – Пошли.
Привыкнешь? В это верилось с трудом. Но чем дальше они уходили от лежки, тем меньше Дмитрий обращал внимания на вонь. Нет, она не становилась слабее. Дмитрий и вправду привыкал.
– Кучковаться не будем. Разделяемся, выходим в метро и – на Кольцевую, – Метис на ходу давал подчиненным вводную. – Мы с Митьком – через Площадь Ильича – на Марксистскую, оттуда – на Таганскую. Остальные заходят в метро через Римскую. Лещ, ты едешь до Крестьянской заставы, переходишь на Пролетарскую, потом по Таганско‑Краснопресненской линии добираешься до Баррикадной. На Кольцевую пересядешь там. Гриня, Рябой, вы разными поездами едете на Чкаловскую. Гриня, ты переходишь на Курскую и сразу – на Кольцо. Рябой, пересаживаешься на Арбатско‑Покровскую и прешь до Киевской. Дальше – как обычно. Кружим по Кольцевой, проверяем станции, высматриваем мертвяков. Друг с другом не пересекаться, под камерами не маячить. Если кого‑то вытурят из метро, снова входить через другую станцию. Если засекаем «тело» – фиксируем и по возможности отслеживаем маршрут. Только без самодеятельности. Для ликвидации вызывать всю группу. В экстренных случаях разрешаю использовать мобильники.
– Откуда у вас телефоны? – полюбопытствовал Дмитрий. Все‑таки покупка симки требует как минимум паспортных данных.
– Эксы, – коротко объяснил Метис.
Понятно. Ворованные…
– Есть вопросы по существу?
Вопросов не было.
– Тогда расходимся.
И… они действительно разошлись.
Метис раздвинул заклинанием стену ливневой канализации. Предводитель группы и Дмитрий свернули в открывшееся боковое ответвление, остальные проследовали дальше по коллектору.
Еще одно заклинание закрыло стену. Где‑то совсем близко прогремел поезд. До метро было рукой подать.
* * *
Некоторое время Метис и Дмитрий шли молча. Судя по обилию толстых грязных кабелей и попадавшимся на пути распределительным щиткам, они двигались по какому‑то метрошному техходу. Трижды натыкались на запертые железные двери, которые, впрочем, Метис открывал без особого труда и даже без помощи магии: у него в карманах имелись подходящие ключи. Дважды пришлось лезть через люки по узкому грязному лазу. Оба при этом здорово перепачкались, и Дмитрий в очередной раз убедился в целесообразности бомжацкой одежды. На любой другой грязь смотрелась бы подозрительно. А так бомж – он и есть бомж, что с него взять?
Грохотали проносящиеся мимо поезда. Один раз Дмитрий даже увидел промелькнувшую вереницу огней. Метис шагал быстро и уверенно. Видно, что не в первый раз ходит по этому лабиринту, но Дмитрию с непривычки было не по себе.
– Давно хотел спросить, – чтобы хоть как‑то заполнить паузу, заговорил он. – Почему тебя Метисом зовут? Из‑за твоих ножей?
– Из‑за моих кровей, – хмыкнул Вольный. – Что, не заметно?
– Ну… есть что‑то такое. Но вообще‑то да, не очень заметно.
– У меня дед – чистокровный латинос. Из Колумбии родом.
– Охренеть! – только и смог выдать Дмитрий.
– Угу.
– А он что, тоже Охотником был, дед твой?
– Ну да, – Метис даже удивился такому вопросу. – Охота на мертвяков – дело семейное. Ты не знал?
– Знал, – быстро ответил Дмитрий, проклиная себя за неосторожность. – Просто я сам это… ну, не потомственный.
Метис вздохнул:
– Потомственных Охотников в наше время мало осталось. Приходится привлекать и обучать людей со стороны. Но ничего. – он усмехнулся. – Станешь основателем новой охотничьей династии. Дело полезное. Может, твои внуки еще гордиться тобой будут, как я – дедом.
– А как твой дед оказался в России? – поинтересовался Дмитрий.
– «Кости», – с ненавистью процедил Метис.
– Что? – не понял Дмитрий.
– Орден Кости.
– Криминальное Братство? – Дмитрий вспомнил уроки Кристины. – Наркоторговля?
– Да. Есть места, где «кости» особенно сильны. Колумбия – одно из таких мест. В общем, обычное дело. Группа деда валила мертвяков‑наркоторговцев. Потом группу накрыли картели. Уцелел только дед. И то – чудом. Покинул страну. Улетел за океан. «Кости» преследовали его по всей Европе, но в Москве потеряли след.
– Российские Охотники укрыли? – догадался Дмитрий.
– Российские Вольные Охотники, – уточнил собеседник.
– И ты стал Метисом?
– Стал. Прошлое тяжело забывается. Особенно, если забывать его не хочется.
– А Костян? – осторожно спросил Дмитрий.
– Что Костян? – переспросил Метис.
– Он кто был в прошлом?
– А он всегда был Костяном, – усмехнулся Метис. – Коренной московский Вольный Охотник.
Но потом все же добавил:
– Вообще‑то раньше он каскадером в кино работал. Ну, для прикрытия. Очень удобно было. Дублеров мало кто знает – можно сильно не светиться. И в то же время вертишься среди киношников, видишь известных людей, присматриваешься к их окружению. Костян так, кстати, вычислил и замочил Магистра «кипарисов». Самого главного.
– «Кипарисы» – это те, которые поп‑культуру и масс‑искусство курируют? – вспомнил Дмитрий.
– Они самые, – подтвердил Метис. – Орден после той диверсии до сих пор не может оправиться. У них сейчас полный разброд и шатание: власть делят. А Костяну пришлось сваливать от киношников. Ушел в подполье вместе с подругой.
– С какой подругой?
– С Катериной. Гримершей. Теперь вот руководит группой. Ну и иногда берется за заказы…
– Какие заказы?
– Разные. Скажу тебе по секрету, Митек, он и с вашими «скорповскими» Охотниками тоже сотрудничал.
«Да уж, великий секрет!» – подумал Дмитрий. Но вслух прокомментировал «новость» как от него и ожидали:
– Круто!
– Правда, он на внештатной основе работал, – уточнил Метис. – К Охотничьей базе его не допускали. Так, привлекали на разовые мероприятия. Если надо было следы замести, ну или там машину пригнать‑угнать.
«Или хвост за собой увести», – Дмитрий не забыл, как однажды Костян помог им с Кристиной уйти от мертвяцкой погони.
Из темных грязных техходов они вышли в освещенные коридоры с обшарпанными стенами и гулким железным полом. Здесь пришлось передвигаться осторожнее, но, к счастью, по пути никто не встретился.
– Все, пришли, – Метис остановился перед очередной запертой дверью. Улыбнулся: – Зайцем сегодня в метро прокатишься.
За дверью послышался звук отходящего поезда. Выждав секунду‑другую, Метис провернул ключ в замке, чуть приоткрыл дверь, выглянул…
– Идем! Быстро!
А еще пару секунд спустя Дмитрий закрыл за собой дверь с надписью «Посторонним вход запрещен».
Так они и не входили. Они воспользовались этой дверью на выход.
Вышли на Площадь Ильича. На двух бомжей, появившихся в конце платформы, внимания никто не обратил. Разве что…
– Камера! – шепнул Дмитрий, заметив глазок объектива, смотрящий в их сторону.
– Не боись, – успокоил Метис. – Эту камеру контролируют из лежки. Костян сделает что нужно. Нас видно не будет.
Они укрылись между массивными и угловатыми квадратными колоннами. Там и дождались состава до Марксистской.
Зашли в вагон. Глядя из‑под капюшона, Дмитрий видел, как кривятся и отворачиваются от них пассажиры. Однако возмутиться вслух решила лишь одна пожилая женщина.
– У‑у‑у, алкашня проклятая! – прошипела недовольная пассажирка, призывно стреляя глазами по вагону. – Бомжары вонючие! Их каждый день гонят из метро, а они все равно катаются. Откуда только лезут‑то?
Дмитрий улыбнулся. Эх, знала бы ты, тетя, откуда!
Другие пассажиры женщину не поддержали, и та, поджав губы, вскоре умолкла.
* * *
Вышли на Комсомольской. Метис, настороженно осмотрев станцию, мотнул головой:
– Выскочим из метро ненадолго.
Дмитрий вспомнил о пакетах с деньгами, которые вручил Метису Костян. Гонорар информаторам…
Пока поднимались на эскалаторе, Дмитрий выслушал объявление‑просьбу невидимого диктора сообщать сотрудникам полиции о гражданах в грязной одежде. Сразу стало не по себе. В плотной людской цепочке на эскалаторе они такими были одни, и казалось, все взгляды сейчас прикованы к ним. А ставить «маску» Метис не счел необходимым.
– Да не напрягайся ты, – шепотом посоветовал он. – Никому до нас дела нет. Ты сам‑то раньше часто жаловался на бомжей и попрошаек в метро?
– Ни разу, – признался Дмитрий.
– Вот и у них у всех, – Метис окинул выразительным взглядом пассажиров, поднимавшихся вверх плотным молчаливым потоком, – и без нас забот хватает. Да и полицейские мараться не захотят.
Действительно, на лицах окружающих застыло безразличие. От двух бродяг, затесавшихся в толпе, «жильцы» брезгливо отводили глаза. Эх, знал бы кто‑нибудь из них, сколько бабок прячет в своей грязной куртке Метис!
Они вышли на Комсомольскую площадь. Тот еще бомжатник, кстати.
Поднялись по подземному переходу возле Ленинградского вокзала. Дмитрий увидел нескольких бичей, слоняющихся поблизости. Особенно его поразила одна картина, столь же колоритная, сколь и омерзительная.
Пьяный бомж сидел на парапете над переходом, свесив голову на грудь и безвольно опустив руки. Мутные глаза задумчиво смотрели в пустоту. На бесстрастном лице застыло выражение философского спокойствия. Со стороны могло показаться, будто бродяга размышляет о проблемах мироздания и никак не меньше. При этом его ширинка была расстегнута, а все хозяйство торчало наружу. «Мыслитель» как ни в чем не бывало мочился прямо в переход. Желтая струйка стекала по ступенькам. Народ сторонился, матерился, но подходить к бомжу никто не решался. Правильно сказал как‑то Метис: неприкасаемым быть очень удобно. Но все же до чего противно, что приходится теперь и себя ассоциировать с такой вот публикой! Дмитрий поморщился. Отвернулся.
– Наше место! – Метис перехватил его взгляд. – Здесь можно встречаться с информаторами и курьерами, не таясь и без «маски», – никто ничего не заподозрит. Ладно, идем обратно.
Обратно?! Уже?! Судя по всему, передача денег состоялась, пока Дмитрий пялился на «мыслителя»: от Метиса, пошатываясь, удалялся какой‑то бомж. Как пакет с деньгами перекочевал к нему, Дмитрий не видел, но довольное лицо Метиса свидетельствовало о том, что операция прошла успешно.
– Слышь, а этот, случайно, не из ваших? – Дмитрий кивнул на «мыслителя», вяло застегивающего ширинку непослушными пальцами.
Метис осклабился:
– Это отвлекающий маневр. Отводит глаза не хуже маскирующих заклинаний.
Да уж! Не то слово!
Обратно в метро они возвращались обычным путем. Влились в толпу, подошли к турникетам. Народ воротил носы, но в давке, обычной для привокзальных станций, оградить себя от общества бомжей было невозможно. Метис вынул из кармана билет метрополитена. Карточка дважды коснулась желтого круга валидатора. Метис пропустил вперед Дмитрия, следом прошел сам. Препятствий им чинить никто не стал.
* * *
Второй раз они вышли на Баррикадной. Удалились от метро на приличное расстояние. Зашли во дворы.
Дмитрий помнил, что нужно передать кому‑то еще один пакет. Костян говорил – через почтовый ящик. Интересно, в каком подъезде находится этот секретный передаточный ящичек Вольных? И как они попадут за железные двери с домофонами и злыми консьержками?
То, что сделал Метис, Дмитрий ожидал меньше всего. Проходя мимо контейнера для мусора, Вольный бросил черный сверток с деньгами туда.
Дмитрий озадаченно уставился на Охотника.
– Все, уходим, – Метис потащил его в сторону.
Отошли в переулок. Только здесь Метис отпустил спутника.
– Это и есть ваш почтовый ящик? – Дмитрий оглянулся на мусорный бак.
– А чем он плох? – улыбнулся Метис.
– Разве это надежное место?
– А разве нет? Согласись, мало кто станет копаться в мусоре. Ты вот станешь?
– Я – нет, – передернул плечами Дмитрий. – Но…
– Но?
– Ну не знаю… А если заглянет какой‑нибудь случайный бродяга, который вообще не при делах, и сопрет то, что предназначается другим?
– Не‑е, случайный не заглянет и не сопрет, – уверенно ответил Метис. – Тут территория поделена четко, как у мафии. Чужаков на свои хлебные места никто не пускает.
– А если мусор просто вывезут?
– Не успеют, – усмехнулся Метис. – Наши люди изучили график движения мусоровозов и проверят контейнер еще до появления коммунальщиков. Ага, глянь‑ка, получатель бандерольки уже здесь.
Из соседнего переулка вышла старушка, одновременно жалкая и мерзкая на вид. Грязная… даже издали видно, насколько грязная. Из тех одиноких и несчастных пенсионерок, которые, оставшись без родственников или будучи брошенными ими, потеряв или пропив квартиру, собирают бутылки, клянчат мелочь, спят на лавочках, неизвестно чем питаются, неизвестно где ночуют и вообще неизвестно как доживают свой век.
Старая бомжиха была одета в какие‑то жуткие тряпки, наслаивающиеся друг на друга, как капустные листья. На спине – горб, на плече – замызганный сумарь, в руках – клюка. Опираясь на три точки, бабулька походкой Шапокляк ковыляла к мусорным контейнерам.
Она сразу же подошла к тому ящику, куда были сброшены деньги. Без тени брезгливости перегнулась через грязный край, над которым вились мухи. Клюкой‑палкой поворошила содержимое бака. И – опля! – выудила сверток, оставленный Метисом. Старуха явно знала, что ей здесь следует искать.
Развернула пакет. Заглянула внутрь. Воровато огляделась по сторонам. Сунула добычу в сумку и заковыляла обратно. Другие ящики бабка даже не стала проверять.
– Это что, ваш э‑э‑э?.. – Дмитрий замялся, не зная, как правильно назвать бабку.
– Курьер, – подсказал Метис.
– Хороший курьер! Главное – быстрый.
– Главное – незаметный и не вызывающий подозрений, – серьезно сказал Метис. – Такого даже нашей доблестной полиции в падлу будет проверять.
Что ж, в этом тоже была своя правда.
* * *
Уже когда подходили к метро, у Метиса звякнул телефон. Прежде чем вытащить трубку из кармана, Вольный огляделся по сторонам и свернул в укромный закуток между двумя киосками. Дмитрий последовал за ним.
Странное это зрелище: бомж с мобилой. Впрочем, телефон у Метиса был из самых простых и дешевых. Не очень подозрительно, даже если кто и увидит. Дмитрий мельком глянул на черно‑белый экранчик. Какая‑то бредовая SMS‑ка… Бессвязный набор не слов даже – букв. Смысла сообщения Дмитрий так и не понял. «Шифруются», – догадался он.
Метис ловко отстучал ответ. Спрятал телефон.
– Быстро в метро, – приказал он и ускорил шаг.
– Что‑то случилось? – заволновался Дмитрий.
– Лещ засек мертвяков, – Метис потер руки. – Кажись, большая драчка будет.
Он объявил об этом таким радостным тоном, будто намечался великий праздник. Что‑нибудь вроде Всемирного Дня Вольных Охотников.
– Мертвые Братья засветились на Парке Культуры, – продолжал Метис. – Оттуда поехали на Спортивную. Сейчас там колдуют. Причем нехило так. Поставили «маску» и, похоже, Мост тянут.
– Какой мост? – не сразу дошло до Дмитрия.
– Для жертвоприношения! – уже с ноткой раздражения объяснил Метис. – Чтобы орденский Феникс мог собрать жизненную энергию, не появляясь на месте Ритуала.
Жертвоприношение! Ритуал! Дмитрий насторожился.
– Что за Братство?
– Откуда я знаю? – удивился вопросу Метис. – Я этим мертвякам ультрафиолетом на плечо не светил. Лещ – тоже. Да и какая разница‑то?
«Ну да, – вспомнил Дмитрий. – Для Вольных Охотников – никакой».
– Короче, Мост мощный. «Тела» готовят настоящую бойню в метро. Теракт, крушение поезда или еще какую‑нибудь пакость. Должно быть много трупов. Нужно предотвратить это безобразие. По возможности. Рад, Митек?
Дмитрий не успел ничего ответить, а Метис уже продолжил с мечтательной улыбкой:
– У нас появился шанс потрепать мертвяков.
«Интересно, что для него важнее, – подумал Дмитрий, – сорвать Ритуал и «по возможности» предотвратить жертвоприношение или «потрепать мертвяков»?»

Между глав 

Формирующийся жертвенный Мост Егерь заметил еще из центра. Настроенное на охотничий режим зрение не могло пропустить такое. Взгляд, высматривающий Живые Нити, зацепился за темную размытую полурадугу, зарождающуюся над крышами столичных высоток и протянутую куда‑то в район Лужников. Не имеющая подъема расплывчатая дуга, подобно дымному следу от упавшего самолета, опускалась вниз, указывая место предстоящего Ритуала.
Жертвоприношение, судя по всему, планировалось большое и кровавое. А там, где «жильцов» приносят в жертву, непременно будут и мертвяки, осуществляющие Ритуал. А где мертвяки – там и Нити.
След от наведенного Моста был четкий, ясный, накачанный магией. Как и до лжно при массовом жертвоприношении. Но именно это и смущало Егеря.
Как‑то оно все было… Слишком броско, призывно и ярко. Как неоновая вывеска в ночи. Подозрительно слишком. Словно кто‑то специально кричал: «Здесь будет Ритуал и Живые Нити!»
Егерь не тешил себя надеждой, что московские Братства еще не знают о его появлении. Да, он уничтожал трупы мертвяков, сорванных с Живых Нитей, но орденских Фениксов, питающих Нити, этим не обманешь. Их можно только ввести в заблуждение на какое‑то время, пока Орден не хватится пропажи. А потом… Когда Феникс проверит выкачанную Нить исчезнувшего Мертвого Брата, он непременно почувствует в ней пустоту.
В общем, следовало соблюдать осторожность.
Прежде чем приближаться к месту намечающегося Ритуала, Егерь решил немного покружить по окрестностям. Лучше всего для этого подходило такси: не надо угонять машину, использовать магию, отвлекаться на дорогу, а можно целиком и полностью сосредоточиться на осмотре местности.
* * *
Садясь в машину, он машинально проверил водителя – усатого, угрюмого и неразговорчивого кавказца. Нет, не мертвяк: над левым плечом таксиста Живая Нить не вьется. Егерь обрисовал маршрут. Водила кивнул. Поехали…
Вскоре появился повод для беспокойства. Начали попадаться Мертвые Братья. Сначала вроде немного, потом, по мере приближения к Лужникам, – все больше. Нити, словно хвостики, колыхались над плечами прохожих, водителей, полицейских… Причем Нити разных оттенков, разных Орденов.
Очень интересно. Если Ритуал готовит какое‑то Братство, почему вокруг так много посторонних «тел»? Нет, то, что наблюдатели конкурентов сбегаются на место чужих жертвоприношений, – обычное дело. Но чтобы в таких количествах…
Конечно, все это могло оказаться простым совпадением. Однако Егерь не любил подобных совпадений.
Соблазн по‑быстренькому выкачать пару‑тройку Нитей был велик, но опасность была еще больше, и Егерь воздержался от активных действий.
Он остановил такси, расплатился, вышел. Побродил по улицам. Зашел в пару магазинчиков, заглянул в неприметную кафешку. В кафе обнаружил еще нескольких Мертвых Братьев. Те словно прятались там от глаз прохожих и ждали чего‑то. Чего? Приказа?
Проходя мимо припаркованной грузовой «Газели», за рулем которой сидел еще один мертвяк, Егерь как бы невзначай скользнул взглядом по маленькому окошку на задней дверце. Стекло тонированное, но Живые Нити не скроет никакая тонировка. Внутри, в грузовом отсеке машины, не предназначенной для пассажирских перевозок, тоже были Мертвые Братья. И они не выставляли напоказ своего присутствия. Как и те, из кафе.
Ну‑ну…
Егерь подумал о том, что ему здорово повезло: мертвяки, к счастью, не могут так же легко распознать его, как он распознает их.
Он свернул к метро. Спортивная… Что ж, посмотрим, что там.
Ага, еще один настораживающий момент: магический жертвенный Мост не обрывался где‑нибудь на улице, а уходил под землю. Возможно, усиленная магическая накачка потребовалась как раз для того, чтобы протянуть Мост в метро.
Что ж, там действительно можно угробить уйму народа. А еще в метро можно легко заблокировать беглеца.
Егерь спустился вниз, огляделся. На станции, куда тянулся Мост, мертвяков не было. Вообще! Ни одного!
Пока не было. Тоже странность, кстати: словно организаторы жертвоприношения хотели кого‑то заманить сюда, но так, чтобы не спугнуть раньше времени.
Тот, на кого шла охота, если это была охота, не должен был ничего заподозрить. Он должен был спокойно дожидаться, пока на станции появятся Мертвые Братья.
Егерь поступил иначе. Оставаться на Спортивной было рискованно. В конце концов, Живые Нити можно поискать и в другом месте. Да хотя бы в том же самом метро. А что? Если сейчас внимание мертвяков приковано к Спортивной, значит, на других станциях будет не так опасно.
К платформе подошел поезд. Открылись двери. Егерь брезгливо посторонился, пропуская грязного вонючего бомжа. «Вот у кого, наверное, никаких забот», – с легкой завистью подумал он.
И вошел в вагон.

Глава 6

На Спортивную прибыли без проблем. Здесь было довольно людно, однако присутствия мертвяков Дмитрий не ощущал. Наблюдение через тепловизор тоже никаких результатов не дало.
– «Тела» сейчас где‑то наверху, снаружи, – объяснил Метис. – и до начала Ритуала вряд ли появятся здесь.
Руководитель пятерки расставил подъехавших подчиненных на позиции. Гриня и Рябой следили за наземными вестибюлями. Лещ – за посадочной платформой, к которой прибывали поезда, идущие в центр. Дмитрий и Метис контролировали другую платформу и зал станции. Кроме того, Метис отправил Костяну шифрованное SMS‑сообщение с просьбой отключить камеры на Спортивной. Теперь оставалось только ждать.
Ожидание длилось недолго. В кармане Метиса зазвонил телефон. Какая‑то девица, стоявшая поблизости, удивленно покосилась на бомжа с мобильником. Дмитрий прикрыл Метиса. Девушка отвернулась.
Метис выслушал короткий доклад. И так же коротко ответил:
– Понял. Предупреди остальных. – Потом повернулся к Дмитрию: – Приготовься, сейчас начнется.
– Жертвоприношение? – напрягся Дмитрий.
– Похоже на то. Звонил Рябой. Говорит, на южный вход ломятся фанаты с Лужников.
Значит, Ритуал в метро свершится не через крушение или теракт. Будет погром с человеческими жертвами.
– Мертвяки? – спросил Дмитрий.
Метис кивнул:
– Есть и они. Рябой заметил парочку «тел». Толпой управляют Мертвые Братья. Скорее всего, из какого‑то криминального Ордена. Но убивать «жильцов», похоже, будут «жильцы». Мертвяки только соберут высвободившуюся жизненную энергию.
С южных эскалаторов уже слышны были чьи‑то крики, женский визг и невнятный гул голосов. Народ на платформах и в зале заволновался. Кто‑то истошно завопил. Люди отпрянули к противоположному концу зала. Там у единственного работающего на выход эскалатора возникла давка.
Дмитрий и Метис укрылись между станционными пилонами. Прислонившись к холодному белому мрамору, Дмитрий смотрел на южный эскалаторный тоннель.
Вот оно!
По эскалаторам и разделительным барьерам между ними валила вниз орущая, сметающая все на своем пути толпа. Тех, кто не успевал убраться с дороги, сбивали с ног, топтали. Упавшие люди, как кегли, катились по ступенькам. И только завал из копошившихся человеческих тел еще сдерживал взбесившихся болельщиков.
Над толпой мелькали шарфы с клубной символикой, палки, ножи… Сверху летели пивные бутылки. Разлетались вдребезги светильники. От стен и сводов отражались многоголосые выкрики, уместные на стадионе, а в замкнутом пространстве метро больше походившие на взрывы фугасов. Вспыхнул файер. К арочным сводам потянулся вонючий дым. Грохнул выстрел.
Фанаты – коротко стриженные и бритоголовые, накачанные и рыхлые, молодые, средних лет и совсем еще пацаны, одетые хорошо и кое‑как – были чем‑то похожи друг на друга. Всех их сейчас роднили перекошенные покрасневшие лица и обезумевшие взгляды.
– Темная Харизма, – пробормотал Метис. – Толпой манипулируют.
Что ж, фанатские движения использовались и раньше, в том числе – и в далеких от футбола делах. Но чтобы так… Так бывало не часто.
После Манежки, пожалуй, что и не было ни разу.
Дмитрий заметил кукловодов. Одного, второго… А вон и еще один! Все трое держались вместе и были укрыты «маской».
Они не лезли вперед, но в толпе беснующихся болельщиков на эскалаторе их отличить было нетрудно. «Серые кардиналы» фанатского погрома вели себя спокойно. Их лица были сосредоточенны, их глаза смотрели пытливо и цепко, их рты не кричали, а беззвучно шептали заклинания. Наверное, первые трупы уже появились, и мертвяки, игравшие здесь роль «бригадиров», приступили к сбору «урожая».
Дмитрий проверил тепловизором. Так и есть: в разгоряченной толпе термограмм «бригадиров» видно не было. Мертвые не излучают тепла. Сейчас они даже не отвлекались на создание термографической иллюзии. Они были заняты другим. Ритуал жертвоприношения только начинался.
* * *
Зазвенели стекла в опустевшей будочке дежурного по эскалаторам. Толпа стекла вниз, перевалила через груду сброшенных тел, хлынула в зал, к платформам, к противоположному выходу, где еще оставались люди, не успевшие покинуть станцию.
Когда футбольные хулиганы спустились из эскалаторного тоннеля и рассеялись по всей Спортивной, выяснилось, что их не так‑то уж и много. Просто действовали они быстро, четко, слаженно и жестко и при этом громко орали, отчего казалось, что погромщиков больше, чем на самом деле.
Фанаты ворвались на станцию как раз в тот момент, когда к платформе подъехал поезд, двигавшийся в сторону центра.
Машинист то ли не заметил, то ли не понял, что происходит. Поезд остановился. Двери открылись. Агрессивная толпа навалилась на выходящих пассажиров. Кто‑то упал. Остальные отпрянули обратно, надеясь найти спасение в вагонах. Завизжала женщина. Посыпались разбитые стекла. Несколько фанатов попытались пробиться в вагоны.
Двери закрылись. Поезд сорвался с места и скрылся в тоннеле.
А на Спортивной продолжали бесчинствовать болельщики. Били любого, кто попадался на пути. Били нещадно, без жалости. Потом – добивали. От стен и сводов отражались дикие полузвериные вопли и жалобные крики. Тупая злоба и жестокость мешались с магическими флюидами, заполнившими станцию. На гранитном черно‑сером полу появились неподвижные тела и лужи крови. Кое‑где красный крап запятнал и белый мрамор пилонов. Бойня не утихала.
Дмитрия и Метиса атаковали четверо фанатов. Один держал окровавленный нож, другой – короткую арматурину. Еще двое орудовали кулаками.
Метис, выступив вперед, взял на себя вооруженных противников. В руках Вольного блеснули мачете, и даже находившиеся под действием Темной Харизмы погромщики немного опешили, увидев перед собой воинственного бомжа с большими тесаками.
Метис не преминул воспользоваться их растерянностью. Охотник не стал рубить «жильцов». Используя выступающую тыльную часть массивных рукоятей как кастеты, он сразу отправил в нокаут противника с ножом. Затем отвел мачете обрушившийся сверху арматурный прут. Второй тесак Метиса плашмя ударил по голове другого фаната. Тот тоже вырубился всерьез и надолго.
Дмитрий расправился с безоружной парой. Не без помощи боевых навыков Горса, конечно. Ногой в пах, затем – локтем сверху по затылку – и выведен из строя один болельщик. Перехват руки на болевой, излом, вывих сустава, добивающий – и на пол упал второй.
– Вперед! – крикнул Метис. – Не отставай!
Он бросился в центр зала, где у колонны экстренного вызова стояли уже спустившиеся с эскалатора и укрытые «маской» мертвяки. Все трое.
Метис сбил с ног какого‑то орущего и размахивающего фанатским шарфом пацана, оттолкнул еще одного болельщика постарше. Дмитрий заметил, как с противоположной стороны зала из‑за пилона выскользнул Лещ. По опустевшему эскалатору у южного выхода сбежал, перепрыгивая через ступеньки и лежавшие тела, Рябой. Раскидав оказавшихся на пути фанатов, он сразу устремился к мертвякам. На северном выходе, где эскалаторы тоже уже обезлюдели, появился Гриня.
Фанатов весьма кстати отвлек поезд, следовавший из центра. На этот раз машинист, правда, оказался более сообразительным. Состав замедлил движение, но останавливаться и открывать двери не стал. Ринувшиеся к вагонам болельщики смогли лишь разбить несколько окон и забросить в вагон горящий файер. Поезд с вопящими пассажирами быстро втянулся в тоннель.
«Тела» тем временем сосредоточенно читали заклинания, поддерживая действие Темной Харизмы, собирая жизненную энергию из гибнущих жертв погромщиков и направляя ее по магическому Мосту. Лишь один, заметив Дмитрия и Метиса, отвлекся от волшбы. На лице мертвяка появилось удивленное выражение. Оно и понятно: не часто увидишь бомжей, играючи разбрасывающих озверевших фанатов.
Мертвяк выхватил из кармана пистолет, но нажать на спуск не успел: метательная звездочка Леща аккуратно срезала ему кисть вместе с оружием. Из руки хлынула белая пена. Покалеченный Мертвый Брат предостерегающе вскрикнул. За пистолет схватился еще один.
Выстрел на станции грянул гулко и раскатисто. Дмитрий увидел, как Рябой лишился половины черепа и, упав на бегу, прокатился по инерции еще пару‑тройку метров.
Метис набросился на стрелявшего. Обе руки Вольного заработали, как лопасти ветряной мельницы. Тесаки, обильно смазанные «тленом», врубились в мертвую плоть. Колонну экстренного вызова заляпала пузырящаяся вонючая жижа.
Однорукого между тем утыкали сюрикены Леща. Белая пена полилась из мертвяка, как прокисшее молоко из пробитого пакета.
Дмитрий тоже вспомнил о своем оружии. Выхватив нож, он атаковал третьего мертвяка. С разбегу свалил Мертвого Брата и принялся наносить удары с частотой швейной машинки. Клинок, покрытый коркой «тлена», входил в мертвое тело настолько легко, что Дмитрий почти не ощущал сопротивления. Хлестали пенящиеся фонтаны, в нос бил отвратительный запах разложения, а он все колол, колол, колол.
Кажется, в последние секунды своей жизни Мертвые Братья попытались при помощи Темной Харизмы натравить фанатов на Вольных. Но из этой затеи ничего не вышло: вовремя подоспевшие Гриня и Лещ прикрыли Дмитрия и Метиса от разъяренной толпы. Долго продержаться им, наверное, не удалось бы, но Мертвые Братья сдохли быстро.
С их смертью прекратилось и действие Темной Харизмы. А вот «маска» осталась: маскирующие заклинания рассеиваются дольше. Мертвяцкий морок, правда, укрывал только растекающихся пеной Братьев, но и на Вольных Охотников погромщики тоже перестали обращать внимание. Слишком велико было потрясение болельщиков.
Фанаты стояли на разгромленной, заваленной убитыми и ранеными станции и ошалело смотрели вокруг. Они, похоже, не понимали, как и зачем сюда попали. И, кажется, не осознавали еще, что видят дело своих собственных рук. Рук, которыми управляли Мертвые Братья.
Лещ, морщась от отвращения, подбирал из вонючей пены метательные звездочки. Гриня проверил Рябого. Хотя проверять там было, в общем‑то, нечего: без половины черепа человек жить не может. Если он не мертвяк, конечно. Рябой мертвяком не был.
– Надо уходить, – хмуро сказал Метис.
Но в следующее мгновение стало ясно, что уйти им не дадут.
* * *
В глазах фанатов, сбросивших было с себя наваждение Темной Харизмы, вновь вспыхнуло безумие. Зомбированные погромщики обступали Вольных Охотников с явно недружескими намерениями. На них пока не нападали. Но плотная толпа превратилась в живое кольцо, из которого уже не получится выбраться без боя.
И кто же управляет болельщиками сейчас?
Ага, вот кто! По опустевшим эскалаторам на станцию с двух сторон входили новые участники кровавого подземного шоу. Часть из них была в штатском, часть – в полицейской форме, часть – в спецназовском камуфляже. Все вооружены. Но все они появились здесь вовсе не для наведения порядка. Фениксы умеют чувствовать приближение Мертвых Братьев, и Дмитрию не нужно было смотреть в тепловизор, чтобы понять, кто это.
Метис все же глянул.
– Мертвяки, – безрадостно выдал он ожидаемое заключение.
Дмитрий, точнее не он, а живущий в нем Феникс Горс уловил, как станцию вновь заполняют мощные магические токи. Среди Мертвых Братьев были сильные Магистры. И, скорее всего, не из одного Ордена.
Так… Оба выхода перекрыты. Бежать некуда. Разве что… Нет, путь в тоннели им тоже отрезали. Из темноты перегонов выехали два поезда. Составы не пронеслись мимо, а почти синхронно остановились у обеих платформ.
Открылись двери. Из вагонов без суеты вышло несколько человек с контейнерами, похожими на переносные сейфы. Других пассажиров в этих поездах не было.
Двери в вагонах закрылись, однако составы не спешили уезжать.
Вышедшие пассажиры встали в проходах между пилонами. Контейнеры со стуком опустились на пол.
– Эти – тоже «тела», – прошипел Лещ, сжимая в руках тепловизор.
«И опять магия», – подумал Дмитрий.
«И в ящиках у них – магические заряды», – а это уже, наверное, было умозаключение Горса.
– Ловушка, – вздохнул Метис. – Ритуал был приманкой.
Да, похоже на то. Но неужели Мертвые Братства задействовали такие силы ради нескольких Вольных Охотников?
– Кажись, кранты нам, – выдал Гриня.
– Щиты! – приказал Метис. – Глухая защита.
Вольные зашептали заклинания, прикрываясь магическими щитами.
– Митек, твой щит где?
Ага, знать бы еще, как его ставить! Стоп, а разве он не знает? Дмитрию вспомнился сон, в котором он был Горсом. Всплыли заклинания, произнесенные в том сне. Или это память Горса бесцеремонно вторглась в его память, и Феникс начал шептать свои заклинания его губами.
Дмитрий‑Горс почувствовал, как слабенькие щиты Вольных укрепил мощный магический купол.
– Ого! – с уважением произнес Метис. – Круто вас, «скорпионовских», учили!
Мертвяки тоже колдовали. Станцию заполнил гул голосов. Со звоном откинулись крышки у двух или трех контейнеров. Воздух завибрировал от магии, концентрирующейся… На чем? В чем? Кольцо фанатов вдруг расступилось. Появился узкий проход, в котором…
Звяк, звяк. Звяк… По гранитным плитам, подпрыгивая и вертясь, к Вольным катилась, огибая трупы и перепрыгивая через них, увесистая железная болванка. Она вела себя сейчас, как живое существо, как пес, натравленный на добычу.
– Граната! – крикнул Лещ.
– Твою ж мать! – процедил Метис.
Граната подкатилась к самой границе щита.
* * *
От взрыва, усиленного и направленного мертвяцкой магией на щит Вольных, заложило уши. Дмитрий успел зажмуриться, но даже сквозь закрытые веки он увидел яркую зеленоватую вспышку.
Фанатов разметало и разорвало на куски. Кровавые ошметки разбросало по станции, налепило на мраморную облицовку пилонов, вагоны поезда и асбестоцементные плиты сводов. Все‑таки от Ритуала массового жертвоприношения Мертвые Братья не отказались. Однако это было не главное.
Магическая защита не выдержала. Лещ и Гриня, оказавшиеся возле эпицентра взрыва, были мертвы, и это обстоятельство в дополнительной проверке не нуждалось. Колонна экстренного вызова, к которой они прижимались спинами, переломилась. Метис, матерясь, потирал обожженную щеку.
А ведь все только начинается. Было очевидно, что мертвяки очень сильны и от их совместных ударов никакая защита не спасет. Спасение сейчас заключалось в другом.
По залитому кровью полу в их сторону запрыгала еще одна граната.
– Прикрой меня! – велел Дмитрий Метису.
– Как?
– Как‑нибудь!
Метис выскочил вперед и, выдохнув заклинание, что было сил пнул гранату. За такие удары футбольные фанаты, погибшие в метро, наверное, носили бы своих кумиров на руках. Болванка, кувыркаясь, полетела через всю станцию туда, откуда ее бросили, – к эскалаторам южного входа. Взрыва, правда, на этот раз не последовало: видимо, мертвяки умели при необходимости нейтрализовывать свою боевую магию. Под эскалаторами лишь слабо пшикнуло и сильно задымило… Но Мертвые Братья все же отвлеклись на время.
А Горс уже снова шептал устами Дмитрия боевые заклинания из сна‑воспоминания – те, которые Феникс использовал в давней стычке с «факелами». И которые предназначались не для защиты, а для нападения.
Боевая магия сбила с ног и отбросила двух мертвяков, вскрывавших очередной ящик‑контейнер. «Тела» грохнулись о стоявший позади них вагон так, что посыпались стекла и погнулись борта. Дмитрию‑Горсу удалось первым перехватить пассивный магический заряд из контейнера. А уж с его помощью…
Он ударил по пилонам, поддерживающим станционные своды.
Как когда‑то бил по неровным бугристым колоннам в логове «факелов».
Разлетелись вдребезги светильники. Белыми осколками и шрапнелью мраморной крошки брызнули плиты облицовки. Пыльная завеса заволокла станцию. Пилоны посыпались, заваливая контейнеры с магическим запасом и мертвяков при контейнерах.
Стало темно, как в могиле. Где‑то уже трещал и обваливался потолок. Сверху сыпались песок и земля. Сверкнули огненные всполохи, полыхнули синие и зеленоватые отблески. Загремели выстрелы. По станции заплясали рикошеты. Грохнул взрыв. Мертвяки не жалели ни магической силы, ни патронов.
Кто‑то выкрикивал заклинания, кто‑то проклятия. Кто‑то отдавал команды.
Станция рушилась. И нужно было срочно убираться отсюда. Но как?
У Дмитрия, вернее у Горса, было в запасе подходящее заклинание, с помощью которого он в свое время сбежал от «факелов».
Где‑то совсем рядом развалился под тяжестью обрушившегося пилона еще один ящик‑контейнер. Дмитрий успел собрать вырвавшуюся наружу магию. Конечно, стопроцентной уверенности в том, что сейчас получится так же, как получилось тогда, не было. Но это – единственный выход.
«Вдвоем будет труднее, – промелькнула запоздалая мысль. Мысль принадлежала Горсу. – У одного шансов больше».
Феникс ни на чем не настаивал, не требовал. Он просто думал в голове Дмитрия. Однако и у Дмитрия были свои мысли.
– Метис, ты где?! – не очень надеясь, что его услышат, крикнул Дмитрий.
– Да здесь я, здесь! – прозвучал рядом знакомый голос. – Похоронить нас решил заживо, колдун, твою мать, безбашенный?! Как выбираться теперь будем?!
– Похоронить нас хотели мертвяки! – огрызнулся Дмитрий. И потребовал: – Руку!
– Чего?
Уже, наверное, завалило половину станционного зала и скоро должна была обрушиться вторая половина, но в темноте еще метались Мертвые Братья.
– Руку, говорю, дай!
– На кой? Ты что задумал?
Не желая тратить драгоценное время на объяснение, Дмитрий сам цапнул воздух на голос. Поймал. Это была не рука, правда: кажется, он сграбастал Метиса за шиворот. Ничего, так даже лучше.
– Э‑э‑э! А ножом по грабле? – возмутился Вольный.
– Не мешай! – буркнул Дмитрий.
И Горс произнес его голосом нужные слова.
* * *
Получилось! Совсем недалеко – они даже не выбрались из метро на поверхность, – но все же у них получилось! Причем у обоих. Возможно, потому, что не понадобилось прокладывать тоннель: Горс воспользовался уже имеющимися в метро.
Кто‑то охнул. Кто‑то выматерился. Истерически завизжала женщина.
– Ух ты! – выдохнул пораженный Метис. – Круто!
Они оказались в вагоне поезда, мчащегося по перегону между станциями. Оказались – не то слово! Возникли из ниоткуда, перепачканные с ног до головы чужой кровью и вонючей пеной. Шарахнувшийся от них народ в ужасе смотрел на материализовавшихся бомжей. Впрочем, переполох в вагоне длился недолго.
Метис уже пришел в себя. Короткое заклинание Вольного превратило пассажиров в застывших истуканов, глядящих пустыми глазами в окна вагона. Такими же неподвижными болванчиками стали и люди в соседних вагонах.
– Колдуешь? – встревожился Дмитрий.
– Ерунда, – отмахнулся Метис. – По сравнению с тем, что было на Спортивной. Сейчас она все метро зафонит. Мертвяки там такого наворотили. Да и ты, кстати, тоже… Скажи, у «скорпионьих» Охотников все умеют такие фокусы проворачивать?
– Только самые способные, – уклончиво ответил Дмитрий. – И только при наличии дополнительной магической энергии.
– Вроде той, что была в мертвяцких контейнерах?
– Вроде нее.
К счастью, развивать тему Метис не стал.
– Ладно, способный ты наш, спасибо, что вытащил. Эх, жаль Рябого с Гриней.
– Жаль, – согласился Дмитрий.
Но, видимо, к потерям соратников Вольные были привычны. Метис сокрушался недолго. Он выбрал сходного с собой по комплекции мужика и сдернул с него плащ. Тот безвольно, будто кукла, расстался с верхней одеждой.
Повесив на пассажира, как на вешалку, свою грязную куртку, Метис выгреб содержимое ее карманов, переложил все в плащ и набросил его на себя, надежно прикрыв наспинные ножны с двумя тесаками. Затем Метис усадил бедолагу на колени безобразной толстой бабищи с огромной дорожной сумкой и без лишних церемоний стянул с него туфли и джинсы. Переоделся, переобулся. Все было проделано очень быстро и ловко.
– Экс, – пояснил Метис, поймав осуждающий взгляд Дмитрия. – Вынужденный экс, не парься. – И, подумав секунду, снял шляпу с другого пассажира.
Мужик в пиджаке и трусах так и остался сидеть на тетке. Прямо‑таки психоделическая картина…
– Женщин ты тоже так раздеваешь? – поинтересовался Дмитрий.
– Они сами раздеваются, когда видят меня, – фыркнул Метис.
– Типа, мачо, да? – фыркнул Дмитрий.
– Типа, Метис. А ты, Митек, того… не тормози. Тоже переоденься, пока к станции не подъехали. Вот этот подойдет, – Метис указал на стоявшего рядом длинноволосого парня в кожаной куртке и таких же штанах. – Вроде твой размерчик. Давай помогу, а то времени мало.
В процессе переодевания Метис объяснил:
– В метро сейчас полно мертвяков, а после Спортивной Братства стопудово поднимут шухер. Перекроют выходы, начнется облава на бомжей. Так что нам сейчас лучше перевоплотиться в приличных «жильцов».
«Еще одно преимущество бомжацкой маскировки, – подумал Дмитрий. – Если вдали от лежки нужно преобразиться быстро и до неузнаваемости, это всегда можно сделать: «приличных «жильцов»», как выразился Метис, вокруг хватает – раздевай любого. Вот только…»
Дмитрий посмотрел в окно. Увидел свое отражение и отражение Метиса. Их лица, обезображенные гримом Катерины, никак не вязались с новыми нарядами.
– У нас рожи неприличные, Метис.
– Сейчас станут приличными.
Метис уже держал в руках маленькую губку. Даже вроде бы заклинание какое‑то шепнул. Весь бомжацкий грим со своего лица Вольный стер на раз‑два. Не осталось ни следа, ни пятнышка. Другой такой же губкой он быстро протер лицо Дмитрия. Снял с неподвижных пассажиров пару темных очков:
– Хоть этим пока морды прикроем.
Бомжацкие шмотки Метис выбросил в окно. Дмитрий вдруг понял: вместе с ними где‑то на рельсах остался и источник неприятного запаха, к которому он уже привык настолько, что почти перестал замечать. Ну хоть это хорошо.
Интересно, куда они едут? Дмитрий пока не имел об этом ни малейшего представления. Магический перенос со Спортивной в вагон движущегося состава произошел не до конца осознанно. В одно мгновение промелькнули какие‑то тоннели и поезда. Конечную точку магической телепортации Дмитрий выбрал наобум.
– Выйдем на следующей, – сказал Метис. – Там сориентируемся. Сейчас главное уйти из вагона.
Они протолкались к дверям мимо застывших сомнамбулических пассажиров.
– А что будет с ними? – Дмитрий обеспокоенно оглядел неподвижных людей.
– Ничего. Скоро очухаются. И о нас, кстати, не вспомнят.
Поезд выехал из тоннеля. Свет, станция, люди на посадочной платформе.
– Киевская! – объявил из динамиков женский голос, наполненный радостью и позитивом.
Они вышли из вагона. Насколько человек вошли. Послышался чей‑то смех. Наверное, новые пассажиры увидели двух раздетых мужиков.
* * *
– Так, Кольцевая, значит, – глянув по сторонам, заговорил Метис. – Очень хорошо. Здесь и разделимся. – Поймав вопросительный взгляд Дмитрия, пояснил: – Мертвяки со Спортивной знают, что нас осталось двое, и, скорее всего, будут искать пару.
– Пару бомжей, – вставил Дмитрий.
– Все равно. Поодиночке безопаснее. Я сяду на следующий поезд и поеду дальше по кольцу. Ты возвращайся назад. Доберешься до Площади Ильича.
– А как я без ключа дверь на станции открою? И как из метро потом к лежке дорогу найду?
– Через метро не пойдем, – покачал головой Метис. – На станциях могут быть Пастухи. Зуб даю – Ордена сейчас всю подземку шерстить будут. С Площади Ильича выйдешь на Серп и Молот.
– Завод, что ли?
– Нет. Железнодорожная платформа возле станции «Москва‑Товарная‑Курская». Там еще электрички горьковского направления останавливаются.
– Знаю, – кивнул Дмитрий.
– Вот на «Серпе» и встретимся. Все, езжай, твой поезд.
Действительно, к платформе напротив подъехал состав. Дмитрий вскочил в уже закрывающиеся двери.

Между глав 

«Секшн, секшн, секшн, секшн, секшн, секшн…» – бился в голове Стаса Чигиша незнакомый, невесть откуда взявшийся прилипчивый и такой драйвовый ритм. Пальцы шустро бегали по клавиатуре.
Клац‑клац‑клац. Стук‑стук‑стук.
Секшн‑секшн‑секшн…
После полторашки пива и откровенного чатанья с новой виртуальной подружкой, шаставшей по Инету под ником Лиса, Стас был перевозбужден. Кровь текла по жилам так, словно где‑то внутри прорвало плотину. Глаза под очками блестели, как влажные линзы. С лица не сходила глуповатая ухмылочка.
Впрочем, сейчас Стас в зеркало себя не видел. Немигающим взглядом он пялился в монитор, по которому плыли строки сообщения, обильно сдобренного смайликами. От волнующих признаний и многообещающих намеков Лисы башню сносило напрочь.
В голове висел легкий хмелек и, кажется, что‑то еще, чего никогда не было раньше. Мысли путались, как в тумане. Но это был приятный туман и приятная путаница. После скучных до зевоты рабочих будней офисного программиста это  представлялось чем‑то по‑настоящему интересным и стоящим.
«Секшн, секшн, секшн, секшн…»
Стас только сейчас вдруг отчетливо понял, что это именно то, чего ему, хакеру со стажем и внушительным «послужным списком», не хватало по жизни для полного счастья. Причем именно в такой последовательности: сначала секс, потом экшн. Но только чтобы и то, и другое было реальным, а не виртуальным, как обычно.
Компьютер давал ему многое. Компьютер мог дать почти все. Но этот самый «секшн» следовало взять самому. Его словно подталкивали к этому. Подсказывали словно. И Стас был согласен с такой подсказкой на все сто.
Лиса… Мысли снова и снова возвращались к ней. Они познакомились случайно во время взлома чудного сайта, на который вела закрытая ссылка с порнушного ресурса. Странное дело: сайт взломать не удалось. Стас использовал весь свой хакерский арсенал, пробил коды и пароли. Защита должна была рухнуть, но она держалась.
Держалась до тех пор, пока с хакерского форума на помощь не пришла Лиса. Вдвоем они все же проникли на сайт, однако ничего любопытного обнаружить на нем Стас не смог. Ну, то есть вообще! Мощнейшая защита, как выяснилось, оберегала пустое виртуальное пространство. Наверное, туда просто не успели залить информацию. Или успели ее убрать. А впрочем, ну его, этот дурацкий сайт! Стас обычно утрачивал интерес к уже взломанным ресурсам. Тем более, что сейчас он думал о…
«Секшн, секшн, секшн, секшн».
О Лисе – вот о ком. Причем почти все время думал. Случайное виртуальное знакомство перерастало в нечто большее. И даже в гораздо большее, чем просто большее.
Стас поправил очки, соскользнувшие со взмокшей переносицы.
Лиса оказалась не обычной телкой, каких в Инете пруд пруди. Не романтическая соплячка, не любопытствующая малолетка, не скучающая тетка в возрасте, не мужик, косящий под бабу, не динамщица и даже вроде бы не проститутка. Ну, во всяком случае, не классическая интернет‑путана, всеми правдами и неправдами вытягивающая деньги клиента. Так, по крайней мере, казалось Стасу.
Он без особого труда взломал закрытую страничку новой подружки «В контакте» и ее электронную почту. Обнаружил в фотоальбоме убойную деваху с броским макияжем а‑ля жертва вампира и в черном прикиде. Прикид был не сплошной. Под черным обтягивающим латексом, выгодно подчеркивавшим округлые формы, проступала белая‑белая кожа. Эротика высшей пробы, но почти на грани порно. Черно‑белый контраст вызывал просто атомный выброс гормонов. Стас аж дрожал от фантазий, крутившихся в голове вместе с неумолкающим «секшном».
Лиса была готкой. Во всяком случае – в виртуале. И, судя по ее бесстыдным откровениям, – той еще нимфоманкой. И к тому же – большой любительницей экзотических утех.
Таких подружек у Стаса еще не было. И он бы не простил себе, если бы упустил возможность пересечься с Лисой в реале. Что‑то необъяснимо и неудержимо тянуло его к ней. Прежде столь сильного влечения он не испытывал. Ощущение такое, будто посредством глобальной паутины их опутывала и соединяла мистическая связь.
«А может, это любовь?» – с улыбкой подумал Стас.
Вообще‑то он был скорее циником и в подобные розовые сопли не особо верил. Да и не хотелось ему любви. Другого хотелось.
«Секшн, секшн, секшн, секшн…»
Лиса сама предложила обсудить место и время встречи.
* * *
«В ночь с субботы на воскресение устроит?;)»
«Вполне. А если точнее?»
«Полночь. 0 часов, 0 минут»
«А мама ругать не будет?»
«Я уже взрослая девочка. Ты еще не понял?:)»
«Да я‑то понял, но как‑то оно… Ночь…:\»
«Я люблю ночь. И, надеюсь, мы встречаемся не для романтичной прогулки, а для кое‑чего посерьезнее:)~»
«Я тоже надеюсь;))»
«Мур‑р =^..^=:)»
«А где встречаемся‑то, Лиска?»
«На кладбище»
«Шутишь?:)»
«Боииишься: D»
«А если без дураков?:)»
«Ну, так без них и встречаемся:) Главный вход, Хованское кладбище. Суббота 00.00.»
«Хочешь сказать, что попрешься ночью на кладбище??»
«Я же готка>:) Не знал, с кем связывался?:)))»
«Знал. Потому и связался:)~»
«Тогда что тебя удивляет?»
«Уже ничего. Просто беспокоюсь…»
«За себя или за меня?;)»
«За тебя»
«Приятно слышать:) Но ты ведь будешь со мной, мой рыцарь;)»
«И ты хочешь прямо там, на кладбище?..»
«А ты против, трусишка?:(»
«Да не, все в порядке, некрофилочка ты моя@– }–;)»
«Мр‑мяффф:))»
«:‑)))»
«Значит, договорились? Не испугаешься?:))»
«Не дождешься:)»
«Тогда до встречи. Секс и экшн я тебе гарантирую:))»
* * *
– Клюнул? – спросила Энхедунна.
– Да, госпожа Магистресса, – Северина, лучший айти специалист Сестричества и искусная обольстительница, отключила ноутбук. – Приворот уже действует. Считайте, что мальчик наш.
– Он точно придет?
– Не волнуйтесь, госпожа. В нужное время парень будет на месте. Я его встречу.
Голос Северины звучал уверенно и немного удивленно. Она всегда искренне удивлялась, если Магистресса высказывала сомнения в ее способностях по виртуальному соблазнению.
– Ты меня еще ни разу не подводила, Северина, но этому… – Энхедунна указала взглядом на элегантный тоненький ноутбук Сестры, – я никогда полностью не доверяла.
– Это всего лишь железки, госпожа Магистресса.
– Да, но порой мне кажется, что в них тоже скрыто магическое начало, недоступное моему пониманию. – Энхедунна грустно улыбнулась. – Наверное, я слишком стара. Я часто говорю Сестрам из других Орденов, что соблазнить мужчину можно, не видя его и пользуясь только современными средствами связи, но сама до конца не осознаю, как это происходит.
– Это совсем не трудно…
– Знаю, что не трудно. Я говорю, что не понимаю процесса. До сих пор поражаюсь, как ловко ты все это освоила и как сильно веришь этим… м‑м‑м… этим своим железкам.
– Раньше… – Северина на миг запнулась, – когда я еще была «жилицей» и обычной ведьмой, меня особенно интересовали приворотные заговоры через письма и посыльных. А когда появились радио, телеграф, телефон, телевидение и Интернет, я просто начала использовать их.
– Мне это известно, милая Северина. Твоя усердность достойна похвалы. И все же… – Энхедунна снова недоверчиво глянула на выключенный ноутбук. – К радио, телеграфу и телефону я тоже уже привыкла, но это…
– Интернет – такой же посредник в общении между людьми, госпожа Магистресса, – горячо и убежденно сказала Северина. – Только возможностей у него больше.
– Может быть, может быть… – вздохнула Энхедунна, размышляя о том, что таких, как Северина, среди них единицы. Впрочем, даже навыки «продвинутой» Сестры узконаправленны и однобоки. Северина играючи соблазнит любого интернетчика, но и она все же не сможет взломать виртуальную защиту Мертвого Братства. Иначе Сестричеству Ивы не понадобился бы хакер‑«жилец».
Увы, перемены в окружающем мире теперь происходят быстрее, чем способны меняться старейшие Мертвые Сестры. Времена уже другие. Не то что раньше. Раньше не нужны были компьютеры, чтобы поддерживать процветание Сестричества.
Энхедунна погрузилась в воспоминания. Ей было что вспомнить. Сестричество Ивы имело очень древнюю историю.
* * *
Вавилон шумел и бурлил, как всегда, и чем ближе Энхедунна подъезжала к храмовому комплексу, тем больше вокруг становилось народу.
Она велела немому вознице Меркару остановить быков сразу за оградой, украшенной изразцами. Закрытая повозка Энхедунны встала среди других повозок и паланкинов, на которых знатные вавилонянки приезжали сюда, чтобы отдать священный долг богине Иштар.
Во дворе и на ступенях храма было не протолкнуться. Полуобнаженные женщины в прозрачных одеяниях и с веревочными жгутами, поддерживающими волосы, призывно поводили бедрами, выписывали животами волнообразные движения и принимали соблазнительные позы, стараясь привлечь внимание мужчин. Мужчины ходили между ними, выбирая себе подругу на несколько минут или часов.
Каждая женщина Вавилона должна была продать себя здесь хотя бы единожды. Некоторые делали это многократно. Храмовые жрицы и вовсе жили этим. Блудницы богини Иштар из самых разных сословий удовлетворяли под сенью святилища собственную похоть и давали возможность вавилонянам и чужеземцам насладиться продажной любовью. В этом храме всегда было многолюдно. Полногрудая и широкобедрая богиня, не знающая одежд, с одобрительной улыбкой взирала сверху на происходящее: изваяния и барельефы Иштар украшали каменные стены, под которыми не прекращался освященный разврат.
Молодые стройные красавицы и хорошие танцовщицы, умеющие пробуждать желание мужчин, находили себе покупателей быстро. Остальным приходилось ждать. Неумелые и безобразные ждали очень долго. Энхедунна к их числу не относилась.
Она не хотела смешиваться с простолюдинками и не стала входить в толпу экзальтированных жриц‑блудниц надиту, кадишту и иштариту. А к высшим Сестрам Богов ниндунгиру ее бы все равно не пустили. Впрочем, Энхедунне не было нужды далеко отходить от повозки.
Сделав несколько шагов и распахнув накидку, под которым не было ничего, кроме набедренной ленты, выгодно подчеркивающей цвет смуглой, блестящей от душистых масел кожи, Энхедунна сразу оказалась в центре мужского внимания.
В этот раз самым расторопным стал чужеземец в пестрых одеяниях.
– Во славу богини этого чудесного храма идем со мной, красавица! – обратился он к ней, коверкая слова на аккадском.
Горсть монет полетела к ногам Энхедунны. Монета была мелкой: чужеземец был либо беден, либо жаден. Но это не имело значения. Сама Энхедунна не бедствовала, а любая плата женщине, продающей себя у храма Иштар, считается священной, и отказ от нее мог вызвать подозрения.
Энхедунна нагнулась и, ощущая на себе жадные взгляды тех, кто не успел первым заплатить за близость с ней, не спеша собрала монеты. Удачливый чужеземец аж дрожал от возбуждения. Что ж, возбуждение партнера облегчает Ритуал и позволяет вычерпывать больше жизненной энергии. Энхедунна не сомневалась: «жилец» готов был овладеть ею прямо здесь, на виду у всех. Однако это не входило в ее планы.
– Мы можем уединиться. – Энхедунна кивнула на свою повозку. – Там нам никто не помешает.
Меркар сидел спиной к ним и мял в руках вожжи.
Чужеземцу было все равно где, лишь бы скорее. Энхедунна умела быть желанной. Чтобы заманить очередную жертву, ей даже не требовалось прибегать к помощи магии. Даже следить за температурой тела не было необходимости. Энхедунна обычно возлегала с мужчиной, когда жаркое солнце Вавилона прогревало землю и все, что находится на этой земле. А в знойные дни в душной повозке тело Мертвой Сестры становится таким же горячим, как окружающий воздух и тела «жильцов». Никто не заметит подвоха.
Они влезли в повозку. Энхедунна тронула рукой плечо возницы и задернула полог. Быки потянули повозку с территории храма.
Чужеземец был чудо как хорош! Энхедунна не возражала бы против повторного свидания с ним. Но, увы, это невозможно. Она делила ложе с этим «жильцом» не для того, чтобы снова пригласить его к себе.
Когда любовник из храма в третий раз испугал быков своим ревом и повозка перестала сотрясаться на ровной дороге, Энхедунна наполнила вином из бурдюка серебряный кубок.
– Это поддержит силы, – она протянула сосуд изнемогшему мужчине.
Чьи именно силы – об этом Энхедунна, конечно, не обмолвилась. Чужеземцу незачем было знать, по какой причине он находится сейчас в ее повозке.
Яд подействовал быстро: Энхедунна не любила, когда «жильцы», с которыми она разделяла наслаждение, долго мучились. Чужеземец умер с блаженной улыбкой на устах. Со стороны могло показаться, что он просто уснул после любовных утех, но это было не так.
При помощи заклинаний Энхедунна направила его жизненную энергию в новое русло. Через магический Мост, протянутый к ее повозке, Феникс Сестричества принял жизнь «жильца», чтобы напитать ею Мертвую Кровь нуждающейся в этом Сестры. Ритуал свершился…
За городской стеной возница сбросил мертвое тело в кусты, и повозка поехала дальше. Энхедунна испытала лишь легкую грусть и мимолетную жалость, но не более того. Она всегда сможет вернуться в храм и никогда не останется там без внимания «жильцов», ищущих удовольствия за приемлемую плату во славу любвеобильной вавилонской богини. У Энхедунны и ее Сестер будет много мужчин. Всегда. Разных. Новых.
Ну а то, что в данный момент у нее нет нового мужчины, – не беда. Старые и проверенные тоже могут развеять печаль и скрасить скуку.
Энхедунна потянулась на мягких подушках, еще не остывших и не высохших после недавней любовной возни.
– Меркар, – окликнула она слугу‑возницу. – Останови повозку.
Тот немедленно натянул вожжи. У Меркара не было языка. Он был нем, но не был глух.
– Иди ко мне! – позвала Энхедунна.
Она полностью доверяла верному слуге, который физически не способен был задавать лишних вопросов и болтать об увиденном. Он же просто боготворил ее за такие минуты близости.
Возможно, Меркар о чем‑то догадывается, и когда‑нибудь он, разумеется, тоже станет жертвой Ритуала. Но пока этот «жилец» был полезнее живым. Сегодня Мертвая Кровь Сестричества уже получила подпитку. Теперь можно просто наслаждаться…
Энхедунна наслаждалась. Из закрытой повозки, остановившейся посреди дороги, слышались сладострастные стоны женщины и мычание немого мужчины. Энхедунна больше ни о чем не грустила.

Глава 7

Смутную тревогу, свидетельствующую о близости мертвяка, Дмитрий почувствовал, когда поезд метро отъехал от Павелецкой.
Дмитрий огляделся. Людей в вагоне много. Но кто из них Мертвый Брат? Да кто угодно! Пассажиры в большинстве своем тупо пялились в окна и мало отличались от тех, которых недавно заколдовал Метис. Дмитрий решил не нервничать и не выделяться из толпы. Еще не факт, что мертвяк, которого он уже почувствовал, но еще не вычислил, следит за ним. Он напустил на себя безразличный вид, повис на поручне, прикрыв лицо руками, и уставился в окно. Хорошо, когда за окном темнота тоннеля: можно незаметно следить за соседями, как в зеркале.
Перед ним сидели и тихонько переговаривались две пожилые женщины в одинаковых беретах.
– …С Парка культуры еду. Там Сокольническую ветку на юго‑западе закрыли.
– Случилось что?
– Случилось. То ли на Спортивной, то ли на Воробьевых горах. И никто толком ничего не знает. Кто‑то говорит: фанаты опять буянят, кто‑то – теракт, кто‑то – обрушение, кто‑то – крушение.
– Батюшки, жить‑то как страшно стало!
– Ох, не говори…
А может, эти тетки и есть мертвячки? Может, они свой разговор с умыслом затеяли. Может, следят сейчас, кто как отреагирует на новость? Да нет, бред какой‑то!
По вагону пробирался, с трудом протискивая между пассажирами раздолбанную коляску, безногий инвалид‑побирушка – крепкий еще на вид мужик в поношенном камуфляже и с дурацкой кепкой на голове. Скорее всего, нищий пьянчуга, не очень умело косящий под ветерана локального конфликта. Вот кому, наверное, живется легко и просто. Никаких тебе мертвяков, никакой охоты, никаких подпольных хитростей, и самая главная жизненная задача – наклянчить мелочи на бутылку.
Инвалидная коляска подъехала к Дмитрию. Калека, не поднимая головы и пряча взгляд под большим козырьком, дернул его за куртку.
Блин! Не было печали! Дмитрий пошарил в карманах экспроприированной чужой куртки. Пусто…
Его опять настойчиво потрепали.
Не, ну что за наглость, в самом деле?! Колясочник ведь может привлечь к нему внимание мертвяка.
– Отвали! – процедил сквозь зубы Дмитрий.
Инвалид не отвалил. Снова дернул за куртку.
«Может, наш? – подумал Дмитрий. – Из Вольных бомжей‑Охотников? Может, сообщить чего хочет?»
– Че надо? – не поворачиваясь к калеке, прошипел он.
– Выйдем на Таганской, Дима, разговор есть, – последовал такой же тихий ответ.
Дима?! Откуда этот безногий его знает? И почему голос кажется таким знакомым?
Дмитрий все же повернулся.
Инвалид поднял голову, показав на секунду свое лицо.
Диспетчер?! Дмитрий чуть не свалился на теток в беретах.
Поезд остановился.
– Таганская, – донеслось из динамиков. – Переход на…
На! Пошло оно все – на!
Пораженный до глубины души Дмитрий вышел из вагона на негнущихся ногах. Следом, вертя руками колеса, выехал Диспетчер. Да, сейчас у него был не тот крутой колясочный транспорт, на котором руководитель Охотничьей базы рассекал по ай‑ти центру.
* * *
Они приткнулись в самом конце платформы, стараясь не попасть под камеру видеонаблюдения.
Здесь, на станции, Дмитрий тоже ощутил присутствие Мертвых Братьев. Метис не ошибся: мертвяки проверяли метро. Где‑то поблизости явно дежурил орденский Пастух. Это нервировало.
– Долго к тебе присматривался, – первым заговорил Диспетчер. – Думал: ты, не ты? Потом все же решил, что ты. Знаешь, темных очков все‑таки маловато, чтобы спрятать рожу.
Дмитрия больше интересовало другое.
– Как ты выбрался с базы? – спросил он.
– Была возможность, – отмахнулся инвалид. Стрельнул взглядом по платформе. – Ты один?
– Да, – кивнул Дмитрий.
Сейчас он действительно один, а о Вольных трепаться не стоит. Пока, во всяком случае.
– Ну, конечно, – хмыкнул Диспетчер. – Фениксу в наше время трудно найти тех, кому можно доверять.
– О чем ты? – Дмитрий облизнул пересохшие губы.
– Да ладно тебе, – фыркнул Диспетчер. Его глаза внимательно вглядывались в лицо Дмитрия, – мы оба знаем, кто ты. Ведь знаем, правда? Вся база об этом догадывалась. И тебе тоже пора понять. Даже если не объяснили еще. Прошлое возвращается, а, Феникс?
– Ты вытащил меня из поезда, чтобы спросить об этом?
– Нет, у меня к тебе есть предложение.
– И что ты собираешься предложить?
– Вообще‑то не я. Сейчас я выступаю в качестве посредника.
– А чьи интересы представляешь?
– Ордена Погасшего Факела. Спокойно, Дима, не дергайся.
Дмитрий увидел пистолет Макарова, на секунду показавшийся из кармана собеседника и снова нырнувший обратно. Судя по встопорщившейся камуфляжной ткани, спрятанный ствол был направлен Дмитрию куда‑то в область живота.
– Я однажды уже держал тебя на мушке и упустил, – вновь заговорил Диспетчер. – Больше такого не повторится.
Дмитрий вздохнул. Теперь понятно, какого мертвяка он чувствовал в вагоне и здесь, на станции.
– Так, значит, ты теперь тоже «факел», а, Диспетчер?
Как Ромка, завербованный мертвяками и сливший «телам» всю информацию о базе.
– Да. Показать Знак? – левая рука инвалида потянулась к вороту, однако правая, сжимавшая в кармане пистолет, не шевельнулась.
– Не надо. Поверю на слово. – Краем глаза Дмитрий следил за встопорщенным карманом Диспетчера, но собеседник ошибки не допускал. Пистолет по‑прежнему был нацелен на Дмитрия.
Левая рука инвалида‑мертвяка все же чуть приподняла воротник. Но вовсе не для того, чтобы продемонстрировать орденское клеймо. Дмитрий заметил под камуфляжной тканью микрофон.
Чуть склонив голову, но не спуская при этом глаз с Дмитрия, Диспетчер быстро пробубнил:
– Таганская. Кольцевая. Последний вагон на Курскую. Феникс здесь. Жду.
О том, кого он мог ждать, гадать не приходилось. Гребаных факерных «факелов», конечно.
– Тебя завербовали? Посмертная жизнь в обмен на сотрудничество?
– Вроде того, – не стал отпираться Диспетчер.
– И как, интересно, мертвяки до тебя добрались? Ты же всю базу залил «тленом»!
– В моем кабинете был выход на поверхность, о котором мало кто знал.
Что ж, Диспетчер, контролировавший Охотничью базу, наверное, имел и время, и возможность позаботиться о пути к отступлению.
– Ну, ты и гад, – процедил Дмитрий. – Затопил базу, а сам сбежал?
– Без ног не очень‑то и побегаешь, – зло сверкнул глазами Диспетчер.
– Понятно. «Факелы» сцапали тебя уже снаружи?
Диспетчер поморщился:
– Мне предложили членство в Ордене.
– А как же «скорпионы», которым ты служил?
– Проку‑то с той службы?! – лицо Диспетчера исказилось. – Бронский только обещал посвящение в Братство, но я был полезнее ему в качестве руководителя Охотничей базы.
– Ну и чем же ты так заинтересовал «факелов»?
– Я знаю коды доступа к каналам связи «скорпионов». К тому же я лично знаком с тобой, Феникс.
– И в метро ты искал меня?
– Главным образом – да. Ты ведь сбежал с базы. Эта сука Кристина…
– Она мертва, – заметил Дмитрий.
– Что ж, заслужила, – расплылся в улыбке Диспетчер. – Но ей удалось увезти тебя к Бронскому. А когда ты ускользнул и от него тоже…
– Откуда ты знаешь?
– Я же сказал, что «факелы» теперь имеют доступ к связи «скорпионов». Так вот, ты свалил от Бронского, но засветился в метро. Магия Феникса оставляет следы, и ты сильно наследил на Спортивной, когда воспользовался заклинанием переноса.
– А ты, значит, взял след?
– Не я. Магический след одного сильного Феникса может почувствовать другой, оказавшийся поблизости.
– Хочешь сказать, по метро разъезжает Феникс «факелов»?
– Не разъезжает. Но он находится рядом.
– Где?
– Это неважно. Важно, что магический шлейф, который тянулся за тобой по тоннелям, уже рассеялся, но нам удалось локализовать зону поиска. И я тебя все‑таки нашел.
– Ты, наверное, хорошая ищейка. Быстро появился.
– Я просто был неподалеку, – улыбнулся мертвяк. – И мне повезло.
– Повезло? – Дмитрий тоже усмехнулся. – Скажи, кто ты сейчас, Диспетчер? Орденский Пастух‑калека, выпрашивающий милостыню в метро? Это ты называешь везением?
– Теперь, когда я отыскал тебя, меня ждет повышение, – поджал губы Диспетчер. – Я могу стать Командором Братства.
Ах, вот в чем дело!
– Ты сейчас можешь либо сам сделать, что от тебя требуется, либо получить пулю в брюхо, и тогда все сделают уже без твоего участия, пока ты будешь лежать в отключке. Скажу сразу: стрелять мне не хочется, потому что придется маскироваться от «жильцов», а «маска» может привлечь внимание Мертвых Братьев из других Орденов. Но, если ты не оставишь мне выбора, я вынужден буду тебя пристрелить.
– Ну и что от меня требуется?
– Просто немного подождать, пока за тобой придут. Я уже вызвал Магистра. Скоро он будет здесь.
Время! Диспетчер просто тянет время в ожидании подмоги. Но что мог сделать Дмитрий? Даже Фениксовская прыть и ловкость не гарантирует спасения от пули.
* * *
К платформе подошел поезд. Из открывшихся дверей повалили пассажиры. Какая‑то раскрасневшаяся бабка, расталкивая окружающих и сварливо переругиваясь с недовольными, выдернула из последнего вагона здоровенный чемодан на тележке. Оттащила свою поклажу в сторону, раздраженно бормоча, что‑то подправила, что‑то подтянула. И, уже когда состав тронулся, быстро и целеустремленно поперла по опустевшей платформе как танк, не видя ничего и никого вокруг. Край громоздкого чемодана задел и чуть развернул коляску Диспетчера. Бабка, как ни в чем не бывало, протопала мимо.
Какую‑то секунду пистолет в кармане калеки не был направлен на Дмитрия. А за то мгновение, которое Диспетчер потратил, чтобы вынуть оружие, Дмитрий успел нанести точный и сильный удар по запястью «факела». Рука Диспетчера ударилась о коляску. Ствол, едва появившийся из кармана, выскользнул из пальцев мертвяка и звякнул об пол.
Диспетчер потянулся к оружию, но Дмитрий выбил пистолет ногой из‑под колясочного колеса.
«Макаров» упал с платформы. Кажется, его так никто и не заметил: новые пассажиры только‑только начали заполнять платформу, и все они пока кучковались на некотором отдалении.
Диспетчер вцепился левой рукой в ворот Дмитрия. Пальцы правой руки схватились за коляску.
Дмитрий дернулся. С лица упали и разбились солнцезащитные очки – его единственная маскировка. Пальцы мертвяка не разжались.
– Не пущу, сука!
Дмитрий снова попытался вырваться из мертвой хватки. Не вышло: Диспетчер, немалый вес которого увеличивала еще и коляска, волочился за ним, как приклеенный. Дмитрий судорожно нащупывал нож. Расцепить их сейчас могла только сталь с «тленом».
Пассажиров на платформе становилось больше, и возня на самом ее конце не осталась незамеченной.
– Попрошайки совсем оборзели! – раздался чей‑то негодующий голос. – На людей уже бросаются!
Диспетчер быстро шепнул заклинание: «факелу» все же пришлось поставить «маску». Магия закрыла их и часть платформы от глаз и ушей «жильцов». Пассажиры сразу потеряли интерес к конфликту. Но скоро здесь могли появиться не только «жильцы».
– Он пытается уйти! – просипел Диспетчер в микрофон под воротником. – Я его держу! Скорее!
Скорее… Вот именно: скорее нужно делать ноги!
Дмитрий выхватил нож. Полоснул по руке, торчащей из камуфлированного рукава. Лезвие удивительно легко перерезало и мясо, и жилы, и кость.
Из раны хлынула вонючая пенистая дрянь: Диспетчер действительно стал Мертвым Братом. Дмитрий мысленно выматерился: его опять держит мертвая рука! Такое уже было однажды. И приятного в этом мало. Он брезгливо стряхнул с одежды отсеченную кисть.
Диспетчер потянулся к нему второй рукой, но Дмитрий рубанул ножом по пальцам. Брызнув белой жижей, они тоже попадали на гранитные плиты пола.
– Быстрее! – срывающимся голосом крикнул Диспетчер в микрофон. – Он уходит!
Калека еще пытался ухватить Дмитрия своими пенящимися обрубками.
– Да пошел ты! – Дмитрий с силой толкнул коляску ногой. Диспетчер, размахивая искалеченными руками, спиной вперед подкатился к краю платформы.
– Скоре…
В воздухе мелькнули колеса.
– Е‑е‑е!
Коляска перевернулась. Диспетчер упал на рельсы.
Видимо, «маска» укрывала не только платформу, но и пути тоже: никто из «жильцов» не заметил падения инвалида и не услышал его криков.
Из тоннеля выехал поезд. Машинист, судя по всему, тоже не увидел человека на путях.
Дмитрий слышал, как разнесло коляску. Но, похоже, только он один это и слышал.
Ну и ладно. Пора сматываться.
Дмитрий шагнул к последним дверям последнего вагона. И… отступил, почувствовав присутствие мертвяков.
* * *
Их было трое. Дмитрия сразу, очень быстро и очень грамотно отсекли от толпы и от выхода с платформы и загнали обратно в зону действия «маски», поставленной Диспетчером.
Так, двое, уже не прикрывая оружие плащами, держат в руках компактные пистолеты‑пулеметы. Один – тот, что посередке, – вооружен «Грачом». И тоже своего пистолета не прячет. На пространстве, укрытом маскирующим заклинанием, можно обойтись без этого.
Однако только стволами дело не ограничилось. Вокруг троицы сгустилась скрытая еще, но уже вполне ощущаемая упругая сила мощных, проговоренных заранее и готовых ударить с одного полузвука боевых заклинаний. На Таганскую прибыли сильные колдуны. Как минимум Магистр и два Командора, причем Старших. А может быть, в этой троице был и не один Магистр.
Сновавшие по платформе пассажиры не замечали ни вооруженных Мертвых Братьев, ни затравленного Феникса. Простые смертные со своими проблемами были сами по себе. И они со своими – тоже. Сами. По себе. Как обычно.
Двери закрылись. Поезд тронулся.
«Может, сигануть с платформы и рвануть в тоннель?» – промелькнула безумная мысль.
Хотя убежать от автоматной очереди уже не получится.
– К стене! – прозвучал негромкий приказ.
И по тону, и по виду незнакомцев было ясно, что они откроют огонь на поражение при малейших признаках неповиновения.
Дмитрий шагнул к стене. Троица встала перед ним, как вторая стена.
Двух мертвяков, стоявших по краям и чуть впереди, Дмитрий не знал. Собственно, и третьего, находившегося в центре, он вроде бы не видел раньше. Но вот глаза этого самого третьего, вернее, не сами глаза даже, а их взгляд показался Дмитрию смутно знакомым.
Тот тоже пристально всматривался в глаза Дмитрия, словно пытаясь разглядеть в них что‑то… или кого‑то. Другого. И кажется…
Дмитрий ощутил легкое касание чужой магии.
Да, он уже увидел его.
– Горс, – заговорил Мертвый Брат – пока, скорее, вопросительно, чем утвердительно, – так это ты устроил переполох в метро?
Голос Феникс Горс узнал сразу. Хотя и слышал его очень‑очень давно. Никаких сомнений не оставалось.
– Птеохотем?!
– Я смотрю, ты и твой бывший друг‑Охотник не нашли общего языка? – Магистр «факелов» мельком глянул на пути, закрытые «маской».
Дмитрий стоял у стены и не видел, что было там, за краем платформы, но слышал доносившуюся снизу возню и мольбы о помощи. Диспетчер, упавший под поезд, был еще жив. Между рельс отлежался, что ли? Впрочем, чему тут удивляться: он же теперь Мертвый Брат. Убить его можно только «тленом». А того, что попало с ножа, все‑таки недостаточно для быстрой смерти.
– Что с ним делать, господин Магистр? – один из подручных Птеохотема кивнул на пути.
Тот пожал плечами:
– Утилизируйте. Он свою миссию выполнил, а калеки Братству не нужны. На освободившуюся Живую Нить нанижем кого‑нибудь более полезного.
«Факел», выслушав Магистра, вынул что‑то из кармана и бросил вниз, поспешно отступив от края платформы.
Дмитрий ожидал взрыва, но последовал лишь негромкий хлопок. Стену за путями забрызгало чем‑то липким и прозрачным. «Тлен»…
Птеохотем, крепко схватив Дмитрия под локоть, уже уводил его с платформы. В бок Дмитрию упирался ствол пистолета. Телохранители Магистра следовали сзади, спрятав оружие под перекинутыми через руку плащами и внимательно – Дмитрий в этом нисколько не сомневался – следя за Магистром и пленником.
– Не стоит задерживаться под «маской», – шепнул Птеохотем. – Она может привлечь других Орденов.
Если бы Магистр был один, можно было бы попробовать применить боевые навыки Феникса, но эти двое за спиной… Вооруженные, настороженные. Нет, так – ни единого шанса.
– Не принуждай нас, пожалуйста, стрелять, Горс. Мне бы не хотелось все дорогу тащить тебя под маскирующими заклинаниями.
Они вышли с платформы.
– Куда мы? – спросил Дмитрий.
– Недалеко, – ответил Птеохотем. – Нам даже не нужно будет подниматься на поверхность.
– «Факелы» теперь живут в метро?
– Метро метру – рознь, – многозначительно хмыкнул Магистр.
Ах, вот оно что! Дмитрий понял. Легендарное «Метро‑2»! «Д‑6»! Система секретных коммуникаций на случай ядерной войны. Подземелья, находящиеся в ведении военных. Вот, значит, где теперь укрывается Орден Погасшего Факела. Насколько знал Дмитрий, «Метро‑2» имеет выходы в гражданское метро. И, наверное, мертвякам, владеющим магией, не составит труда проникнуть на станции или остановить где‑нибудь в тоннеле поезд и незаметно для «жильцов»‑пассажиров оказаться в вагоне. В общем, нет ничего удивительного в том, что «факелы» смогли так быстро его выследить. А теперь они хотят так же быстро скрыться с добычей в подземных лабиринтах.
Ну да, все сходится. Диспетчер ведь говорил, что Феникс «факелов» где‑то рядом.
Они пересекли зал. Вошли на противоположную платформу. На станции было полно людей, но, как это обычно бывает, когда людей много, никто не обращал внимания друг на друга. Три мертвяка и Феникс тоже не интересовали «жильцов». Безразличие к окружающим порой работает не хуже магической «маски».
* * *
Едва Дмитрий подумал о «маске», как его вторая половина по имени Горс ощутила чье‑то маскирующее заклинание. Оно не имело отношения к «маске» Диспетчера и шло не с платформы, которую они покинули, а откуда‑то с лестничного перехода в центре зала.
Птеохотем тоже почувствовал чужую магию. Магистр отреагировал незамедлительно. Уже начитывая свое собственное заклинание, отводящее глаза «жильцам», Птеохотем одной рукой перехватил Дмитрия за шею и прикрылся им. Второй – вскинул пистолет. Оба сопровождающих синхронно подняли оружие, выискивая угрозу. Люди на станции по‑прежнему ничего не замечали.
Дмитрий увидел едва различимую пелену в переходе над путями. «Маска» определенно была там. Но кто ее поставил? «Жильцы», идущие по переходу, слепо огибали темную фигуру в «дутой» куртке и наброшенном на голову капюшоне. Незнакомец, лица которого Дмитрий так и не смог разглядеть, присел на колено и изготовился к стрельбе.
Но и Птеохотем навел ствол на цель. Скосив глаза, Дмитрий увидел, как его указательный палец нажимает на спусковой крючок.
«Враг моего врага – мой друг. Пусть даже временный», – вот каким соображением руководствовался Дмитрий, резко извернувшись и ударив Магистра под руку. Пистолет Птеохотема дернулся вверх и в сторону. Грянул выстрел. Пуля царапнула по сводам над путями.
Стоявшие на платформе «жильцы» недоуменно завертели головами.
Из перехода тоже раздался выстрел. Что‑то просвистело возле левого уха Дмитрия. Однако и Птеохотема, прикрывающегося Фениксом, пуля тоже задеть не могла: она должна была пролететь над левым плечом Магистра. И все же…
Дмитрий вдруг почувствовал, как хватка Магистра ослабла. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев, а сам Птеохотем повалился, как безжизненная кукла.
Это казалось невероятным: неизвестный стрелок свалил мертвяка с одного выстрела, даже не попав в него! Но удивляться времени не было. Один из телохранителей Магистра наводил пистолет на Дмитрия. Второй – целился в стрелка на переходе.
Дмитрий успел перехватить руку «факела», представлявшего сейчас наибольшую угрозу. Они сцепились в плотной вязкой схватке.
Прозвучал еще один выстрел. Охранник Птеохотема, выцеливавший таинственного стрелка, упал без движения и… без видимых повреждений. Ни пулевого отверстия, ни потеков Мертвой Крови, ни вонючей «тленовой» пены. Ничего!
Дмитрию удалось прижать своего противника к стене. Сквозь шум подходящего к платформе поезда он услышал третий выстрел незнакомца в куртке. Пуля ударила в стену над левым плечом «факела», брызнув разбитой мраморной облицовкой. «Факел» обмяк. Ничего не понимая, Дмитрий отпихнул его в сторону и бросился к ближайшему вагону метропоезда. Он ожидал пули в спину. И хотя выстрела не последовало, желания знакомиться с загадочным стрелком у Дмитрия не было никакого.
Видимо, третий «факел», которого отбросил Дмитрий, выпал за пределы действия «маски»: его увидели «жильцы».
– Вызовите «скорую»! – закричал кто‑то. – Человеку плохо!
«Какому, на хрен, человеку?! – пронеслось в голове Дмитрия. – Мертвяку!»
– Осторожно, двери закрываются, – донеслось из динамиков.
Двери закрылись. Поезд тронулся. Дмитрий вздохнул с облегчением.
* * *
У железнодорожной платформы «Серп и Молот» его ждал Метис. И, судя по нервному виду, ждал уже давно.
– Что‑то случилось? – с тревогой спросил Вольный.
– Мертвяки на Таганской, – ответил Дмитрий. – Пришлось задержаться.
О подробностях происшествия на станции Таганская он решил не распространяться. Если рассказывать все, то придется объяснить и то, зачем он понадобился «факелам». Затем, что Феникс, – вот зачем…
Впрочем, Метис ни о чем не расспрашивал.
– Я тоже засек несколько «тел», – кивнул он. – Наверное, в ближайшее время в метро соваться не стоит.
Прикрывшись легкой «маской», они спустились под землю через канализационный люк в небольшом скверике. Метис зажег фонарик. Начался долгий путь по грязному подземелью. Цивильная чистенькая одежда, «экспроприированная» у пассажиров метро, вскоре приобрела вид, схожий с бомжеской «униформой» Вольных.
Некоторое время они шли молча. Но Дмитрию не давала покоя странная смерть «факелов».
– Скажи, Метис, – не выдержав, заговорил он, – можно убить Мертвого Брата без «тлена»?
Метис покачал головой:
– Ну, разве что сжечь дотла, как Феникса.
– И все?
– Да.
– А чтобы одним выстрелом?
– Чушь! Если, конечно, речь идет не о выстреле из пушки, заряженной каким‑нибудь «тленовым» фугасом.
– И что, вообще никак иначе?
– Никак. А почему ты спрашиваешь? – Метис полоснул в его сторону лучом фонарика.
– Да так… Просто помечтать захотелось.
– Мечтатель хренов! – фыркнул Метис. – Забудь про эти глупости. В нашем деле не мечтать надо, а работать.
В лежку они вошли через тот же тайный проход в стене коллектора.
Костян, выслушав доклад о происшествии на Спортивной, долго молчал.
– Такое впечатление, что засаду готовили не на вас, – наконец выдал он. – Вы просто случайно клюнули на приманку.
– Думаешь, межорденские разборки? – предположил Метис.
– Возможно… – Костян вздохнул. – В любом случае мы потеряли трех хороших бойцов. Это серьезно.
– Если бы не Митек, погибли бы все, – заметил Метис.
– Верно, – внимательный взгляд Костяна скользнул по лицу Дмитрия. – Я смотрю, «скорпионьи» Охотники хорошо обучили тебя магии.
– Я был у них на хорошем счету, – осторожно ответил Дмитрий.
– Что ж, тем лучше для нас. – Костян снова о чем‑то задумался. – Но плохо, что вас видели. От бомжацкой маскировки придется на время отказаться.
Дмитрий подумал, что это обстоятельство огорчает его меньше всего.

Между глав 

– Я с самого начала говорил, что из этой затеи ничего не выйдет, – Магистр «якорей» Квинт угрюмо смотрел на провал, образовавшийся на месте Спортивной. Как он и предполагал, ловля Егеря на живца закончилась неудачей.
Территория разрушенной станции уже была оцеплена и взята под охрану. Вокруг сновали сотрудники оперативных служб, которыми руководили Мертвые Братья. Орденские Магистры наблюдали за суетой со стороны. Во время опасной операции руководители Орденов предусмотрительно держались позади штурмовых групп и, когда начались обвалы, успели выбраться на поверхность. Но многих Братьев еще предстоит откапывать. «Придется запускать версию о теракте», – подумал Квинт. Только нужно решить, на кого возложить ответственность: указать на кавказский след или обвинить националистов.
– Считаете, мы плохо подготовились? – хмуро спросил Магистр «скорпионов» Танутамун.
– Хорошо, – буркнул Квинт. – Но все проделано слишком грубо, а Егерь не настолько глуп, чтобы попасться в такую примитивную ловушку. Это очень чуткий и осторожный противник.
– И все же, судя по тому, что случилось, он был здесь, – в разговор вмешался «висельник» Анисаон. – Вряд ли кто‑то, кроме Егеря, старшего Магистра или сильного Феникса, способен произвести такие разрушения.
– А какой нам прок с того, что Егерь здесь был, если ему удалось сбежать? – скривился Квинт. – Причем неизвестно как и непонятно куда. Зачем вообще нужно было начинать операцию так поспешно? Мы только спугнули его!
– На Братьев, осуществлявших Ритуал, напали, – напомнил Магистр «нетопырей» Сэлф. – А согласно плану в случае нападения мы должны были немедленно задействовать все имеющиеся силы и перекрыть пути к отступлению.
– Кто напал? – Квинт раздраженно тряхнул головой. – Бомжи какие‑то! Это все, что нам сейчас известно. И мы ничего не узнаем, пока не разгребем завалы.
– Бомжи, – задумчиво повторил «часовщик» Артохшаст. – А как, по‑вашему, уважаемый Квинт, бомжи оказались в ловушке, которую мы готовили для Егеря?
– Откуда я знаю? – Квинт пожал плечами. – Может быть, это были Охотники.
– А может быть, Егерь обзавелся помощниками? – предположил «плющ» Хилетсбал.
Квинт нахмурился:
– Егерь всегда действует один.
– Во‑первых, это мы так считаем, – заговорил Магистр «трезубцев» Феорб. – А во‑вторых… Время идет, многое меняется.
– Нужно искать бомжей, – согласился с ним Хилетсбал. – Возможно, если мы найдем их, появится шанс добраться и до Егеря.
К ним подошел Энеоредорикс, беседовавший о чем‑то со своими «серпами».
– Поступила новая информация, – сразу начал он. – Пастухи засекли «маску» на метро Таганская.
– О‑о‑очень важная информация, – фыркнул Квинт. – Чем нам поможет «маска»?
– Это еще не все, – продолжил «серп», неприязненно покосившись на него. – Там же, на Таганской, Пастухи обнаружили «факелов». Среди них – Птеохотем.
– «Факелы»? – поднял брови Квинт. – Так, может быть, это они все устроили? – Он кивнул на разрушенный наземный вестибюль Спортивной. – Пожалуй, у Птеохотема хватило бы сил на такое.
– Птеохотем и другие «факелы» мертвы.
– Мертвые Братья и не могут быть живыми, – осторожно произнес Хилетсбал. – Что вы имеете в виду?
– Они мертвы по‑настоящему, – сухо пояснил Энеоредорикс.
– Их что, нашпиговали «тленом»? – Квинт прищурился. Неужели, пока Братства охотятся на Егеря, кто‑то добивает «факелов»?
– От «тлена» погиб только один. Остальным перебили Нити.
Квинт стиснул зубы. Радость от осознания того, что Птеохотем мертв («мертв по‑настоящему»), как‑то сразу рассеялась. Следующим мог стать любой из них. И Квинт в том числе.
– Егерь! – прохрипел Сэлф. – Он обвел нас вокруг пальца! Пока мы торчали здесь, Егерь охотился на Таганской.
– Тогда нужно ехать туда, – не очень уверенно предложил Хилетсбал.
– Бесполезно, – махнул рукой Квинт. – Полагаю, Егеря там уже нет. Хотя… – Он задумался на секунду. – Хотя записи с камер наблюдения на Таганской просмотреть не помешает. Да и вообще хорошо бы промониторить все видеозаписи, к которым у нас есть доступ. Особенно те, на которых фигурируют бомжи.
* * *
Это был хороший день! Егерь не только сумел избежать ловушки на Спортивной, но и получил жизненную энергию трех Нитей. Причем одна была взята у Магистра «факелов». Ну чем не повод для торжества?
Птеохотема он узнал не в лицо – лицо Магистра, конечно, сильно изменилось. Егерь узнал его по глазам и по Живой Нити.
Жалко, правда, что не удалось выяснить, зачем Птеохотему понадобился «жилец», которого «факелы» намеревались увести с собой: парень оказался слишком шустрым и быстренько смылся. Впрочем, «жильцами» Егерь не интересовался. Наверное, это был какой‑нибудь засветившийся Охотник. А за Охотниками пусть гоняются Мертвые Братства.
Егерь поднялся на эскалаторе и вышел на улицу.
В вестибюле станции и возле метро было полно народу, однако мертвяков он не заметил. Видимо, Мертвые Братья до сих пор кучкуются в районе Спортивной. Опасности не было, и Егерь решил себя немного побаловать.
Он подошел к нагло припаркованному в не предназначенном для парковки месте «мерседесу», в который как раз садился мужик с толстым пузом и озабоченным лицом. Какой‑нибудь важный чиновник, успешный бизнесмен или преуспевающий менеджер, которого калачом не заманишь в метро. Калачом – нет, но…
Легкое заклинание – и владелец «мерса», забыв о понтах, вдруг решил, что совсем неплохо будет воспользоваться сегодня более демократичным видом транспорта. Вылез из салона, оставив ключи в замке зажигания, влился в толпу и давку.
Егерь проводил его насмешливым взглядом. Затем сел в освободившуюся машину. Действия заклинания хватит надолго: теперь хозяин престижной иномарки обречен кататься в метро до закрытия подземки. Все это время автомобиль будет в полном распоряжении Егеря.
И все же бдительности терять не стоило. Егерь вел машину, поддерживая зрение в охотничьем режиме.
Мертвяка он заметил на МКАДе. Мертвячку, вернее. Чуть не подрезав «мерс», мимо на крутом «харлее» пронеслась баба в кожаной куртке и шлеме. Над левым плечом байкерши трепыхалась Нить розоватого оттенка. Собственно, только по ней Егерь и определил, что мотоциклом управляет женщина. Такой цвет Живой Нити характерен для Мертвых Сестер Ордена Змеи.
Егерь насторожился. Засада? Погоня?
Да нет, не похоже. Просто случайная встреча: байкерша спешила куда‑то по своим мертвячьим делам.
Первое побуждение перебить и выкачать еще одну Нить Егерь преодолел не без труда. Хватит на сегодня. Хорошего – понемножку. Слишком увлекаться не стоило. К тому же возникла мысль, что «змея» еще может принести пользу.
Мотоциклистка все‑таки старалась не очень нарушать ПДД и совсем не использовала магию. Она явно не хотела привлекать к себе внимание. А это уже интересно. Егерь решил проследить за байкершей, благо пробок на трассе практически не было.
По МКАДу «змея» доехала до Киевского шоссе. Там к ней примкнули еще две Сестрички на «харлеях», и мертвячки прибавили газу.
«В аэропорт, что ли, намылились? – удивился Егерь. – Во Внуково?»
Нет, не в аэропорт. Мотокавалькада неожиданно свернула – вот это да! – в сторону Хованского кладбища. Повторять их маневр Егерь не стал: слишком приметно получится. Он проехал дальше. Пока. Но мысленно сделал пометку: кладбище это надо проверить. Обязательно надо.

Глава 8

После происшествия в метро Вольные пару суток безвылазно просидели в лежке. Дольше отсиживаться Костян не дал.
– Лярва вышла на связь, – как‑то обратился он к Метису.
Дмитрий, ставший свидетелем разговора, удивленно повернулся к ним. Ничего себе кликуха!
– Говорит, у нее есть важная информация, – продолжал Костян. – Хочет встретиться.
– Когда и где? – деловито спросил Метис.
– Сегодня. На паперти.
«Что за чушь? – подумал Дмитрий. – Лярва какая‑то, паперть…» Метис кивнул:
– Хорошо, смотаюсь.
– Возьми с собой его, – Костян указал на Дмитрия. – На всякий случай. Раз уж он такой крутой колдун, может пригодиться, если что. Да и вообще пусть парень осваивается.
– Пусть, – Метис пожал плечами.
– Оденетесь в цивильное, – распорядился Костян. – Сейчас косить под бомжей не стоит.
«Это точно, – мысленно согласился с ним Дмитрий. – После Спортивной мертвяки будут обращать на бичей больше внимания, чем раньше».
– Катюха с вами поработает, но все равно старайтесь не светиться. И в метро не суйтесь.
«Тоже правильно», – подумал Дмитрий. Он бы сейчас на месте Мертвых Братьев следил за каждой станцией подземки.
– Возьмете такси, – посоветовал Костян. – Только водилу проверьте.
Катерина гримировала их долго и тщательно. Внешность Дмитрия и Метиса изменилась в очередной раз. Конечно, не так, как меняет ее магическая пластика, но все же Дмитрий остался доволен результатом. Теперь он был стильным метросексуалом с маленькими усиками, дизайнерской бородкой и солнцезащитными очками на полрожи, а Метис смахивал на бизнесмена средней руки. Бомжей в них заподозрить теперь было бы очень сложно.
До выхода из подземных лабиринтов их сопроводил Кош, рука которого уже почти зажила. Здесь переоделись в цивильное: если бы сделали это сразу – перемазались бы с ног до головы, пока дошли. Кош унес ненужные шмотки. Дмитрий и Метис выбрались на поверхность.
* * *
Такси нашли на ближайшей автобусной остановке. Метис незаметно просканировал водителя тепловизором, спрятанным на этот раз в пухлой барсетке. Кивнул Дмитрию:
– Порядок.
Сели. Метис назвал незнакомый адрес. Поехали…
Через некоторое время Дмитрий понял, что не узнает улиц. Москву он знал, в общем‑то, неплохо, но, видимо, не всю. В этом районе, во всяком случае, раньше бывать ему не приходилось.
– Здесь останови, – попросил Метис водителя, указав на магазинчик с незамысловатым названием «Продукты».
Расплатились. Вышли из машины. Райончик, однако… Недоснесенные хрущевки соседствовали с новенькими свечками. Контрасты, блин!
– Дальше пешком, – сказал Метис.
Через пару‑тройку кварталов Метис вывел Дмитрия к церкви – небольшому аккуратненькому храму с золочеными маковками и крестами. Вокруг оказалось довольно многолюдно. Видимо, они попали на какой‑то церковный праздник. Радостно и переливчато зазвонили колокола на звоннице.
Входившие в церковь и выходившие оттуда люди крестились. Одни – широко и долго, словно напоказ; другие – скромненько и быстренько, как бы стесняясь. Женщины на входе покрывали головы косынками, мужчины снимали головные уборы. Лица были одухотворенные и задумчивые.
Но не у всех.
Метис сразу направился к паперти, заполненной нищими. Выпрашивающий подаяние народец расположился двумя рядами у церковного двора и вел охоту на жалостливых прихожан.
Здесь никакой одухотворенности не было и в помине. С церковной паперти смотрели пропитые и заискивающие физиономии. За прохожих цеплялись просительно‑алчные взгляды и грязные руки. Скулили жалобные голоса.
Попрошайки сидели плотно. Известное дело: там, где одни тянутся к Богу, другие тянутся к кошелькам молящихся.
Дмитрий огляделся. Вот она какая – паперть. И кто же здесь будет Лярва? Да уж… Целую кунсткамеру собрать можно. Мужчины, женщины, колясочники, инвалиды, больные, здоровые, прикидывающиеся немощными и калечными. Кто мог – выставлял на всеобщее обозрение свои болячки, культи и уродства. Между рядами попрошаек в толпе прихожан сновали какие‑то прилипчивые, прогоняемые всеми, но никак не прогонявшиеся шустрые смугло‑чумазые ребятишки.
Респектабельная одежда Дмитрия и Метиса сразу привлекла внимание нищих. Папертные обступили их со всех сторон. Послышались гундящие голоса и настырное клянченье. Метис выдал пару матерных, и опытные попрошайки быстро просекли, что тут им ничего не светит. Просители переключились на более перспективных «клиентов».
Видимо, Вольных Охотников здесь сочли за бандитов, что собирают с нищих отнюдь не нищенскую дань.
Метис отыскал странную женщину‑попрошайку, в которой удивительным образом сочетались опрятность и убогость. Ее одежда была не так грязна, как у остальных, такую одежду можно было бы даже назвать относительно чистой, но прорехи и заплаты свидетельствовали о том, что ее обладательница тоже из этих – из папертных.
Собственно, кроме одежды ничего видно не было. Нищенка сидела, закутавшись в длинный рваный плащ и закрыв голову поношенным платком. Сгорбившись и нахохлившись, она словно пряталась от внешнего мира. Главным образом прятала лицо. Кто она? Сколько ей лет? Пока определить это было невозможно.
Рядом стояла маленькая сумка с большой дыркой в боку.
Нищенка пристроилась чуть в отдалении от общей массы попрошаек. Будто и не за милостыней сюда пришла, а так просто, отдохнуть присела. Однако перед ней тоже лежала тряпочка, на которой уже поблескивала мелкая монета и лежала пара мятых червонцев.
Метис подошел к убогой вплотную.
– Лярва, – позвал он.
Та медленно подняла голову.
Господи! Дмитрий отшатнулся.
* * *
Такого лица видеть ему еще не приходилось.
Вообще‑то, и лица как такового не было. Была темно‑красная опухоль. Что‑то бесформенное, большое, мясистое, со свисающими наростами. На этом чем‑то имелись глаза. Две прорези между уродливыми пупырчатыми боробулями… Нос отсутствовал в том смысле, в каком привычно понимать и представлять человеческий нос. Вместо него – две дырки пониже глаз. В дырах что‑то сипело.
Еще ниже – растянувшаяся в кривой ухмылке безгубая щель. Рот…
– Не бойся, красавчик, – донеслось из щели‑рта, – целовать я тебя не стану.
Женщина, которую Метис назвал Лярвой, конечно, заметила реакцию Дмитрия. Не могла не заметить. Ее голос прозвучал одновременно насмешливо и как‑то печально. И даже… Дмитрий назвал бы его приятным, если бы не видел, откуда он исходит.
А еще голос был молодым. Мелодичный девичий голос никак не вязался с уродливой внешностью нищенки.
– Здравствуй, Метис, – несчастная перевела взгляд на спутника Дмитрия. Несмотря на ухищрения гримерши Катерины, она его узнала. «Наверное, по голосу», – решил Дмитрий.
Подняв голову и завязав разговор, Лярва открыла свое лицо не только им.
Громко охнула и отступила назад проходившая мимо пожилая ухоженная женщина. Но тут же, устыдившись, подошла ближе. Прихожанка положила на тряпицу Лярвы пятисотрублевую купюру.
– Спаси Бог, – негромко поблагодарила Лярва, пряча банкноту в карман.
– И тебе пусть Он поможет, бедная деточка, – пожелала женщина. Утерев платком заблестевшие глаза, она отошла. Как ни странно, во взгляде прихожанки сквозь искреннее сочувствие явственно проступала и столь же искренняя радость.
«Слава Богу, что не я! Слава Богу, что не мои дети!» – читалось в ее глазах.
– Вот ты все‑таки сучка, Лярва! – раздался рядом чей‑то хриплый прокуренный голос.
От группы нищих отделилась нетрезвая алкашка омерзительного вида с красным отечным лицом и мутными глазами. Дмитрий удивленно уставился на нее.
Алкашка оскалилась ему беззубым ртом и охотно объяснила:
– Этой уродке всегда подают больше всех! Как капюшон снимет и рожу свою поганую напоказ выставит – так ей и подают, заразе. – Взгляд попрошайки недвусмысленно скользнул по карману Лярвы, в котором скрылась пятихатка.
Ясно… Наблюдала. Видела. Завидует. Ох, Лярва, непросто тебе, наверное, водиться с такой компанией.
– И мужики вокруг нее вьются, – беззубая улыбка алкашки стала шире и похабнее. Спившаяся бабенка, бесцеремонно разглядывавшая Дмитрия и Метиса, противненько захихикала. – Вы что, мужики, извращенцы, да? Вам уродины нравятся? На нормальную бабу уже не встает, а?
«Это ты‑то нормальная?» – с брезгливостью подумал Дмитрий.
– Помолчи, Бражка, – Лярва даже не обернулась на нищенку‑завистницу. Сказаны были только два слова, причем сказаны негромко и без угрозы. Однако что‑то в голосе Лярвы сразу заставило алкашку отойти.
* * *
– Давай о деле, – вновь заговорила Лярва. – Пока никто не мешает.
– Давай, – кивнул Метис. – Зачем звала?
– Информация есть. Кладбищенские с Хованского донесли.
Посередине изуродованного лица открывался и закрывался рот‑щель.
– Что там? – Метис насторожился и вроде бы удивился. – Неужели мертвяки?
– Мертвячки, – разверзлась и вновь заросла дыра на месте рта. Наверное, это было улыбкой Лярвы. Жутковатый такой оскальчик. Хотя зубы у несчастной женщины оказались на удивление ровными, белыми и красивыми. – На Хованском Сестер засекли.
Дмитрий слушал с интересом. Кристина рассказывала ему о женских Орденах. Но самому встречаться с мертвячками ему еще не доводилось.
– Мертвые Сестрички? – еще больше удивился Метис.
– Мертвые сучки! – а вот в словах Лярвы явно сквозила ненависть.
– Ты уверена? «Тела» кладбищ не любят, а уж Сестры…
– Была бы не уверена – не вызывала бы, – обиделась Лярва.
– Информацию проверяла?
– А ты думаешь? Сама на кладбище специально ходила.
– Это глупо, – поморщился Метис.
– Это Сестры, – с каким‑то странным выражением произнесла Лярва. Голос ее дрогнул.
– Тем более! – покачал головой Метис. – Если это мертвячки, тебе нельзя так рисковать.
– Я должна была убедиться.
Две или три секунды Метис и Лярва молча смотрели друг другу в глаза. Дмитрий почувствовал, что в разговоре затронуто нечто, о чем он не знал, но что было очень важно для Лярвы.
Метис вздохнул. Отвел глаза.
– Тепловизором проверяла?
– И им тоже. Но вообще‑то мне это, – Лярва раздраженно дернула сумку, в которой что‑то звякнуло, – было ни к чему.
Солнечный луч отразился от стеклянного объектива, вынырнувшего из прорехи, и Лярва поспешно спрятала прибор обратно в сумку. Продолжила:
– Бандершу «ив» я узнала и так. Магистресса «фиалочек» тоже была там. И главная «змеюка» – с ними.
Дмитрий вспомнил ликбез, который проводила Кристина на Охотничьей базе. Основная сфера интересов «ив» – проституция. Сестричество Фиалки курирует моду и вообще всю женскую индустрию. «Змеи» – феминистки. Так, кажется…
– Погоди‑ка, ты хочешь сказать, что видела на кладбище всех трех Магистресс? – брови Метиса поползли вверх.
– И их, и еще нескольких сучек из Сестричеств. Самые сильные ведьмы, между прочим.
– И что же мертвячки делали на кладбище?
– Колдовали над одним склепом. То ли экранировали, то ли усиливали уже имеющийся экран. Дельце там у них какое‑то совместное намечается. Сестричества явно что‑то задумали. Я попросила кое‑кого понаблюдать за подъездами к кладбищу. Маякнут, в общем, когда мертвячки снова объявятся.
– Ясно, займемся, – немного озадаченно пробормотал Метис. – Как найти склеп?
– Вот, – Лярва протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги. Листок был исписан и исчерчен. – Здесь все написано и есть схема.
– Спасибо за информацию, – Метис взял листок и собрался уходить.
Ему не дали.
– Я хочу с вами, – глаза на уродливом лице Лярвы внимательно смотрели на Вольного.
– Что? – Метис сделал вид, что не понимает.
– На ликвидацию хочу.
– Брось, – поморщился Метис. – Ты же знаешь, у каждого из нас свое дело. Ты нужнее здесь. У тебя хорошая агентура, и если с тобой, не дай бог, что‑то случится, мы потеряем слишком много наработанных каналов.
Лярва прикусила губу. Вернее, нижний край рта‑щели. Зубы впились в кожу так, что, казалось, вот‑вот ее прокусят.
– Сестер будут мочить другие, – твердо сказал Метис. – Те, кто этому обучен и кто не занят в агентурной работе.
– Тогда поквитайтесь с мертвыми сучками, – зло выдохнула Лярва и отвернулась.
Дмитрию почудилось, будто ее глаза повлажнели.
– Поквитайся за меня, Метис, – тихо попросила нищенка.
Лицо Метиса побледнело.
– Сделаем, – пообещал он. – Сделаю. Даю слово.
* * *
– Странно все это, – задумчиво произнес Метис, когда они отошли от церкви.
– Что? – спросил Дмитрий. – То, что Мертвые Сестры объединились.
– Да нет, – отмахнулся Метис. – С этим‑то как раз все понятно. Сестрички часто действуют сообща. Их Ордена слишком слабы, так что мертвячки поневоле вынуждены объединяться. Меня другое удивляет. Обычно «тела» стараются избегать кладбищ. А Сестры вообще обходят некрополи десятой дорогой.
– Почему? – усмехнулся Дмитрий. – По‑моему, это очень гармонично: мертвяк и погост. Ну, или мертвячка.
– Кладбища тянут из мертвяков жизненную энергию, – пояснил Метис. – А еще… Мне кажется, они напоминают им о том, о чем помнить не хочется.
– Что‑то вроде совести, что ли? Трудно смотреть на чужие могилы, зная, что в них может оказаться «жилец», чью жизнь ты похитил и проживаешь сам?
Метис только фыркнул в ответ:
– Мертвяки и совесть – понятия несовместимые. Сокрушаться из‑за убитых «жильцов» не станет ни одно «тело». Дело в другом: кладбища напоминают Мертвым Братьям и Сестрам, кто они есть на самом деле. Вернее, чем должны были стать при нормальном ходе вещей. Мертвяки, и особенно мертвячки, стараются не думать об этом. Оно и понятно: кто в полной мере наслаждается чужой жизнью, тот будет гнать мысль о том, что сам он давно должен был обратиться в прах. А среди могил такие мысли не могут не возникать. В общем, без особой надобности мертвяки на кладбище не попрутся.
– Но тогда по той же причине вероятность встретить на кладбище конкурентов из других Орденов крайне мала. Может быть, в этом кроется объяснение? – предположил Дмитрий.
– Может быть, – Метис снова задумался. – Наверное, ты прав: кладбище – это последнее место, где станут искать Мертвых Сестер. К тому же некротические поля хорошо маскируют мертвяцкую магию. И если Сестрички действительно замыслили что‑то серьезное… Да и Лярва ошибиться не могла. Она вообще редко ошибается. Наша лучшая разведчица, кстати. Была… – Последнее слово Метис произнес с какой‑то непонятной тоской.
Лучшая разведчица? С такой‑то приметной внешностью? И что значит «была»?
– Это у Лярвы врожденное? – спросил Дмитрий.
– Что? – встрепенулся Метис.
– Ну… – Дмитрий замялся. – Лицо.
– Нет, – Метис нахмурился, словно говорить на эту тему ему было неприятно. – Неудачная операция.
– Магическо‑пластическая?
– Да.
Вот оно, значит, как… В свое время Дмитрию рассказывали, что человеческая плоть может не выдержать частых операций и «потечь» от чрезмерного магического воздействия. Непрофессионал, берущийся менять внешность человека, тоже, скорее всего, изуродует пациента.
Вспомнилось, как сам он, спасаясь от Мертвых Братьев, проходил операцию по изменению внешности. Дмитрию стало не по себе. Что, если и его физиономия превратилась бы в бесформенное месиво?
– Лярва была хорошей Охотницей, – вздохнул Метис.
– Вольной? – уточнил Дмитрий.
– Да. Но она долго работала под прикрытием.
– У кого?
Метис недовольно засопел. Да, ему определенно не нравился этот разговор, но и не отвечать на вопросы Дмитрия причин не было.
– На службе у «ив» состояло несколько Охотниц, – нехотя сказал Метис. И добавил с какой‑то мстительной усмешкой: – Ну, как вы у «скорпионов».
Дмитрий поморщился. Зачем об этом напоминать: дело‑то прошлое.
– Лярва была одной из них, – продолжал Метис. – Она смогла войти в доверие к «ивам». Ей даже обещали обращение, а ведь Сестры принимают в свои ряды новичков крайне редко. Лярве поручали важные задания. К ее услугам прибегали даже «фиалки» и «змеи». Ну вроде как арендовали Лярву у «ив» как лучшего спеца. Она крутилась среди Сестер трех Орденов и сообщила нам много интересного. Благодаря Лярве мы ликвидировали немало мертвяков.
– Мертвячек, ты хотел сказать?
– И мертвяков тоже. Сестричества – не самые сильные Ордена, но они постоянно собирают информацию о Братствах, и Лярва активно участвовала в этом процессе.
Интересно, как? Дмитрий подумал о специализации «ив». Жрицы любви. Древнейшая профессия…
– Лярва – это… – он выжидательно посмотрел на Метиса.
– Псевдоним, – мрачно кивнул тот. – На самом деле ее зовут Оксана. Но это тот случай, когда кличка становится роднее имени.
«Как у тебя», – подумал Дмитрий.
– Кем Лярва… Оксана была у «ив»? – спросил он.
– Прежде всего она была первоклассным агентом, – сухо ответил Метис.
Отвернулся. Странная реакция…
– Но в Сестричестве ее, наверное, ценили не за это? – Дмитрий не собирался проявлять деликатность. Он хотел знать все о тех, с кем работал. В конце концов, и Метис не особо деликатничал, напоминая ему о связи с Орденом Скорпиона.
– Ты прав, – вздохнул Метис. – Если бы ты видел ее фотографии в глянцевых журналах…
Метис замолчал, словно вспоминая о чем‑то. По его губам скользнула легкая улыбка. И вообще. Сказано это было как‑то… Так мужчины говорят о давно угасшей, но не забытой еще любви. Вот, значит, в чем дело. Метиса и Лярву связывала не только совместная охота.
Метис, впрочем, быстро совладал с чувствами. Улыбка на лице Вольного исчезла.
– Оксана была шикарной моделью и элитной проституткой, – он заговорил быстро и нарочито равнодушно, стараясь поскорее покончить с неприятной темой. Но все же на слове «проститутка» Метис запнулся. – Выступала на подиуме. Обслуживала VIP‑клиентов. Иногда ложилась под Мертвых Братьев. – Еще две почти неуловимые заминки на словах «обслуживала» и «ложилась».
Перед мысленным взором Дмитрия вновь возникла Лярва. Фотографии в глянцевых журналах? Шикарная модель? Элитная проститутка? Сейчас поверить в такое было трудно. Почти невозможно.
А Метис все говорил:
– У «ив» учатся и на «ив» работают лучшие мастерицы медовых ловушек и очаровательнейшие похитительницы чужих секретов. Оксана была новой Матой Хари, с которой мало кто мог бы сравниться.
Дмитрий передернул плечами. Взаимосвязь Лярвы и Маты Хари пугала. Наверное, потому что магическо‑пластическое уродство первой он никак не мог забыть, а именем второй называлась клиника, в которой ему самому изменили внешность.
* * *
– Что с Ля… с Оксаной было потом? – спросил Дмитрий.
– Ее раскусили.
– Как?
– Она не пришла на Ритуал собственного посвящения. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что она не та, за кого себя выдавала.
– Так ее все‑таки решили принять в Мертвые Сестры?
– Да. Только она этого не захотела.
– Не захотела становиться бессмертной? – Дмитрий вспомнил Ромку и Диспетчера, которые не стали отказываться от такого дара. Правда, их бессмертие продлилось недолго.
– Она не захотела быть вечной шлюхой, – поморщился Метис. – Ей с лихвой хватило того, через что пришлось пройти.
– Добывая информацию для Вольных?
– Это был ее выбор, – сквозь зубы процедил Метис.
Дмитрий подумал, что, если бы выбирал Метис, Лярва точно не попала бы в Орден путан.
– Нежелание становиться Мертвой Сестрой – тоже ее выбор? Или воля соратников?
– Послушай, Митек, – вздохнул Метис, – если бы мы хотели, то давно обрели бы покровительство любого Ордена. Но мы – Вольные. Нам это не нужно.
В глазах Метиса снова загорелся знакомый уже блеск. Будить в нем фанатика не хотелось, и Дмитрий заговорил о другом:
– Сестры искали Оксану?
– Искали – не то слово. Устроили облаву силами всех трех Сестричеств. – Метис невесело усмехнулся. – Мертвые сучки – мстительные и опасные твари. Порой даже более опасные, чем Мертвые Братья. Если они сядут на хвост, уйти будет сложно. Оксане пришлось срочно менять внешность. Несколько раз, за короткий срок и у не очень хороших специалистов. Результат ты видел. Пострадало, кстати, не только лицо. Тело – тоже: она меняла и фигуру тоже. Теперь… под одеждой у Оксаны примерно то же, что и под платком. И этого уже не исправить. Представь, каково бывшей красавице превратиться в такое?..
Дмитрий заметил, что кулаки у Метиса сжаты.
– М‑да, влетела девчонка, – посочувствовал он. – Жалко…
– Мертвячки до сих пор ее ищут, но ищут среди красоток. Им в голову не приходит, что женщина может себя так обезобразить… В общем, Оксана спаслась от Сестер, но почти сломалась, – голос Метиса сделался тихим и тусклым, словно сломался он сам. А может, так и было? Может, после того, что случилось с Вольной Охотницей, в нем тоже что‑то надломилось? – Она ушла из лежки. Поселилась при церкви. В охотничьих операциях участия больше не принимает.
Поймав вопросительный взгляд Дмитрия, Метис пояснил:
– Опасно: может сорваться с катушек и все испортить. Да и внешность у нее теперь… Приметная слишком. Никакой грим не поможет, а маскирующее заклинание любой мертвячий Пастух засечет сразу. Пока Лярва помогает нам… ну, скажем так, в информационном посредничестве. Все, что видят и о чем рассказывают окрестные бомжи, алкаши и попрошайки, рано или поздно доходит до нее. У нее есть своя агентура.
– С которой расплачиваетесь вы?
– Да. А еще Лярва ненавидит Мертвых Сестер.
– Ну это я уже понял, – кивнул Дмитрий.
Нужно быть совсем уж кретином, чтобы не понять.
– Тогда ты должен понять и другое, Митек: мы обязаны не только потрепать Сестричества, но и отомстить за нашего человека. И возможность эту упускать никак нельзя.
«Ты и не упустишь», – подумал Дмитрий. Слишком много тут было намешано личного.

Между глав 

– Привет!
Лиса появилась в условленном месте почти без опоздания. Бесшумно вынырнула из темноты и, будто материализовавшийся сгусток ночи, скользнула к запертым воротам, возле которых стоял Стас.
Все без обмана. Девчонка – та же, что и на фотке в Инете. Черная одежда. Крашеные волосы цвета воронова крыла. Тени под глазами, темно‑синяя помада на губах, бледная то ли от природы, то ли выбеленная пудрой кожа. Одно слово – готка! Хотя в темноте и на фоне кладбищенской оградки запросто может сойти за вампиршу или какую‑нибудь ожившую зомбя‑тину. Бр‑р‑р…
Если бы Стас не ждал здесь свою виртуальную подружку, то мог бы здорово перетрусить. А так… так ничего, поежился только. В нескольких шагах от могильных крестов и массивных надгробий он, честно сказать, чувствовал себя неуютно. Ладно, простительно: опыта ночных кладбищенских свиданок у него еще не было.
– Здорово, Лисичка, – с натянутой развязностью поприветствовал девушку Стас.
Она улыбнулась лукаво и насмешливо:
– Идем?
Кончик языка лизнул по синим, как у покойницы, губам. Это было и отталкивающе, и возбуждающе одновременно. Знакомое «секшн, секшн, секшн, секшн…» снова забилось в голове. Да что ж за наваждение такое!
– Куда идем‑то? – Стас услышал, как напряженно и хрипло звучит его голос.
– Туда, – Лиса махнула куда‑то в темноту. – Здесь заперто. Не пройти.
– А где пройти?
– А места надо знать.
И еще одна пугающая, влекущая и обворожительная улыбка.
Секшн‑секшн…
Стас вдруг с удивлением обнаружил, что следует за девушкой вдоль ограды. Лиса словно вела его на невидимом поводке, повиливая затянутым в черную кожу задиком, время от времени оборачиваясь и поощряя очередной многообещающей улыбочкой. Контуры ее тела завораживали и будоражили кровь.
«Какого хрена! – возопило что‑то внутри Стаса. Наверное, это был здравый смысл, не до конца еще оглушенный мощным выбросом гормонов. – Идешь, как телок, за девчонкой, которую видишь первый раз в жизни. Идешь неизвестно куда и непонятно зачем. Посмотри вокруг! Опомнись! Одумайся! Опасно же!»
Да, опасно, конечно, но…
«Секшн, секшн, секшн, секшн…» – сильнее и настойчивее долбилось в голове, заглушая все остальное. Стас хорошо знал, за чем он шел.
Ну, бывают у мужчин ситуации, когда чувство самосохранения отказывает напрочь. Бывает, что пресловутому основному инстинкту противостоять невозможно. Стас зачарованно смотрел на покачивающиеся бедра Лисы.
«Ну, ты попал, парень!» – посетовал слабеющий внутренний голос и обиженно заткнулся.
Стас шел дальше, зацепившись взглядом за Лису пониже спины. Ах, какое у нее было это самое «пониже спины»!
«Секшн, секшн, секшн, секшн…» Стало совсем темно. Кусты, ограда, ограда, кусты… Надгробия, кресты…
Странно. Стас не заметил, как и где они миновали кладбищенскую ограду. Впечатление такое, будто они просто прошли сквозь нее. Бред какой‑то! Наверное, была где‑то лазейка, но он отвлекся, раздевая глазами провожатую, и пропустил этот момент.
Теперь они двигались по кладбищу. Но не по главным аллеям, а петляя среди старых могил и склепов, где‑то в отдаленной, заброшенной и запущенной части некрополя.
– Далеко еще? – спросил Стас.
– Уже скоро, – отозвалась Лиса. – Я знаю одно хорошее место.
Тревога снова боролась с вожделением. Вожделение побеждало. Стас шел…
Что это был за склеп, он толком не разобрал. Какая‑то старая, полуобвалившаяся постройка в густых кустах сирени, за которой…
Открытая ржавая дверь. Ступени под расколотой и сползшей в сторону плитой уводили куда‑то вниз. Однако темно там, внизу, не было. Из‑под земли пробивались отблески света.
– Что это? – сдавленным шепотом вымолвил Стас.
– Не бойся. Пошли, – прозвучал ответ.
Лиса спустилась первой. Стас осторожно заглянул вниз. Неожиданно большое помещение с еще одной массивной плитой у дальней стены. Свечи. В полумраке – несколько женских фигур.
Такого уговора не было!
– Это… – он попятился. Вернее, попытался отступить, однако что‑то будто держало его. Стас споткнулся, неловко сел на потрескавшуюся ступеньку.
– Мои подруги, – улыбнулась Лиса. – Им тоже интересно. Ты же не будешь возражать против небольшой групповушки?
Сколько их? В неверном свете свечных огней и густом полумраке по углам так сразу и не разберешь.
– Неужели не хочется попробовать? – голос у Лисы был грудной, чувственный, томный…
«Беги! – вновь дал о себе знать другой голос – голос разума. – Беги, дурак, пока еще можешь бежать!» Но…
«Секшн, секшн, секшн, секшн…» – в голове зазвучал уже целый многоголосый хор, противиться которому не было никакой возможности.
Стас сделал шаг вниз на выщербленную ступень. И еще шаг – на ступень ниже. Если там, под склепом, и был ад, то Стасу он пришелся по душе.
* * *
Из ниши за пределами освещенного пространства на «жильца»‑очкарика, медленно, словно во сне, спускавшегося в подземную ловушку, смотрели Магистрессы Сестричеств.
– Совсем молоденький мальчик, – немного разочарованно произнесла Цицелия.
– Это и есть тот самый хакер? – Беатриса скривилась. – У сопляка вот‑вот слюни до пупа потекут.
– Мужчины, – пожала плечами Энхедунна, – Да еще в период полового созревания. Самая легкая добыча.
– Вообще‑то вы всегда умели их обольщать. – процедила Беатриса. – Вне зависимости от возраста.
Магистресса «ив» заинтригованно склонила голову к плечу. Ей показалось или в голосе «змеи» послышалась зависть? Что ж, даже если и так, Беатриса никогда не признается, что завидует «ивам», в совершенстве владеющим искусством соблазнения.
– И умели, и умеем, и даже получаем от этого удовольствие, – поддела сразу обеих собеседниц Энхедунна.
Цицелия тихонько фыркнула, но промолчала. Понятное дело: нечего сказать. Прекрасные и очаровательные во флирте «фиалки» в постели обычно оказываются фригидными бревнами.
А вот Беатриса смолчать не могла:
– Как можно получать удовольствие от совокупления с самцом?!
– Представь себе, можно, дорогая Беатриса. Если мужчина попадается стоящий.
– Предпочитаю женщин! – Беатриса никогда этого не скрывала. Вот и сейчас взгляд «змеи» снова и снова возвращался к Северине, облаченной в черную обтягивающую одежду. Что ж, следовало признать, в образе сексапильной готки Северина выглядела весьма эффектно. Магистресса «змей» буквально пожирала глазами ее гибкое стройное тело.
«Это еще посмотреть надо, у кого слюни потекут сначала, милая Беатриса», – потешаясь, подумала Энхедунна. Забавно было видеть и то, как Цицелия непроизвольно отстранилась от Беатрисы. Недотрога‑«фиалка» откровенно ее побаивалась. Но сейчас «змею» интересовала другая.
– Как зовут твою девочку?
– Северина, – улыбнулась Энхедунна.
– М‑м‑м, какая сладенькая! Жалко, что не из нашего Сестричества. Может, уступишь ее на одну ночку?
Энхедунна покачала головой:
– Прости, Беатриса, но ее ночь с тобой не принесет никакой пользы Ордену. Поэтому принуждать Северину я не стану. А сама она не любительница подобных утех.
– Обидно, что такая красота достается подонкам с улицы, – посетовала «змея».
– Северина не выходит на улицу. Она предпочитает отлавливать добычу в Интернете.
– Сестры, – Цицелия передернула плечами, – позволю себе напомнить, мы собрались здесь для важного дела.
– Верно, Цицелия, – согласилась Энхедунна.
Время для дела, ради которого они собрались, уже пришло. «Компьютерный» мальчик спустился в недра склепа. Негромкое заклинание – и расколотая плита за его спиной бесшумно срослась, запечатав лестницу.
* * *
Лиса разделась с грациозностью опытной стриптизерши. Улеглась на каменное возвышение, соблазнительно выгнувшись всем телом. Что это было? Надгробие? Могильная плита? Стас об этом сейчас не думал. Да хоть постель йога с вбитыми гвоздями! Остановиться он уже не мог. Даже если бы очень захотел.
Стас не хотел.
Лиса протянула к нему руки.
– Иди ко мне! – не столько услышал, сколько прочитал по ее губам Стас.
– Иди к ней, – прошелестел вокруг шепот подружек. – Иди к нам.
Тихие невнятные голоса заполнили пространство. Стасу на мгновение стало жутко. Но переполнявшее его желание тут же вытеснило страх.
«Секшн! Секшн! Секшн! Секшн!» – еще чаще и еще громче забилось в голове. Стас шагнул к каменному ложу. Такого вожделения он еще не испытывал. Непреодолимая сила тянула его к обнаженному женскому телу.
– Вы, мужчины, такие смешные, – улыбалась ему Лиса. – Воображаете себя хозяевами мира, а сами не можете совладать с собственной похотью. – Вами так легко управлять…
Он слышал, но не воспринимал ее слова. Он просто хотел ее. Страстно, страшно хотел. Лиса изгибалась и извивалась на могильном камне. «Секшн». Томный взгляд с поволокой. «Секшн». Гипнотизирующий грудной голос. «Секшн». Разметавшиеся по камню и белому телу черные волосы. «Секшн». Позы – одна соблазнительнее другой, бесстыдные, откровенные. «Секшн! Секшн! Секшн!»… Девушка вертелась на надгробной плите склепа, как на шесте в стриптиз‑клубе. Под сводами гробницы не умолкал шепот, на который Стас, впрочем, больше не обращал внимания.
Наваждению невозможно было противиться. Дрожащими руками он сорвал с себя одежду. Очки упали сверху и не разбились лишь чудом. Невидимый магнит притянул Стаса к Лисе. Они оказались на надгробии вдвоем. В какой‑то момент Стасу почудилось, будто девушка в его объятиях столь же холодна, как и камень, на котором она лежит. Но смутная тревога ушла, едва возникнув.
Подруги Лисы, окружив их каменное ложе, уже не шептали, а что‑то начитывали – громко, нараспев, в голос. Но Стас уже ничего не видел и не слышал. Он вдруг почувствовал, как тонет и растворяется в чем‑то темном и вязком, как кто‑то или что‑то проникает в его мозг. Ищет, находит, хочет забрать. Что‑то важное, без чего Стас уже никогда не будет прежним Стасом.
* * *
Энхедунна читала магические формулы вместе с другими заклинательницами. Магистресса «ив» торжествовала. Все вышло так, как и задумывалось. Тупая «змея», брезгливо кривящая губы, и расфуфыренная «фиалка», колдующая собранно и сосредоточенно, не заметили подвоха. «Союзницы» плохо разбирались в магии секса и не улавливали многих ее оттенков. Что они видят сейчас? Что могут почувствовать?
Перед ними «жилец», замороченный «ивой», уже почти готов утратить память и разум. Пульсирующий кокон волшбы, пропитанной похотью и животной страстью, плотно окутывает парочку на надгробной плите и саму плиту и не дает поводов ничего заподозрить.
Мертвые Сестры чужих Орденов видят секс двоих, и вся магия Сестер сейчас сконцентрирована на этих двоих. Откуда им знать, что на самом деле сейчас происходит секс втроем? Нет, этого знать «змеи» и «фиалки» не могут. А значит, не заметят утечки.
Им невдомек, что под ложем‑плитой находится Феникс Ордена Ивы.
Конечно, подпускать чужих Сестер к средоточию силы своего Сестричества небезопасно. Но вряд ли «фиалкам» и «змеям» придет в голову, что Феникс «ив» так близко и что Энхедунна сама привела их к Фениксу.
Магия, которую смогли бы почувствовать Мертвые Сестры, из экранированной могильной ниши под плитой не просочится. А вот вобрать в себя магию извне Феникс «ив» сможет без помех.
Что произойдет, когда закончится обряд Переливания? Несчастный мальчик, юный компьютерный гений превратится в пустой сосуд, он станет пускающим слюни идиотом, с которого уже нельзя будет считать никакую информацию. Что же касается Северины… Она, конечно, примет в себя знания «жильца», но «не сможет» удержать их.
Перелитое уйдет под надгробную плиту, которая тоже попала в зону действия волшбы. А уж там – впитается куда нужно. В кого нужно.
Потом выяснится, что обряд не удался, что Перелитое из одного сосуда не попало в другой. И пусть Цицелия и Беатриса перетрясут Северину своими заклинаниями – они не смогут найти в ней следов Перелитого. Просто потому, что в ней ничего и не будет.
А никто и не давал стопроцентной гарантии. Не зря Цицелия высказывала сомнения по этому поводу. От неудачи никто не застрахован. Обряд сложный. Сил трех небольших Орденов могло и не хватить. Так что «фиалкам» и «змеям» придется смириться. А в распоряжении «ив» окажутся знания опытного и талантливого хакера. Причем в их единоличном распоряжении. Снова перелить хакерские навыки из Феникса Сестричества в какую‑нибудь «иву» – в ту же Северину, к примеру, уже не составит большого труда. С этой задачей Энхедунна справится и сама, без помощи «союзниц».

Глава 9

На эту охоту вышла вся лежка. Операцию возглавил лично Костян. Чтобы не вызывать подозрений, Вольные добирались к Хованскому кладбищу поодиночке и парами сразу с трех сторон: от МКАДа, Киевского и Калужского шоссе. После происшествия на Спортивной от привычной бомжацкой маскировки Охотники отказались. К некрополю они стягивались в цивильной, но неприметной одежде, тщательно загримированные Катериной.
Окружив участок кладбищенского пространства, обозначенный Лярвой, Вольные осторожно, прячась за надгробиями, могильными крестами, деревьями и кустами, начали смыкать кольцо вокруг склепа. Могилы стояли тесно, и укрытий для скрытного подхода хватало.
Дмитрий и Метис шли с Костяном. Чудно было охотиться на живых мертвецов вот так, ночью, на кладбище. Чудно и страшно.
Каких‑либо угрызений совести по поводу того, что придется убивать женщин, Дмитрий не испытывал. Таких – можно. Мертвых Сестер, живущих за счет чужих жизней, следует истреблять так же, как и Мертвых Братьев. Гендерные отличия здесь не имеют значения. «Тела» тянут жизненную энергию, им не принадлежащую, обрекая обычных «жильцов» на преждевременную смерть, – вот что было главное.
– Большое кладбище, – Метис огляделся вокруг.
– Хованское, – пожал плечами Костян.
– Вот я и говорю: хорошо заховались мертвячки.
Кладбище действительно было огромным. Причем Мертвые Сестры выбрали самый укромный его уголок. Но Вольные уже почти подобрались к цели.
Среди крестов и надгробий в разросшихся кустах сирени тонуло обшарпанное приземистое строение. Тот самый склеп, надо полагать. Вокруг угадывалось слабенькое, едва‑едва приметное глазу марево.
– Вроде, «маска» стоит, – пробормотал Метис. – Только пока не подойдешь – хрен почувствуешь.
– Некротическое поле глушит магию, – пояснил Костян. – Ох, неспроста мертвячки сюда забрались.
Дмитрий ощутил смутную тревогу. Верный признак того, что где‑то рядом есть «тела». Ветки сирени возле склепа чуть шевельнулись.
– Вот ведь, мля! – шепотом выругался Метис. – Часовой.
Дмитрий присмотрелся: точно! Часовая, вернее. Постовая, мать ее так!
* * *
Перед запертой дверью старого склепа – массивной, решетчатой – прохаживалась женская фигура в черном. Медленно так ходила, бесшумно, словно плыла между крестами. Вот в таком примерно образе и принято представлять смерть. Будешь идти ночью по кладбищу один и увидишь эдакое – обделаешься, на фиг!
А что у нее в руках? Рукоять косы – непременного атрибута костлявой? Нет. Коротковато вообще‑то для косы. Автомат? Похоже на то… АКСУ. Крутая девочка. Такая «смертушка» выкашивает людей не ржавым лезвием, а автоматными очередями.
– Мертвячка, – определил Костян, глянув в тепловизор. – Надо снять. И чтоб без лишнего шума. – Старшой повернулся к Метису: – Справишься?
Метис ответил не сразу:
– Подкрасться‑то близко можно – укрытий полно. Ну а там уж как получится. Сучка ушки на макушке держит – сразу видно. Так что полной тишины не гарантирую.
– Нужна тишина, Метис, – внушительно сказал Костян. – А вот шухер нам здесь совсем не нужен. Если эта мертвячка стрельнет или вякнет что‑нибудь, Сестричек врасплох мы уже не застанем.
– Да знаю я, – поморщился Метис. – Попробую…
– Помощников дать?
– Обойдусь. Меньше народу – меньше шуму. Ждите. Потом, если что, – добить поможете.
Метис слился с могильными холмиками, кустами, надгробиями и оградками. Как и куда он ползет, видно уже не было.
Часовая тоже ничего не замечала. Прошло полминуты, минута, еще одна…
Метис не торопился. Спешка в таком деле только во вред пойдет. Надо было дождаться удобного момента.
Дождался.
Мертвая Сестра заглянула за край склепа. Секундное дело, казалось бы, но когда она повернулась…
Метис появился перед мертвячкой словно призрак из могилы.
Удары правой и левой рукой он нанес практически одновременно. В ночном воздухе мелькнули мачете.
Один нож рассек Мертвой Сестре горло. Очень глубоко, до шейных позвонков, едва не срезав голову. Второй – перерубил правое предплечье.
Мертвячка не смогла ни крикнуть, ни выстрелить. Белая пена водопадом повалила через рассеченное горло, через рот и нос. Судорожный, захлебывающийся в пене хрип вряд ли могли услышать в склепе. Отрубленная правая рука, тоже исходящая пеной, упала на землю. Указательный палец соскользнул со спускового крючка АКСУ.
Метис добавил.
Теперь на жирную кладбищенскую землю упал автомат с вцепившейся в цевье отсеченной по локоть и пенящейся левой рукой. А за ним повалилась и сама мертвячка, правая нога которой оказалась подрублена у самого бедра и тоже фонтанировала пеной.
Добивали «тело» уже несколько человек: Вольные бросились на помощь Метису. Завершили расправу быстро, тихо и деловито. Дмитрий подбежал вместе со всеми. Увидел, как Костян посветил фонариком‑распознавателем на левое плечо Мертвой Сестры, еще бившейся в вонючей пене. Услышал шепот старшого:
– «Змея»!
Сестричка‑змеючка еще не издохла, а Костян уже кивнул на дверь склепа:
– Метис, Кош, ко мне. Вскрываем.
Старшой и двое присоединившихся к нему Вольных пробормотали заклинание.
Вспышка. Тяжелая дверь, запертая с той стороны, причем явно не на обычный засов, бесшумно осыпалась мелкой трухой, растворяющейся прямо в воздухе.
В открывшемся темном проеме колыхнулась слабая зеленоватая дымка. Защитная магия мертвяков. Или остаточная – Охотников, прорывающихся в чужое логово.
Лестница. Несколько ступенек вниз и…
И все? И пол?
Нет, плита.
Лестница уходила дальше. Ниже. Значительно глубже обычного уровня захоронений. Но дорога в недра склепа была закрыта.
На этот раз волшба Костяна и двух его помощников растеклась по плите сверкающим облаком, не повредив преграду. Видимо, магическая защита трех Сестричеств оказалась сильнее.
– Ну‑ка, пробуем все вместе, – приказал Костян.
Однако в узком проходе не могли поместиться все Вольные сразу.
– Погоди, – Дмитрий отстранил Костяна. – Дай‑ка я.
Из глубин памяти – не его, а Феникса Горса – уже всплыло подходящее случаю древнее заклинание.
Рука легла на плиту, губы произнесли нужную магическую формулу. Сзади Дмитрий услышал заклинания Вольных, пытавшихся помочь.
Через мгновение плита исчезла в сияющем мареве.
Вниз Дмитрий сбежал одним из первых.
* * *
Помещение, скрытое под небольшим склепом, оказалось неожиданно просторным. На полу и в стенных нишах горели свечи. Напротив лестницы располагалось широкое плоское надгробие, на котором сплелись в страстных объятиях какой‑то парень и смазливая девица, эффектно раскрашенная под готку. Еще несколько девушек и молодых женщин окружали каменное ложе и творили над любовниками неведомую волшбу.
Колдовство Мертвых Сестер было прервано на полуслове. В закрытом пространстве оглушительно грохнули обрезы, выплюнув длинные языки пламени. Забухал пистолет. Мелькнули брошенные кем‑то сюрикены. Разбилась о стену бутылка с «тленом». Упало и погасло несколько свечей.
Обмазанные «тленом» пули пробивали мертвую плоть насквозь. Ружейная картечь рвала ее в клочья и заносила в раны губительное для мертвяков вещество. Метательные звездочки, также покрытые «тленом», тонули в мертвой плоти. Брызги из разбитых бутылок разъедали кожу Сестер.
Полилась первая пена.
В ход пошли ножи, тесаки и шипастые кастеты с «тленовым» покрытием.
Сталь, обильно смазанная «тленом», колола и кромсала мертвячек. Но и Сестры уже пришли в себя и яростно отбивались. Завязалась жестокая схватка. Хозяйки склепа превратились в разъяренных фурий. Они не были готовы к нападению, и все же у некоторых появились в руках миниатюрные пистолеты и кинжалы с узкими клинками. Кто‑то отбивался голыми руками, норовя выцарапать противникам глаза и завладеть их оружием. Кто‑то бормотал боевые заклинания и прикрывался магическим щитом. Дмитрий ощутил – не сам, скорее чувствами и сознанием Горса – магическую силу Мертвых Сестер. Здесь, в склепе, явно собрались «тела» не из слабых.
Внезапность атаки и численное преимущество были на стороне Вольных, но это еще не гарантировало легкой победы.
Мертвячки и Вольные Охотники смешались друг с другом. Гасли сбитые и затоптанные свечи. В склепе стало по‑настоящему жутко. Дикие крики, визг… Перекошенные женские лица – ухоженные и красивые, но только не сейчас. Раскрытые рты. Пылающие ненавистью глаза. Встрепанные волосы. Прекрасные тела, неоднократно прошедшие через магическую пластику, а теперь безжалостно разъедаемые «тленом».
Шла резня – беспощадная и бескомпромиссная. Потери несли обе стороны. Фонтаны зловонной пены заливали пол и стены и мешались с кровью Вольных Охотников.
В какой‑то миг Дмитрий понял, что является сторонним наблюдателем в этой битве живых и мертвых. Его тело полностью подчинялось боевым навыкам Феникса. Именно Горс – не Дмитрий выхватил нож с клинком, покрытым «тленом», и пустил его в ход, кромсая податливую мертвечину. Именно Горс, а не Дмитрий шептал защитные и атакующие заклинания.
Краем глаза Дмитрий заметил, как с каменного ложа‑надгробия соскользнул голый парень. Укрывшись за плитой, он смотрел вокруг затравленным полубезумным взглядом. Казалось, этот прыщавый герой‑любовник только‑только очнулся от сна или наваждения и теперь, не находя рационального объяснения происходящему, был на грани помешательства. Его партнерша так и осталась лежать на надгробии, бесстыдно раздвинув ноги. Девица, видимо, еще находилась под действием недоговоренных заклинаний.
А вот еще одна вырванная из общего хаоса картинка: похожая на куклу хрупкая блондинка модельной внешности расстреляла из пистолета двух Вольных, не успевших или не сумевших отвести пули магическим щитом. Затем блондинка схлестнулась в колдовском поединке с Костяном. Мертвячке почти удалось преодолеть защиту Костяна и дотянуться до головы старшого своим оружием. Однако прежде, чем она нажала на спусковой крючок, тесак Метиса срубил руку с пистолетом. Но даже после этого Метис и Костян не сразу справились с Мертвой Сестрой, являвшейся, по всей видимости, одной из Магистресс.
Дмитрий‑Горс заметил и вторую Магистрессу – сексапильную брюнетку, от которой шли мощные магические флюиды. При помощи заклинаний она сбила с ног Коша и разбросала еще с полдесятка Охотников. Брюнетка прорвалась к темной нише, но что с ней произошло там, Дмитрий уже не видел. Его отвлекла еще одна неистово дерущаяся мертвячка.
Это была некрасивая мужеподобная, истекающая пеной деваха в кожаной байкерской куртке. Одна ее рука уже превратилась в пенящееся месиво, в другой мертвячка сжимала выкидной нож, измазанный кровью. Несмотря на серьезные раны, она все еще представляла угрозу для Вольных. Впрочем, не только для них.
«Байкерша» бросилась на голого парня, прятавшегося за ложем‑надгробием.
– Ты! – яростно завизжала она. – Ты привел их! Сдохни!
Однако сдохнуть пришлось ей самой: Дмитрий‑Горс, кинувшись наперерез мертвячке, перехватил уже занесенную руку с ножом и сам обрушил град ударов на плоскую грудь Мертвой Сестры.
Та поначалу словно не замечала действия «тлена». Шепча проклятия и заклинания, она сцепилась с новым противником под надгробной плитой. Повозиться с «байкершой» пришлось долго. Когда Дмитрий, весь перепачканный вонючей пеной, снова поднялся на ноги, все было кончено.
Останки мертвячек лежали в белых пузырящихся лужах. Несло, как из вскрытого скотомогильника. Тяжелый запах разложения, висевший в воздухе, казался почти осязаемым. Дышать было невозможно.
Из Мертвых Сестер уцелела только одна – та, что лежала на каменном ложе. Ее и трясущегося в истерике голого парня вытащили наружу. Мертвячку, потихоньку приходящую в себя, связали. Парня, который, наоборот, все больше выпадал в осадок, оттащили в сторонку и на всякий случай приставили к нему охрану.
Погибших Вольных Костян распорядился оставить в склепе.
– Им уже ничем не поможешь, – хмуро сказал старшой. – Пусть покоятся с миром там, где их настигла смерть.
* * *
Вольные молча обступили связанную пленницу. Лица Охотников были суровы. Слишком велики оказались потери: лежка теперь опустеет наполовину.
Мертвячка, валявшаяся под могильным крестом возле склепа, вряд ли рассчитывала на пощаду. Впрочем, мертвяки никогда не могли надеяться на милость Вольных Охотников. Как и сами Охотники не надеялись на снисхождение со стороны Орденов. Это была война, в которой если и берут пленных, то ненадолго. Дмитрию не хотелось принимать участие в предстоящей расправе, но и мешать ей он не считал нужным.
Обнаженное тело девушки было перепачкано кладбищенской грязью. «Готская» косметика растеклась по лицу темными пятнами, похожими на трупные.
По плечу Мертвой Сестры скользнул тонкий синий луч с фиолетовым оттенком. Под нежной бледной кожей проступило изображение дерева с опущенными ветвями.
– «Ива», значит? – хмыкнул Костян, спрятав фонарик.
Пленница молчала.
– А скажи‑ка, «ива», чем вы здесь занимались?
Мертвячка не ответила.
– Хорошо, я сам скажу, – вздохнул Костян. – То, что я видел и что успел услышать из ваших заклинаний… В общем, сдается мне, вы, шлюшки, устроили Переливание через соитие. Я прав?
Снова молчание. Костян продолжил:
– Вообще‑то для такого обряда требуется сильная магия, но у трех Орденов вполне могло получиться то, что никогда не вышло бы у одного. Если бы у вас была возможность довести обряд до конца, конечно. А может, вы все‑таки успели его закончить, а?
Ответа не последовало и на этот вопрос.
– Что вы хотели выкачать из парня? – Костян мотнул головой в сторону голого бедолаги. Тот находился в состоянии ступора и, похоже, все еще не способен был адекватно воспринимать действительность.
Мертвячка не произнесла ни слова.
– Послушай, я ведь все равно узнаю. Просто хочу сэкономить свое и твое время.
Тишина.
– Может, «правдорубом» ее? – предложил Метис. – И пусть сдохнет.
Костян отмахнулся:
– Обойдемся.
– Я не предам Сестричества, – вдруг громко и отчетливо сказала пленница. – От меня вы ничего не узнаете.
– А давай‑ка посмотрим на это с другой стороны, – иезуитски усмехнулся Костян. – Если вы, девочки, объединились, чтобы что‑то выцарапать из парня, то сделали это явно не для того, чтобы выяснять отношения друг с другом. Вам это понадобилось, чтобы напакостить Мертвым Братьям. Верно?
Нет ответа.
– Но ведь и мы хотим того же, – ничуть не смущаясь, говорил Костян. – И, получив информацию, которую ты сейчас скрываешь, мы бы тоже могли причинить неприятности Братствам. То есть мы бы сделали то, к чему стремится ваше Сестричество. Правильно я рассуждаю? И следишь ли ты за моей логической цепочкой? Так вот, получается, что, препятствуя нам, ты предаешь интересы своего Ордена.
Кажется, мертвячка забеспокоилась.
– Сообщить вам секретные сведения – вот предательство Ордена! – не очень уверенно возразила она.
– И не сообщить – тоже, – Костян не переставал улыбаться. – Разве нет?
«Ива» стиснула зубы. В ее глазах мелькнул испуг. Взгляд затравленно забегал. Сейчас она была похожа на робота, перед которым поставили невыполнимую задачу и у которого начали плавиться электронные мозги.
– Я не скажу… Ничего не скажу…
Ага, и дымок вон уже появился. Над левым плечом, там, где стоит орденское клеймо. Дмитрий знал: Знак Ордена убивает предателя‑отступника быстрее, чем «тлен». Но он еще никогда не видел, как это происходит.
Пленница запаниковала. Она в ужасе уставилась на дымное облачко, поднимающееся из ее собственного тела. Мертвая Сестра не чувствовала боли, но страх порой бывает сильнее самой сильной боли.
– Хорошо, я скажу! – истерично выпалила она. – Скажу! Скажу! Ска‑а‑а!..
Но и это тоже было предательством Ордена. Дым усилился, а через полсекунды из левого плеча мертвячки, словно из кратера вулкана, ударил искрящийся фонтан зеленого пламени.
Мгновение… Видно было, как яркий магический огонь, стремительно выжигающий мертвую плоть изнутри, просвечивает под высокой грудью. Огонь, зародившийся из Знака Ордена, вгрызался в носительницу Знака.
Еще мгновение – и свечение проступило где‑то в районе живота.
А еще через миг зеленое пламя рванулось наружу. Тело невольной отступницы словно разорвало зажигательно‑фугасной миной.
Охотникам пришлось отступить от яркой вспышки.
Разлетевшиеся останки полыхнули в воздухе. На землю осыпались лишь искры, мелкие угольки и пепел. Но искры быстро затухали, угольки рассыпались, пепел обращался в прах. А потом исчезал и он.
Самовозгорание сделало свое дело. Самокремация завершилась. Следов не осталось. Никаких. Ни белой пены, ни черного угля, ни серой золы. Разве что порванные веревки, которыми была связана мертвячка, еще дотлевали на соседних крестах и ржавых могильных оградках.
– А ты думала жить вечно, сука! – зло процедил Костян, обращаясь к тому месту, на котором только что лежала Мертвая Сестра. И добавил, улыбаясь улыбкой маньяка: – Обож‑ж‑жаю ставить им такие вилки и смотреть, как они подыхают сами.
Дмитрий подумал, что предводитель Вольных в некоторых вопросах может быть еще большим фанатиком, чем Метис.
– Ладно, – махнул рукой Костян. – Может, любовничек ее уже в кондиции. Попробуем поговорить с ним.
* * *
Определенно, до «кондиции» «любовничку» было еще далеко.
Голый, растрепанный и перепуганный до смерти парень, которому какая‑то добрая душа дала куртку, сидел неподвижно, привалившись спиной к покосившемуся надгробию. Невидящие близорукие глаза смотрели в пустоту. Так смотрит человек, только что вышедший из многолетней комы. Парень все еще пребывал в шоке. Но им уже занялись.
– Помоги ему, – кивнул Метису Костян.
Метис, склонившись над пареньком, дважды ширнул его: сначала «правдорубом», потом чем‑то еще.
Парень потряс головой, словно пытаясь отогнать наваждение. Вроде ожил.
– Как звать? – сразу насел Костян.
– М‑м‑меня? – не без труда выдавила из себя освобожденная жертва мертвячек. – С‑с‑стас.
И…
– Что это?.. Все это?.. Кто они?.. Кто вы?.. – отрывочные вопросы посыпались один за другим. Но вопросы Стаса были проигнорированы. Старшой Вольных задавал свои.
– Что ты здесь делаешь, Стас? – внимательно глядя в глаза бедняге, поинтересовался Костян.
Тот растерянно осмотрелся по сторонам:
– Я… я…
– Да ты! – не выдержал Метис. – Какого хрена приперся ночью на кладбище? Отвечай!
– Н‑н‑не знаю… Н‑н‑не помню.
– А что помнишь? – задал следующий вопрос Костян. – Последнее – что?
Стас наморщил лоб.
– Комп… Инет… Чатился с кем‑то… – его речь все еще была сбивчивой.
– С кем? – не отставал Костян.
Морщины на лбу Стаса сделались глубже. Он даже прикрыл глаза – наверное, чтобы лучше вспоминалось.
– С девчонкой какой‑то. Готкой. Ли… Лиса, кажется. Да, Лиса. Ник у нее такой. Она здесь должна быть. Среди них… среди этих… – Взгляд Стаса скользнул по склепу.
– Еще что‑нибудь помнишь?
Стас снова смешно наморщил лоб:
– Я… Меня… Меня как будто тянуло что‑то.
– Что?
– Понятия не имею, – он вспоминал с таким напряжением, что, казалось, из ушей вот‑вот повалит пар. – В голове был полный бардак. И вообще все как во сне было.
Парень уже говорил довольно внятно – он явно приходил в себя.
– Долбилось все время в мозгу что‑то.
– Что?
– С‑с‑секшн… – неуверенно и немного смущенно выговорил Стас.
Костян и Метис понимающе переглянулись.
– Что еще расскажешь? – поинтересовался Метис. – Чего от тебя хотели?
– Больше ничего не помню, – Стас тряхнул головой.
– Уверен? – спросил Метис.
– Да.
– Ладно, оставь пока парня в покое, не грузи, – вновь заговорил Костян. – И так все яснее ясного. За обычной шлюхой он бы на кладбище ночью не пошел. Но уж если «ива» вцепится – «жильцу» с ней не совладать. У этих сучек чары и приговоры похлеще, чем Темная Харизма у «плющей». Ни один мужик, и уж тем более пацан не устоит.
Все это было сказано при Стасе. Видимо, Костян не считал нужным скрывать от него правду. Хотя какой смысл скрывать‑то? Стас и так многое увидел. Сам парень только пучил глаза и беззвучно открывал‑закрывал рот.
– Какие чары? – не удержавшись, Дмитрий тоже вступил в разговор. – Она же… ну, Лиса эта Стаса в Интернете подцепила!
– И что? – фыркнул Метис. – «Ивы» давно используют Интернет по полной. Думаешь, нет заклинаний, которыми можно достать человека через сеть?
Вопрос, похоже, был риторическим, и Дмитрий отвечать не стал.
– Есть, – заверили его.
– Костян, с ним‑то что делать? – Метис кивнул на Стаса.
Старшой пожал плечами:
– Варианта только два. Можно стереть память, можно взять к нам.
Будущее Стаса тоже обсуждалось при нем. Что, впрочем, неудивительно. Раз все равно «можно стереть память».
Стас заволновался.
– Еще его можно убрать, – вполне серьезно предложил Метис и, покосившись на вздрогнувшего паренька, хмыкнул: – Не боись. Шучу.
То ли Стас не желал понимать подобных шуток, то ли его не устраивала перспектива стирания памяти, то ли в планы парня не входило вступать в ряды непонятных истребителей кладбищенской нечисти – так или иначе, но он вдруг вскочил на ноги и, сверкнув голым задом, бросился наутек.
* * *
Стас сумел пробежать лишь несколько шагов. Метнувшийся за ним Метис саданул ногой по ногам беглеца, и тот, запутавшись в собственных конечностях, упал на узкую тропинку между могильными оградками.
– Не спеши так, ладно? – беззлобно и даже сочувствующе попросил Метис, усаживая Стаса на прежнее место.
– Послушайте, я никому ничего не скажу, – Стас чуть не плакал. – А даже если и скажу – кто поверит?
Действительно, то, что парень видел на кладбище, на веру не примет никто. Никто, кроме мертвяков, – вот в чем загвоздка.
– Не дергайся, Стасик, – посоветовал Метис. – Мы еще не решили, что с тобой делать.
– Кто вы? Зачем я вам нужен? – Стас затравленно вертел головой. По глазам было видно: страх снова затуманивает бедняге разум. – Вы из полиции? Из отдела «К»?
Отдел «К»? Здесь? Дмитрий, услышав такое, чуть не рассмеялся нервным смехом. Кладбище, оно, конечно, тоже на «К» начинается, но все же нелепое предположение! Похоже, в стрессовой ситуации из Стаса полезла его давняя и главная фобия. Неужели парень и правда считает сейчас, что операцию на кладбище устроили сотрудники отдела по противодействию преступлениям в сфере информационных технологий?
– Успокойся, – ответил Метис. – Мы из отдела «В».
– А? – у Стаса отвисла челюсть.
– Бэ! Вольные Охотники мы.
Стасу это ни о чем не говорило, только напугало еще больше.
Дмитрий задумался. А ведь не случайно, наверное, парень упомянул подразделение МВД, специализирующееся на борьбе с киберпреступностью. Причем упомянул с явной опаской. Видать, рыльце у него в пушку. Да и с мертвячкой этой – как ее там? Лисой – Стас тоже познакомился в Интернете. А вот при каких обстоятельствах, любопытно?
– Слышь, Стас, – позвал Дмитрий. – Как ты со своей Лисой законтачился?
– Сайт вместе взламывали, – угрюмо признался Стас.
– Ты хакер? – живо отреагировал Костян.
– Угу, – исподлобья глянул на него парень. Признание далось нелегко, но не зря же Стаса кололи «правдорубом».
– И что, толковый спец?
– Один из самых лучших в Москве, между прочим, – процедил сквозь зубы Стас.
Словно пытаясь напугать…
Дмитрий с трудом сдержал улыбку.
– Широко известный, да? – а вот Метис сдерживаться не стал и осклабился во всю пасть. – В узком кругу.
– Да меня полрунета знает! – вскинулся Стас. – Сказать мой ник?!
Надо же! Оскорбился. Парня так задел за живое пренебрежительный тон Метиса, что он сразу позабыл обо всех страхах. Обидчивый. Может, потому и пошел по хакерской дорожке, чтобы иметь возможность мстить обидчикам, не очень при этом подставляясь.
– Обойдемся без ников, – остановил его Костян. – Мы в этом все равно не разбираемся, так что не оценим.
– А зря! – все еще гоношился Стас.
Непонятно было, что он имеет в виду: зря, что не разбираемся, или зря, что не оценим. Впрочем, Костян легко согласился и с тем, и с другим:
– Возможно. – И, задумчиво обращаясь больше к себе, чем к другим, резюмировал: – Значит, Сестричкам понадобились знания квалифицированного компьютерного взломщика, – Костян улыбнулся. – Ну что ж, тогда все понятно.
– Каким сестричкам? – снова заволновался Стас. – Что понятно?
Дмитрий снисходительно поглядел на него. Он узнавал в этом перепуганном, встревоженном, ничего не понимающем пареньке себя. Точно так же, наверное, выглядел и он сам, когда Кристина выдернула его из лап «серпов».
Костян словно не слышал вопросов хакера.
– Кош, – позвал он. – Там в склепе его одежда, – старшой кивнул на Стаса. – Принеси.
– Там еще мои очки, – нерешительно промямлил хакер.
– И очки поищи, – добавил Костян.
Кош, что‑то недовольно бормоча под нос, спустился в зловонное нутро склепа и вскоре вынес оттуда одежду Стаса и очки, каким‑то чудом уцелевшие во время схватки.
От вещей хакера несло мертвечиной. Да и сами Вольные, забрызганные быстро высыхающей, но ужасно вонючей пеной, благоухали не самыми приятными ароматами. Однако это обстоятельство быстро исправили при помощи знакомой уже Дмитрию дезинфекционной пшикалки и пары легких заклинаний.
– Теперь – уходим, – приказал Костян.
Разбившись на группы, Вольные покинули кладбище.
Дмитрий шел вместе с Костяном, Метисом и Кошем. В эту же группу взяли и Стаса.
За пределами некрополя хакер заметно осмелел. Видимо, понял, что в ближайшее время ему ничего не угрожает.
– Может, кто‑нибудь объяснит мне наконец, что происходит? – уже не попросил, а потребовал Стас, поправляя очки на носу. Страха в его глазах уже не было. А вот любопытства – хоть отбавляй.
Костян кивнул Метису:
– Расскажи ему.
– Все? – с сомнением спросил Метис.
– Сестрам нужны были его знания, значит, и нам парень может оказаться полезен. Рассказывай все.
– Ну, ладно, – Метис усмехнулся. – В общем, так, Стас. Слушай внимательно. Я расскажу тебе сказку о ходячих мертвецах и о том, как с этим бороться…

Между глав 

Из подземной ловушки Энхедунне удалось вырваться лишь потому, что она знала больше, чем другие. Спрятанный под могильной плитой Феникс «ив» был не единственным секретом склепа. В гробнице имелся также тайный выход, предназначенный для скрытой эвакуации Феникса. Но сейчас ходом воспользовалась Энхедунна.
Ничего зазорного в этом нет. Ведь спасая себя и оставляя в склепе Феникса, Магистресса Ордена Ивы вовсе не отдавала его врагу. Обряд Переливания прервали «жильцы»‑Охотники, о чем свидетельствовала живая кровь, хлеставшая из ран нападавших. Действовали ли Охотники по поручению какого‑либо Братства или самостоятельно – не важно. Важно, что у «жильцов» нет ни малейшего шанса обнаружить в склепе Феникса. Его присутствия не почувствовали даже Беатриса и Цицелия, так куда уж там «жильцам»!
В общей свалке, пока другие Сестры сражались и умирали, Энхедунна смогла пробиться к заветной нише, куда не попадали ни свет свечей, ни колдовские всполохи. На фоне смертоносной и защитной магии, заполнявшей склеп, никто не заметил заклинания, не имеющего отношения к боевой волшбе. Темнота помогла Энхедунне скрытно пройти сквозь кирпичную кладку. А кто потом разберет, сколько было Мертвых Сестер в полутемном склепе и сколько их превратилось в пену?
Широкий лаз, выложенный кирпичом, вел не очень далеко.
Тайный выход был замаскирован под могилу. Надгробие сдвигалось без помощи магии, но так даже лучше: лишний раз применять демаскирующие заклинания сейчас не хотелось.
Энхедунна выбралась на поверхность подобно зомби, восставшему из гроба. Затаилась, прислушиваясь. Она ждала долго, но ничего подозрительного не увидела и не услышала. Встала. Стараясь не шуметь, пошла между могилами. Следовало поскорее убираться с кладбища. Фениксу сейчас ничто не угрожает – Энхедунна была уверена в этом. А вот ей самой…
Магистресса чуть не вскрикнула, когда из‑за массивного обелиска ей навстречу выступила чья‑то темная фигура.
«Охотник?» – мелькнула в голове тревожная мысль.
Нет, он был не просто Охотником‑«жильцом». Энхедунна поняла это сразу, едва взглянув в глаза того, кто заступил дорогу. В его глазах отражалось давнее Проклятие, к которому она сама когда‑то приложила руку.
* * *
Егерь тоже смотрел в глаза Магистрессы «ив». В ее белках он разглядел черные точки, которые никто, кроме него, увидеть бы не смог. А еще он видел тонкий черный узор, вившийся по Живой Нити Энхедунны. Этого было достаточно.
– Ну, здравствуй, что ли, вавилонская блудница, – Егерь улыбнулся.
– Ты знаешь меня? – голос у Мертвой Сестры был хриплый, испуганный.
– Одну из главных шлюх этого мира? Конечно, знаю.
– Кто ты?
Притворя‑а‑ается. Ладно, пусть…
– Не важно, кто я. Важно, кто ты.
– Не понимаю, – соврала она.
– Да ну? – Егерь насмешливо смотрел на нее.
– Ты Егерь? – Энхедунна обреченно опустила голову.
– А ты одна из тех, кто сделал меня таковым, – голос Егеря зазвучал жестче и суше. – Не нужно отпираться. Я помню вас всех. И я узнаю каждого из вас, сколько бы вы ни меняли внешность. Следы Проклятия, которое вы наложили на меня, остались в ваших глазах и на ваших Нитях, так что никакая магия не избавит вас от этой метки. А ты сама разве не видишь на мне отражения своего Проклятия?
– У меня не было выбора, – Энхедунна попятилась. – Если бы я не согласилась участвовать в том Ритуале, то нажила бы много могущественных врагов.
– А их мало у тебя сейчас? Не обманывай себя. Ты проклинала меня не потому, что надеялась сохранить хорошие отношения с другими Орденами, а потому, что, как и прочие Магистры, хотела избавиться от меня. Разве не так?
– С тех пор прошло столько времени… – тихо произнесла Магистресса.
– Для меня время – ничто. А вот твое время кончается.
– Как ты нашел меня, Егерь?
Это было не больше, чем попытка отсрочить неизбежное. Но он все же ответил.
– Как обычно. – Егерь похлопал себя по левому плечу. – Живые Нити. Они выдают мертвых, проживающих чужие жизни. И они помогают выживать мне.
– Ты возьмешь мою Нить? – спросила «ива».
– А ты как думаешь?
Энхедунна подняла голову.
– И ты не хочешь воспользоваться мною иначе? – в глазах опытной жрицы любви появилась поволока. – Наслаждение, которое я могу подарить…
– Не старайся понапрасну, блудница, – перебил ее Егерь. – Твои штучки хороши против «жильцов». Против меня они не действуют.
– Неужели тебе совсем не хочется?
– Хочется. У тебя такая соблазнительная… – он коснулся ее груди, потом провел рукой вверх. Пальцы тронули левое плечо, еще чуть поднялись, ощупывая воздух и то, что вилось в нем. – Нить, – закончил Егерь с улыбкой.
Энхедунна вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
– Послушай, Егерь, – она приблизилась к нему вплотную, заглядывая в глаза. – Сколько веков ты ведешь свою охоту?
– Лучше не вспоминать, – ответил он.
– И все это время ты один?
– Меня это устраивает.
– Неужели ты никогда не думал о том, что пора обзавестись помощниками и союзниками?
– Думал. И чем больше думал, тем больше убеждался: доверять Мертвым Братьям нельзя. Как, впрочем, и Сестрам.
Она обвила руками его шею. Руки Энхедунны были длинные, тонкие и гибкие, как ветви дерева, давшего название ее Сестричеству.
– Ты недооцениваешь «ив», Егерь. Мы ведь можем кое‑что из того, чего не могут другие Ордена.
Энхедунна прильнула к нему упругой грудью. Она еще надеялась пробудить в нем желание более сильное, чем трезвый расчет.
– Но многого не можете. – Егерь вынул нож. Щелкнуло выкидное лезвие. Егерь шепнул нужные слова.
Теперь он мог перерезать Живую Нить Магистрессы одним движением. Ему было за что ей мстить. Перед глазами Егеря вновь стояла давняя картина, которую он не забудет, вне зависимости от количества прожитых лет, веков и тысячелетий. Просто потому, что ТАКОЕ не забывается.
* * *
Он висел под потолком, в переплетении заговоренных оков и цепей, высасывающих магию и силу. Тогда он еще не был Егерем. Тогда он был просто пленным Фениксом, не пожелавшим служить Орденам. Очень сильным и очень опасным для Мертвых Братств.
«Тела» сумели его поймать, но договориться о том, кому будет принадлежать добыча, не смогли. Убить Феникса тоже было невозможно. Его даже боялись сжигать. Каждый Мертвый Брат знал, что сгоревший Феникс возрождается вновь и рано или поздно вспоминает все.
Мертвяки решили расправиться с ним иначе. Умертвить без костра и убийства. Через Проклятие…
На Ритуал Проклятия собрались лучшие колдуны Орденов, объединившихся для его поимки. Их общая магия уже витала в воздухе и внушала ужас.
Железный ком оплетал пленного Феникса, словно тяжелая паутина. Оковы крепко держали его за руки, за ноги, за шею. Голову, грудь и живот тоже сдавливали толстые кольца. Тело казалось чужим и уже утратило способность к сопротивлению.
Несколько цепей спускались вниз и змеились по каменным плитам пола, словно питоны, замершие в ожидании добычи. Там, на полу, тоже в цепях, лежали узники, вплетенные в звенчатые оковы, как бусины в ожерелье. Лежали через одного: простые смертные, еще не понимавшие, что их ждет, и мертвяки, которыми готовы были пожертвовать Ордена, чтобы усилить действие Проклятия. «Тела» ожидали своей участи молча. «Жильцы» в большинстве своем стенали, плакали и молили о пощаде.
Концы металлической паутины, опутавшей Феникса и приготовленных жертв, тянулись в разные стороны. Возле цепей стояли Магистры, несколько Командоров‑подручных, вооруженных ритуальными кинжалами с «тленом», и орденские Фениксы. Из всех присутствующих на Ритуале Фениксов, пожалуй, только Феникс «плющей» чувствовал себя ровней своему Магистру, а остальные… Ну что сказать об остальных? Остальные держались, как слуга держится при господине. Они еще были вольны передвигаться самостоятельно, но уже не были свободными. На них тоже висели орденские оковы, пока, правда, незримые и неосязаемые. Но это – пока.
Ритуал начался. Магистры принялись монотонно, в унисон читать древние заклинания. Объединяя силу разных Орденов и принадлежавших им Фениксов, они пускали ее по цепям к пленнику. Они проклинали его именем Жизни и именем Смерти. Помощники‑Командоры тоже шептали магические формулы и шли вдоль цепей, орудуя ритуальными кинжалами.
Приносимые в жертву «жильцы» кричали от боли и страха, Мертвые Братья твердили о своей преданности Братствам и готовности умереть. Умирали… И те, и другие. Одних убивала сталь, других – «тлен» на стали. По полу текла красная кровь и белая пена. Смерть живых и мертвых подпитывала Проклятие.
По железу пошла волна. Ожившие цепи зашевелились, как змеиные тела. Позвякивающие путы еще сильнее затянулись вокруг пленного Феникса. Железный ком судорожно сжался. Стало невыносимо больно. И Проклятие возымело действие…
Покачивающийся в воздухе Феникс вдруг понял, что перестает чувствовать то, к чему привык и что до сих пор воспринимал как само собой разумеющееся, а потому почти не замечал. Он больше не ощущал жизненных токов, обильно разлитых вокруг, и уже не мог черпать из этого неиссякаемого источника. Его словно заключили в невидимый саркофаг, который отныне будет при нем всегда и везде. До смерти. До неминуемой смерти, ибо продлевать свою жизнь, как раньше, Феникс теперь был не способен.
Зато теперь он увидел то, чего никогда не видел прежде. Над левым плечом каждого Мертвого Брата – там, где стоял Знак‑клеймо – извивался странный отросток. Отростки были разных оттенков, они резко расширялись и словно бы растворялись в воздухе. Орденские Фениксы, чья магическая сила использовалась для Проклятия, – те и вовсе были оплетены извивающимися «хвостами», как сам он – цепями.
Галлюцинация? Нет, это другое, совсем другое. Пленного Феникса вдруг поразила неожиданная догадка. Это же Нити! Живые Нити Мертвых Братств! Оказывается, Проклятие не только многое отбирало у него, но и давало кое‑что взамен.
Ритуал между тем продолжался. Боль усиливалась, нарастало отчаяние и тягостное чувство обреченности. И с этим ничего нельзя было поделать. Сейчас пленный Феникс мог только видеть, слышать и запоминать.
О, он запоминал! Все, до мельчайших деталей. Чтобы знать, с кого и за что спрашивать. Если когда‑нибудь представится такая возможность.
Сквозь железную сетку цепных звеньев он видел, как разгораются черным магическим огнем глаза Магистров‑заклинателей. Такой Огонь не проходит бесследно. После Ритуала Проклятия их глаза уже не смогут скрыть совершенного. На их Живые Нити тоже наложится отпечаток… Уже накладывался: в Нити заклинателей вплеталась черная тонкая проволочка. По глазам и Нитям можно будет узнать каждого из них, как бы они ни менялись.
Подвешенный Феникс смотрел сверху на проклинающих. Вон колдует Птеохотем. Неподалеку от «факела» в общем хоре творит свою волшбу «скорпион» Танутамун. А вон среди Магистров мужских Братств затесалась Магистресса Сестричества Ивы Энхедунна. Она тоже старательным напевным речитативом проговаривает вместе со всеми общее Проклятие. И это тоже нужно запомнить…
* * *
Магистресса чуть отстранилась, опасливо косясь на нож в руке Егеря.
– Ты не понимаешь, от чего хочешь отказаться, Егерь, – быстро‑быстро заговорила Энхедунна. Так спешно говорят, только спасая свою жизнь. Или чужую, но давно воспринимаемую как свою. – Магия «ив» способна преумножать любые имеющиеся возможности. Когда двое в порыве страсти сливаются в единое целое, их общий потенциал возрастает многократно. Двое, соединенные воедино, порождают силу большую, чем просто один плюс один. Один плюс один получается два, но в момент слияния «два» превращается в «три», в «четыре», в «пять»…
Егерь слушал, задумчиво склонив голову. Энхедунна, вдохновленная его вниманием, продолжала:
– У посвященных в сакральные тайны, проникающих друг в друга и становящихся частью друг друга, во много раз увеличивается магическая мощь. Да что там посвященные! Даже когда «жильцы» зачинают детей, это тоже не просто физиология. Тут все сложнее. «Жильцы», сами того не осознавая, творят волшбу. Жизненная энергия из двух разных источников, смешавшись, дает начало новой реке или даже нескольким рекам, которые, однако, не иссушают родительские потоки.
– Хм, интересная мысль. – Егерю действительно было интересно. Он об этом раньше не думал. Может быть, зря?
– Так и две магии в момент соития и наивысшего наслаждения партнеров‑заклинателей порождают не удвоенную магическую силу, а гораздо более…
– А что произойдет, если свести двух Фениксов? – перебил Егерь. – Их жизненная сила тоже увеличится?
– На время единения – да, конечно, – немного озадаченно ответила сбившаяся с мысли Магистресса. – Но я сейчас говорю не о жизненной силе, а о магических возможностях.
– А меня больше интересует жизненная сила. Скажи, ваш Феникс здесь, на кладбище? – быстро и напористо спросил Егерь.
– Что? – «Ива» растерянно захлопала глазами.
– Я наблюдал за вашим склепом, и, знаешь, мне почудилось там присутствие Феникса.
– Не понимаю.
– Я поясню. Видишь ли, после вашего Проклятия я очень остро чувствую Фениксов, если они находятся близко и если их активно используют в сложных Ритуалах. Ну, например, для Переливания.
Егерь видел, как Энхедунна прикусила губу.
– Не сомневаюсь, вы своего Феникса хорошо спрятали и заэкранировали от «жильцов»‑Охотников, Мертвых Братьев и Мертвых Сестер. Но вряд ли вы смогли бы поставить защиту с расчетом на возможности Егеря.
– Зачем тебе Феникс, если есть я? – страстно произнесла Энхедунна и обняла его. Она все еще на что‑то рассчитывала. – Единение Магистрессы и Егеря даст многое.
– Но не то, что мне нужно.
– Нет! – раздался умоляюще‑истеричный выдох‑шепот. Лезвие ножа мелькнуло над плечом Магистрессы. Прямо над Знаком Ивы.
– Прощай, блудница.
Нож перерезал Живую Нить. Руки Энхедунны соскользнули с шеи Егеря. Магистресса повалилась на кладбищенскую землю.
Егерь втянул жизненную энергию освободившейся Нити.
Он не надеялся, что Магистресса скажет, где находится Феникс, однако реакция «ивы» убедила Егеря в том, что он не ошибся. Да и конец Нити, вившийся над ее плечом, недвусмысленно указывал в сторону гробницы, где проходил шабаш Мертвых Сестер.
В склеп Егерь спустился, когда «жильцы»‑Охотники уже покинули кладбище. Подземный ярус оказался довольно большим, но не настолько, чтобы поиски затянулись надолго.
На полу гробницы валялось несколько трупов «жильцов» и останки Мертвых Сестер – искромсанные, растекающиеся шипящей и пузырящейся белой пеной. В воздухе висела почти осязаемая вонь, однако Егерь не боялся запаха разложения.
Напротив лестницы лежала широкая надгробная плита, над которой еще струилась остаточная магия незавершенного обряда Переливания. Надгробие можно было принять за алтарь. Видимо, Охотники, разогнавшие Сестричек, так и посчитали, не догадавшись заглянуть под могильный камень.
Егерь шепнул заклинание и сдвинул плиту. Та с грохотом обрушилась на пол…
– Ну, здравствуй, Анафия, – улыбнулся он, глядя в открывшуюся нишу склепа. – Эк тебя замуровали, девочка!
Фениксом «ив» конечно же была женщина.

Глава 10

– Не выходит! – Стас снова оторвался от ноутбука с экраном, увешанным программными окошками.
Открытые таблички погребли под собой интернетовскую страничку, над которой безуспешно бился Стас. Окошки, заполненные символами и цифрами, походили на заплаты, внахлест наложенные друг на друга.
Или – на пластинчатую броню.
Или – на кирпичную стену, сквозь которую невозможно пробиться.
Хакерские навыки Стаса оказались бесполезными. Заклинания Вольных, пытавшихся преодолеть магическую защиту мертвяцкого сайта, не помогали. Сайт, вернее, целый портал, принадлежал Триумвирату. Это было единственное, что им удалось выяснить. Но зайти дальше входа пока не получалось.
– Закрытый ресурс, – голос Стаса звучал устало и тускло. – Только очень закрытый. Без инвайта не влезешь. Защита знакомая вроде, но не поддается, зараза. А почему – не понимаю.
«Ну да, – подумал Дмитрий, со стороны наблюдавший за бесплодными потугами хакера и Охотников. – Это тебе не странички «В контакте» взламывать».
Стас попытался встать, но рука Костяна усадила его обратно за компьютер:
– Попробуй еще раз.
– Я же сказал: ничего не получается! – Из‑под очков Стаса на Вольных смотрели красные глаза. – Сколько можно пробовать? Если бы это был обычный сайт, я давно вскрыл бы его, как консервную банку, но против такой защиты я пас.
– Твое дело – коды и пароли, – процедил Костян. – Просто занимайся ими и ни о чем не думай. Остальное – наша забота.
– Ага, только что‑то плохо вы заботитесь об остальном, – пробурчал Стас.
– Поговори мне! – Костян, не сдержавшись, отвесил хакеру подзатыльник.
Тот дернулся, вжал голову в плечи и вновь склонился над ноутом.
– Костян, – Метис посмотрел на старшого, – мы не сможем.
– Сестры были уверены, что с его помощью, – Костян кивнул на Стаса, – смогут. Чем мы хуже?
Метис вздохнул:
– Сестричества специально объединились для этой операции. А три мертвяцких Ордена, пусть даже слабеньких, но действующих сообща, – это большой магический потенциал. Больше, чем у нас, во всяком случае. У Сестер был шанс. У нас его нет. Мы уже все испробовали, Костян. Такие защитные заклинания незаметно не взломать. А если попрем напролом – тоже вряд ли что‑то получится. Засветимся только.
– По хрену! – Костян тряхнул головой. – Если не сможем обойти защиту, значит, будем ломать. Я хочу знать, что у мертвяков на сайте!
Наверное, это был жест отчаяния.
– Костян, дай я попробую, – слова Дмитрия заставили Вольных обернуться.
– Ну, попробуй, попробуй, Митек. Ты же у нас вроде как супермен, – Старшой уступил ему свое место.
Дмитрий подошел. Пробовать, конечно, будет не он, а живущий в нем Феникс, более искушенный в магических делах, чем вся лежка Вольных. Только самим Вольным знать об этом необязательно.
Получится ли что‑нибудь у Горса? Стопроцентной уверенности не было. Чтобы понять это, нужна хотя бы одна попытка.
– Отойдите от компьютера, – попросил Дмитрий Охотников. – Не нависайте над душой. Так и Стасу работать будет проще, и мне.
Отошли. Только Метис задержался:
– Если нужна помощь, Митек… Ну, там, заклинание продублировать, магии подкачать…
– Спасибо, это лишнее, – Дмитрий покачал головой. – Тут тонкая работа нужна, а не грубая сила. Я так понимаю, мертвяцкую защиту распутывать надо, а не рвать. Одному это делать сподручнее, чем толпой.
– Ну как знаешь, – Метис, немного обиженный отказом, тоже отступил назад.
– Работаем, – Дмитрий положил руку на плечо Стасу: его рука объединит их в одно целое и поможет скоординировать действия хакера и заклинателя. – Еще раз все сначала. Только медленно и осторожно.
Под пальцами Стаса защелкала клавиатура.
Дмитрий прикрыл глаза. Чтобы увидеть чужую магическую защиту, нет необходимости пялиться в монитор. Достаточно того, что на экран ноутбука смотрит Стас. А у него, у Дмитрия‑Горса, сейчас другая задача, требующая максимальной концентрации.
Снова память Феникса извлекала из немыслимых глубин прошлого подходящие заклинания, а губы Дмитрия беззвучно шептали древние формулы. Внутренним зрением он видел сейчас и свою работу, и работу Стаса. Только видел по‑особенному.
* * *
Они плыли в лодке. Плыли по реке, в которой не было воды. Хотя, пожалуй, больше река эта напоминала канал – ровный и прямой, проложенный по дну ущелья.
Их слегка покачивало. Но совсем чуть‑чуть, самую малость. Движение было скорее ощущаемо, чем зримо.
Крутые берега, нависавшие над головой, казались сложенными из плотно подогнанных друг к другу плит – гладких, как стекло, влажных и скользких, без единого выступа. К такому берегу не пристанешь и на такой берег не выберешься.
Удивительная река. Странные, незнакомые берега… Воздух пах озоном и магией. Где‑то слышалось слабое потрескивание и гудение.
Феникс Горс не видел спутника, однако чувствовал его присутствие. Помощник по имени Стас сидел сзади. Он греб и подталкивал лодку, обеспечивая процесс движения. Иногда краем глаза Феникс замечал весельные лопасти, бесшумно загребающие пустоту. Сам Горс, стоявший на носу, должен был освобождать путь и обеспечивать безопасность.
Ага, а вот и первая преграда.
Русло перегородила цепь из плавучих буев. Звенья – крупные, массивные, ярко‑красные, усеянные шипами и крючьями. Такие легко остановят, зацепят, проткнут и потопят их утлую лодчонку. Стас, однако, ничего не замечал, он просто размеренно греб, толкая лодку вперед. Из них двоих только Горс видел опасность. И только он мог ей противостоять.
Обычная магическая блокировка. Только поставленная в необычном месте. Ничего сложного, в общем‑то. Горс мог бы просто разорвать цепь, но делать этого не следовало: на каждом буе висел колокольчик, который начнет звенеть при силовом воздействии на цепь. А эхо в глубоком ущелье разносится далеко‑о‑о.
Горс протянул руки перед собой и зашептал заклинание. Очень плавно и очень осторожно он начал поднимать два буя, к которым приближалась лодка. Мягкое воздействие не позволило сигнальным колокольцам поднять тревогу.
Когда лодка подплыла к цепи, под буями уже имелось небольшое пространство. Горсу пришлось нагнуться, но им все же удалось проскользнуть под преградой без шума и проблем. Поднятые буи так и остались висеть в воздухе.
Второй барьер состоял из множества белых липких лент, протянутых между берегами и также увешанных колокольчиками. Феникс силой заклинания раздвинул магическую оплетку перед самым носом лодки. Ни один колокольчик не звякнул, ни одна ленточка не порвалась. В сплошной паутине появился просвет. Туда и вплыла лодка.
Третий барьер оказался стеной из массивных стальных решеток, закрывавших все ущелье. На блестящих толстых прутьях не было ни пятнышка ржавчины. Зато и тут конечно же свисали – ну как же без них‑то?! – целые гроздья сигнальных колокольцев.
Горс мысленно наметил линию по прутьям решетки, причем так, чтобы не потревожить колокольчики.
Еще одно заклинание…
С преградой ничего не стало: она как стояла, так и осталась стоять. Но в сплошных решетках появились узкие… не ворота, не двери даже. Появилась неприметная калиточка.
Калитка отворилась перед лодкой без скрипа и без звона.
Лодка прошла и здесь. Чуть не задела бортом пару колокольчиков, но все же прошла! Горс улыбнулся. Ему удалось обмануть чужую защиту.
Или это не все? Или будет что‑нибудь еще?
Было. Кое‑что.
* * *
Им навстречу мощно и при этом совершенно бесшумно несся бурлящий поток. Ни воды, ни течения как такового не было видно, но клочья пены, возникающей из ниоткуда, быстро заполняли пространство между берегами.
Это была не просто защита. Это была волна, перемалывающая и выбрасывающая все чужое и чуждое, что могло попасть в закрытый канал.
Лодку сильно качнуло, резко толкнуло назад, крутануло в невидимом водовороте. Беззвучная и от того еще более страшная стихия явно задалась целью перевернуть, разбить и вышвырнуть ненадежную посудину на уже пройденные защитные барьеры. Пенистый вал стремительно приближался. Гребец за спиной Горса запаниковал, Феникс почувствовал, что он вот‑вот бросит весла.
– Стас, греби! – Горс не дал ему сделать этого. – Не останавливайся!
Первое заклинание разбилось о поток и расплескалось вместе с пенистыми бурунами.
Нет, не так просты оказались мертвяки, возводившие эту защиту. Не так слабы были их Магистры.
Второе заклинание.
Третье…
Получилось только с четвертого раза.
Горс даже не пытался утихомирить стихию. Во‑первых, он не был уверен, что ему это удалось бы. А во‑вторых… Раз уж местный демиург создал здесь подобное буйство, значит, так все и должно быть. И если что‑то изменится, о вторжении станет известно раньше, чем от звона сигнальных колокольчиков.
Феникс лишь протянул от лодки сквозь бушующий поток узкую дорожку спокойствия и безмятежности. Дальше они двигалась по полосе штиля в самом центре бесшумного цунами. Белые буруны, вздымавшиеся справа и слева, едва не хлестали по бортам. Пенистые гребни невидимых волн перекатывались над головами, но стихия уже не могла разбить лодку.
Стас греб, стараясь не высовывать весла за пределы спокойного фарватера. В противном случае они попросту остались бы без весел.
Самым последним испытанием стал сухой водопад, низвергавшийся в ущелье‑русло сплошной пеной. Водопад был такой же беззвучный, как и поток, что шел от него.
Горсу пришлось очень постараться, чтобы направить спасительную полоску спокойствия по водопаду вверх.
– Греби, – не оборачиваясь, велел он Стасу. – Просто греби и все. Только сильно греби.
Стас греб.
Подниматься было трудно. Их лодчонка уже не плыла, а, скорее, парила. Горс не прекращал волшбы ни на секунду. Стас греб. Медленно‑медленно они забирались все выше и выше. Лодка, прилипшая к магической дорожке, проложенной сквозь стихию, ползла, как черепаха под струей из пожарного брандспойта.
Хлопья пены закрывали все вокруг. Горс подумал, что эта белая пена очень похожа на ту, что хлещет из мертвяков, пораженных «тленом». Может быть, в эту защитную магию тоже вплетено какое‑то его подобие, способное остановить и уничтожить мертвяков.
Они все же выплыли. Вылетели. Выползли. Поднялись, в общем.
Водопад вдруг исчез, словно его и не было. Лодка застыла, как впаянная. Вокруг раскинулась бескрайняя гладь. Тихая, спокойная. Прозрачная до невидимости. Ни движения, ни ветерка, ни запаха, ни звука.
«Добрались», – понял Горс. Это было то самое место, куда они стремились. И где хотели получить информацию.
Теперь можно было искать и брать то, что нужно.
– Ничего не пойму, – послышался сзади недоумевающий голос Стаса. Голос звучал глухо, как сквозь вату, и немного испуганно. – Ничего не вижу… не слышу…
Так и должно быть. Горс усмехнулся. Обычный «жилец», даже прорвавшийся сквозь магические препоны, ничего не увидит и не услышит.
– Здесь же пусто! Ничего нет!
А что ты хотел здесь обнаружить, Стас? Тексты? Фотографии? Аудио– и видеофайлы? Программный софт? Хакер искал то, что привык находить на чужих сайтах. И, разумеется, ЗДЕСЬ он этого не находил.
Это был сайт мертвяков. Здесь были свои правила, своя матрица, свои способы хранения, передачи и получения информации. Своя особенная виртуальность.
Горс решил не тратить время на обследование пространства, лежавшего перед ним. Это могло занять годы. Он просто опустил руку за борт лодки. Ничего не ощутил, конечно, но это вовсе не значило, что там ничего нет.
Простенькое заклинание позволит быстро выкачать самое главное.
Заклинание прозвучало, и Горс получил, что хотел. Не мысль, не образ, не внятную фразу даже. Через руку вошло чувство тревоги, опасности, страха.
Егерь! Егерь в Москве…
Вот о чем сообщал, нет, о чем кричал этот сайт.
Наверное, их вторжение все же заметили. Наверное, их выдала рука, опущенная за борт и взявшая чужое.
Щелчок. Темнота. И вездесущее ничто вокруг.
* * *
– Егерь в Москве! – выдохнул Дмитрий, отшатнувшись от самопроизвольно отключившегося компьютера и от Стаса, на плечо которого он опирался все это время.
Слова сорвались с губ еще до того, как он успел их осмыслить.
Стас вздрогнул, поморщился, помассировал плечи. Что‑то коротко простонал.
И – тишина. Полное отсутствие всяких звуков. Как там, где только что была их лодка.
Тишина и почти физически ощущаемое напряжение, незаданные вопросы и крайняя степень изумления в глазах Вольных, уставившихся на Дмитрия.
– Что за хрень! – пробормотал Стас. – Вроде по клавишам стучал, а болит все тело, особенно плечи. Как будто веслами греб. И ноут вырубился с какого‑то перепугу.
Его никто не слушал. На него никто не смотрел. Вольные ошалело пялились на Дмитрия. Стас понял, что сейчас лучше помолчать, и заткнулся.
– В чем дело? – Дмитрий медленно, очень медленно приходил в себя. – Чего смотрите?
– Что ты сказал, Митек? – каким‑то подозрительно странным голосом спросил его Костян.
– А что я сказал?
– Кто в Москве? Егерь?
– Ну да. Что‑то не так?
– Откуда у тебя эта информация?
Дмитрий начал злиться:
– А куда мы за ней лазили? С мертвяцкого сайта, разумеется.
– Ты уверен?
– Я вообще‑то ничего там не видел, – осторожно заговорил Стас. – Совершенно пустой ресурс. Мы взломали защиту, а потом…
– Помолчи, – велел Костян, и Стас благоразумно последовал его совету. Старшой лежки снова повернулся к Дмитрию: – Ты уверен, что на сайте было именно то, о чем ты сейчас говоришь?
– Да, – кивнул Дмитрий. Оснований не доверять Фениксу Горсу у него было столько же, сколько причин не верить самому себе. – Я уверен. На все сто.
Потом Дмитрий задал свой вопрос:
– Что это за Егерь, Костян?
* * *
Предводитель Вольных ответил не сразу.
– У Охотников есть одна старая… очень старая легенда, – наконец заговорил он. – Ее передают из поколения в поколение вместе с древними знаниями. Но, честно говоря, я никогда не думал, что в этой сказке есть хотя бы крупица правды.
– Что за легенда? – Дмитрий напрягся. Сам он впервые услышал о Егере. Феникс Горс, живший в нем, похоже, тоже ничего не знал. Впрочем, если это легенда Охотников, то и немудрено.
– Она раскрывает суть Егеря, – помедлив еще немного, сказал Костян.
– И в чем же эта суть заключается? Кто такой Егерь?
– Раньше у него было много имен, но сейчас он известен под этим.
– Кто? Он? Такой? – повторил свой вопрос Дмитрий.
– Мертвый Феникс, – сухо и коротко ответил Костян.
– Это как? – ошарашенно пробормотал Дмитрий. – Феникса нельзя убить!
– Этого убили, – хмуро произнес Костян. – Только не до конца.
Дмитрий молча ждал продолжения.
– Егерь был одним из Диких Фениксов, – снова заговорил старшой.
«Как я!» – пронеслось в голове Дмитрия. Интересненькое начало старинной Охотничьей байки.
– Более того, как гласит легенда, он был сильнейшим из Фениксов. Когда Ордена Мертвецов только подчиняли себе человечество и усиливали свое могущество, вербуя и отлавливая свободных Фениксов, Егерь предпочел не прятаться от мертвяков, а драться с ними.
– Один? – изумился Дмитрий. – Со всеми сразу?
– Он был не один, – покачал головой Костян. – Егерь основал свой Орден. – Костян улыбнулся. – Орден Охотников.
– Ты хочешь сказать, что…
– Да, – кивнул Вольный. – Если верить легенде, Охотники появились не сами по себе. Именно Егерь дал нам знания и умения, необходимые для борьбы с мертвяками. Магии‑то и раньше было много, но он раскрыл секреты магического искусства и тайны колдовских зелий, до того известные лишь Посвященным. Готовить «тлен» нас тоже научил Егерь.
Дмитрий задумался. Возможно ли такое? А, собственно, почему бы и нет?
– Егерь дал Охотникам все, кроме бессмертия, – продолжал Костян. – Он не хотел, чтобы его Орден взял над ним власть, как это случилось в других Братствах.
– Ну, это понятно, – хмыкнул Дмитрий.
– Егерь объяснил, кто управляет людьми, и показал, как уничтожать Мертвых Братьев. Членами его Ордена становились «жильцы», не получавшие посмертной жизни, но способные самостоятельно обучать новых Охотников. Для дальнейшего распространения знаний личного участия Феникса не требовалось и количество его Живых Нитей не имело значения. Число Охотников быстро увеличивалось. Началась война, в которой Охотники Егеря пролили немало Мертвой Крови. Несколько Орденов было уничтожено полностью, а самые сильные из оставшихся заключили временный союз. Но даже тогда охота на мертвяков велась довольно успешно.
– И что же помешало их истребить?
Костян криво усмехнулся:
– То, что подчиненные Егеря были «жильцами». Сила Охотничьего Ордена стала его слабостью. Даже среди самых верных смертных слуг рано или поздно найдется тот, кто втайне мечтает о бессмертии. Или о том, что ему представляется таковым. А ведь на плечах у Охотников не стоит Знак Ордена, гарантирующий вечную лояльность.
– Егеря предали? – догадался Дмитрий.
Костян кивнул:
– Мертвяки захватили в плен одного из ближайших соратников Егеря, который пожелал вступить в Мертвое Братство. Он провел своих новых хозяев к Охотничьей цитадели и показал ее уязвимые места. В общем, старая, как мир, история предательства.
И старая, и новая… Дмитрий вспомнил Ромку и Диспетчера. Такие старые истории имеют свойство повторяться с удивительным постоянством.
* * *
– Всех Охотников тогда уничтожить не удалось, но сам Егерь оказался в руках Мертвых Братьев, – продолжал старшой Вольных. – Среди победителей начались раздоры. Егерь, как я говорил, был очень сильным Фениксом, и тот Орден, который использовал бы его в своих интересах, мог получить неоспоримое преимущество перед другими Братствами. В общем, поделить захваченного Феникса между собой мертвяки не сумели. Убить – тоже. По понятным причинам. Жечь Егеря «тела» также не стали, опасаясь, что после воскрешения тот доставит им новые проблемы.
– И что же они с ним сделали? Если убить Феникса нельзя?
– Самого его – нет, нельзя, но у каждого Феникса есть канал, через который он черпает жизненную энергию из окружающего мира.
– И?
– Если не вдаваться в подробности и выражаться образно, Егерю забили жизненный канал некротической пробкой.
– А такое возможно? – Дмитрий поежился, невольно примеряя случившееся с Егерем на себя.
– Легенда гласит, что это произошло только один раз за всю историю существования Мертвых Братств. Над Егерем был совершен Ритуал Проклятия. Очень сложный и энергетически затратный, но тут уж мертвяки смогли договориться и не поскупились. Энергия нескольких орденских Фениксов, сила и мастерство нескольких Магистров плюс усиливающие Проклятие жертвы из числа «жильцов» и Мертвых Братьев – все пошло в общий котел. Ритуал удался. Орденам, правда, потом самим пришлось долго восстанавливаться, но и Егерь был обречен. Он уже не мог ни поддержать свои силы, ни тем более протянуть Живую Нить другим. Накопленный им запас жизненной энергии должен был истощиться за несколько лет. Все это время мертвяки намеревались держать его в заточении, в заговоренных оковах, лишающих пленника возможности колдовать.
По сути, после Ритуала Проклятия Егерь превратился в ходячего мертвеца, не принадлежащего ни одному из Орденов. Феникс стал Мертвым Фениксом, окончательная смерть которого была лишь немного отсрочена. Но время непременно добило бы его. Егерь должен был умереть.
– И все же он не умер?
– Охотникам удалось его отбить.
– И что, они освободили его от Проклятия? – удивился Дмитрий.
Костян покачал головой:
– От такого Проклятия освободиться непросто. Но Егерь нашел способ продлевать себе жизнь.
– Как?
Костян хищно улыбнулся:
– Живые Нити Мертвых Братств. Он получает жизненную энергию через них.
– Не понимаю, – Дмитрий действительно ничего не понимал. Горс, видимо, тоже.
– А что тут понимать? – хмыкнул Костян. – Все просто. Живая Нить изначально рассчитана на поддержание жизни в мертвяке. А Мертвый Феникс отличается от Мертвого Брата лишь тем, что не привязан к конкретному Ордену и, значит, может воспользоваться Нитью любого Братства.
– Каким образом воспользоваться?
– Элементарно. Оборвать Нить, связывающую мертвяка с Фениксом Братства, и выкачать из нее жизненную силу. Феникс, пусть даже мертвый, – это как… Ну как насос. Одной Нити Егерю хватает на какой‑то срок. Потом он ищет новую жертву.
– А мертвяк, которого снимают с ниточки?
– Он долго не живет, – по лицу Костяна скользнула еще одна улыбка. – Мертвое «тело», лишившееся подпитки через Нить, становится падалью.
Дмитрий вспомнил стычку в метро, смерть Птеохотема и его подручных. Теперь понятно, кто стрелял в мертвяков и почему стрелявший целил не в самих Братьев. Конечно же это был Егерь, пули которого перебивали Живые Нити.
– Так это что же получается? – пробормотал Дмитрий. – Паразитирование на жизненной энергии Мертвых Братств!
– Да, что‑то вроде того и получается, – подтвердил Костян.
– Значит, освободившись, Егерь продолжил охоту на мертвяков?
– На их Живые Нити, если быть точнее.
– И он снова встал во главе Охотничьего Ордена?
– Нет. – Костян вздохнул. – Орден развалился. После того как Егеря предали, он остерегается доверять «жильцам» и предпочитает действовать в одиночку. Он ведет свою охоту, Охотники – свою. У нас разные цели: Егерь продлевает себе жизнь, мы избавляем человечество от Мертвых Братьев и Сестер. Такова легенда.

Между глав 

– Это нашли под обломками на Спортивной. – Командор Цианан положил перед Квинтом пару метательных звездочек, покрытых «тленом». Сюрикены были упакованы в прозрачную пластиковую коробочку и не представляли опасности. Точно такая же пластина с лучами‑лезвиями все еще торчала из фотографии Феникса на информационном стенде.
Та‑а‑ак, дело принимало интересный оборот. Судя по всему, неизвестные спасители Феникса, сбежавшего от «скорпионов» и «якорей», и бомжи, подозреваемые в пособничестве Егерю, – одни и те же люди.
Или на Спортивной вообще не было Егеря, а станцию разгромил как раз Феникс? Но зачем он сунулся на чужой Ритуал? По идее, Феникс‑беглец, наоборот, должен держаться подальше от Мертвых Братьев. Если, конечно, он сам не начал охоту на них. А что? Если Феникс нашел убежище у каких‑нибудь Охотников, такой расклад вполне вероятен. Но у Охотников какого Братства он сейчас скрывается? Или Братства здесь ни при чем? Ведь личинами бомжей удобнее всего прикрываться тем, кто сам находится вне закона и не может рассчитывать на поддержку Орденов. Возможно, тут замешаны независимые, так называемые Вольные Охотники. Таких, правда, осталось немного, но они все же есть. Даже сейчас.
– Удалось выяснить еще кое‑что, – прервал размышления Квинта Цианан. – «Серпы» сообщили об инциденте, имевшем место в электричке «Петушки – Москва» на следующий день после бегства Феникса из загородной резиденции «скорпионов».
Квинт мысленно прикинул маршрут электрички. Да, этот поезд должен был проезжать примерно там, где они потеряли Феникса. Что ж, хорошо, когда общая угроза в лице Егеря заставляет Ордена обмениваться информацией. По крайней мере, той, которую они не считают важной. Видимо, «серпы» инцидент, упомянутый Циананом, важным не сочли. Однако Командор не зря о нем упомянул.
– Что произошло? – спросил Магистр.
– Драка в тамбуре. Дрались бомж и три пассажира. Бомжу помог человек, похожий на него, – Цианан указал взглядом на фотографию Феникса.
Значит, так и есть: бомжи и Феникс действуют заодно.
– Видеозапись? – спросил Квинт.
– Нет. Конфликт под камеры не попал. Но мы нашли и опросили свидетелей.
– В электричке были Пастухи?
– Были. Наш и «серпов».
– И они ничего не заметили?
– Магию не использовали. Полицию тоже никто не вызвал, – сухо отчитался Цианан, выдавая не эмоции, а факты. – Участники драки сошли с поезда во Фрязево. Примерно в то же время там был угнан джип «ленд крузер». Хозяина автомобиля заключили под стражу. Пока не вмешались его покровители из Ордена Часов, автовладельца продержали за решеткой.
– Почему?
– Свидетель – местный полицейский из «жильцов» – не хотел неприятностей. Он утверждает, что своими глазами видел, как в джип садился… э‑э‑э… в общем, высокопоставленное лицо из правительства. «Трезубцы» опровергли эту информацию. По их словам, тот, кого якобы видел свидетель, находился в это время совсем в другом месте.
– Морок? – нахмурился Квинт. – «Маска»?
– Да. Позже на месте угона засекли отголоски маскирующего заклинания.
– Что с джипом?
– Машину нашли в Москве со следами легкого магического воздействия.
Значит, спасители Феникса опасались прибегать к помощи магии в электричке, но, сойдя после драки с поезда, решили, что во Фрязево вероятность нарваться на Мертвых Братьев минимальна и можно рискнуть. Что ж, правильно решили.
Мысли Квинта вновь вернулись к метро.
– Что‑нибудь удалось получить с камер на Спортивной или Таганской?
– На Спортивной все камеры уничтожены, – вздохнул Командор. – На Таганской Егеря идентифицировать и зафиксировать не удалось.
«Конечно, – подумал Квинт. – Он не дурак, чтобы подставляться под объективы».
– Однако у нас имеется запись с «факелами» и Фениксом, – продолжал Цианан. – Один «факел» на Таганской погиб от «тлена». Правда, эта смерть в кадр не попала. А вот другие… – Командор вопросительно взглянул на Магистра.
– Покажи, – кивнул Квинт.
* * *
На плазменной панели появилось не очень четкое изображение с метрошной видеокамеры. Посадочная платформа, ни о чем не подозревающие «жильцы», «факелы», хватающиеся за оружие, Птеохотем, прикрывающийся… Ну да, вроде бы Фениксом и прикрывающийся. На этой записи беглец, ускользнувший из особняка «скорпионов», имеет вполне цивильный вид и совсем не похож на бомжа.
Выстрелов не слышно: запись идет без звука, но видно, как вдруг падает Птеохотем. А вот Феникс сцепился с одним из охранников Магистра. Второй тоже валится на пол без видимых причин. Затем пуля выбивает мраморную крошку над левым плечом «факела», с которым борется Феникс. Феникс отпихивает Мертвого Брата – теперь уже мертвого по‑настоящему – в сторону. «Факела» замечают «жильцы»: видимо, труп оказался за пределами «маски». На платформе начинается суета. Феникс убегает. Похоже, он сам напуган случившимся. И это, кстати, верный признак того, что Феникс не имеет с Егерем ничего общего.
Эх, знать бы, куда он сбежал!
Цианан остановил воспроизведение.
– Это все? – хмуро спросил Квинт.
– Нет. Я приказал проверить видео со всех камер, к которым мы имеем доступ, и запросил записи с камер других Орденов.
– И?
– Потребовалось некоторое время, чтобы проанализировать все данные.
– И? – в голосе Квинта послышались нотки нетерпения.
– Мы локализовали место поисков.
Цианан снова включил воспроизведение. На плазменном экране появилась улица.
– Это Феникс. Запись сделана возле остановочной платформы электричек «Серп и Молот», через двадцать три минуты после убийства Птеохотема.
Магистр узнал беглеца. Он был не один. На этот раз Феникса сопровождал какой‑то смуглокожий незнакомец.
– А это кто?
– Пока выяснить не удалось. В наших базах информации о нем нет.
– Тогда зачем ты мне все это показываешь? – Квинт почувствовал раздражение.
Парочка вышла из кадра, и Цианан снова выключил воспроизведение.
– Там еще есть несколько камер. Феникс и его спутник должны были попасть хотя бы под одну.
– Но?
– Этого не произошло. Они как сквозь землю провалились.
– Уехали на электричке?
– Нет, на платформу никто из них не выходил. Машину тоже не ловили. Во всяком случае, камеры этого не зафиксировали. Эти двое просто исчезли. Есть основания полагать, что Феникс и те, кто ему помогает, прячутся где‑то в этом районе. По крайней мере, вероятность этого довольно высока.
– Хорошо. Будем проверять. – Квинт подумал, что ему все‑таки повезло со смышленым Командором: Цианан не боялся проявлять инициативу там, где это нужно.
Цианан нерешительно кашлянул:
– Есть еще кое‑что, господин Магистр…
– Ну?
– «Скорпионы» тоже изучают записи с камер. К нам уже поступил запрос.
Ну, конечно! Под предлогом совместной операции против Егеря Танутамун будет землю рыть в поисках сбежавшего Феникса.
– Значит, мы должны опередить «скорпов». – Квинт задумался на секунду. – Нужен кинолог с собакой и штурмовая группа. Собери людей на «Серпе и Молоте», но так, чтобы не пронюхали другие Братства. Особенно «скорпионы». Да, и возьми вот это, – Квинт протянул Командору метательные звездочки с «тленом», упакованные в пластиковом боксе. – Понадобится.
* * *
Умная песья морда смотрела на хозяина снизу вверх. В собачьих глазах застыла безграничная готовность служить. Овчарка только ждала приказа. Похожим взглядом пожирал Командора Цианана и кинолог – недавно обращенный Мертвый Брат‑Пастух.
Прикрывшись слабенькой «маской», «якоря» стояли на том самом месте, где камера зафиксировала Феникса и его спутника. «Жильцы» косились в их сторону, но проходили мимо. Штурмовая группа рассеялась по соседним кварталам и тоже не привлекала внимания прохожих.
– Лайза отыщет любого, кто проходил здесь за последнюю неделю, – заверил кинолог, потрепав овчарку за ухом. Потом все же уточнил: – Если, конечно, объект не воспользовался транспортом и прячется неподалеку. И если есть хороший образец запаха.
– Вот образец, – Цианан протянул ему пластиковый бокс с двумя сюрикенами. – Только аккуратнее, там «тлен».
Собственно, именно он и был образцом. Две порции «тлена», пусть даже изготовленные по одному рецепту, но в разных местах, при разных условиях, разными заклинателями и с разной магической подпиткой, никогда не будут полностью идентичны друг другу. Отличие может быть несущественным, минимальным, почти незаметным, но оно непременно будет, причем отличие во всем. В тонких, не уловимых человеческим обонянием оттенках запаха – тоже.
Кинолог осторожно открыл коробочку. Сунул под нос собаке. Забормотал команды и ласковые слова, перемежающиеся заклинаниями. Все правильно: магия многократно усилит чутье псины.
Овчарка оторвалась от коробки, завозила носом по асфальту. Застыла, навострила уши, нетерпеливо глянула на хозяина.
– Лайза взяла след, – пояснил тот.
– Ну так пусть ищет, – нетерпеливо дернул щекой Цианан.
– Ищи! – велел кинолог. И добавил еще одно заклинание.
Не прошло и десяти минут, как овчарка царапала когтями по люку ливневой канализации в укромном закутке.
– А вот и входная дверь, – на губах Цианана появилось слабое подобие улыбки. – Тук‑тук‑тук, Феникс дома?
Командор поднес к губам рацию. По закрытой радиоволне прозвучал сигнал сбора.
К люку со всех сторон ринулась штурмовая группа «якорей».
На этот раз операция должна пройти успешно. У них больше нет права на ошибку.
А ошибки и не будет. Цианан покосился на овчарку, поскуливающую над канализационным колодцем. Собака – не человек, ее нюх не обманешь, и ошибок она не допускает. Собаки, в отличие от людей, не подводят никогда.
«Отыщем. Догоним. Затравим», – Цианан чуть заметно улыбнулся. В голову лезли приятные воспоминания из прошлого.
* * *
Утренний туман рассеялся. Солнце светило ярко. На небе – ни облачка. Славная погодка для охоты!
Борзые захлебывались от лая и рвались с поводков. Дородный бородатый псарь в засаленном тулупе едва сдерживал собак.
– Все готово, барин! – на угодливой и красной от напряжения морде здоровяка появилась глумливая ухмылочка.
– Выпускайте! – махнул рукой Цианан.
Он был облачен в охотничьи одежды и сидел на горячем жеребце вороной масти, приплясывавшем от нетерпения. Правой рукой Цианан сжимал плеть. Здесь его знали как богатого и влиятельного помещика‑самодура. Крепостные боялись своего барина. Но, как выяснилось, не настолько сильно, насколько следовало бы бояться.
Челядь открыла сарай и вытащила во двор строптивицу. Молодая простоволосая девка, прижавшись спиной к бревенчатой стене, в ужасе уставилась на собак. Избитая, зареванная, растрепанная, в простеньком сарафане – рваном и грязном…
Цианан поморщился. Теперь эта перепуганная деревенская дуреха вовсе не казалась ему привлекательной. Цианан даже не понимал, чем она вообще ему приглянулась. Впрочем, это уже не важно. Важно то, что девка воспротивилась, когда барин потащил ее в опочивальню. Более того, она попыталась сбежать. Неслыханное дело! За такое неповиновение крепостных людишек следовало наказывать по всей строгости. Чтоб впредь другим неповадно было.
Над наказанием Цианан думал недолго. Он приехал сюда поохотиться, но ведь не для всякой охоты нужен зверь. Человек тоже вполне сгодится.
Цианан подъехал к строптивице, чуть не придавив ее конским крупом к стене сарая. Стоявшие вокруг мужики и бабы молча отводили глаза. Два или три лизоблюда по‑холуйски захихикали.
– Ну? И чего встала? – поигрывая плетью, обратился Цианан к девке. – Беги, голуба, – он кивнул на открытые ворота подворья. – Хотела сбежать – так беги.
За воротами раскинулся небольшой лужок и золотилось пшеничное поле. Сразу за полем начинался лес.
– Пока не добежишь до леса, псов спускать не буду, – пообещал Цианан. – А там, за лесом, – речка, болота. Будешь бежать быстро – может, еще и спасешься.
– П‑п‑пощадите, барин! – захныкала девка. – Пощади‑и‑и‑те!
Однако запоздалые раскаяние и покорность не трогали сердце Цианана. Им уже завладел охотничий азарт.
– Беги! А то ведь псарь долго собак держать не сможет. Глянь, как с поводков рвутся, родимые.
Лай звучал все громче и злее.
– Барин! Пожалуйста! Христом‑Богом молю!
– Пшла, сказал!
Плеть свистнула в воздухе и стеганула девку. Та взвизгнула, дернулась в сторону и, подобрав подол, в панике бросилась с подворья. Над травой, еще покрытой утренней росой, замелькали голые ноги.
«Может, раздеть ее надо было для смеха? – лениво подумал Цианан, глядя, как жертва вбегает на пшеничное поле. – Хотя нет, так лучше. В юбках бежать труднее».
Псарь уже вывел собак со двора. А может, они сами вытащили его за собой. Борзые аж хрипели от лая. Цианан, тронув коня, тоже выехал за околицу.
Беглянка оступилась. Скрылась на миг в пшенице. Вскочила на ноги снова. Оглянулась. И побежала дальше с еще большей прытью.
Конечно, Цианан не стал ждать, пока девчонка перебежит поле. Вот еще! Гоняйся потом за ней по лесам и болотам.
– Спускай псов! – велел он.
– Ату! – псарь незамедлительно выполнил приказ барина.
Полдесятка борзых пересекли луг и нырнули в пшеницу. Травля началась.
– Ату! Ату! Ату! – неслось над полем.
За плечами у молодой крестьянки будто выросли невидимые крылья: с такой скоростью она бежала к лесу. Но собаки все же оказались быстрее.
Псы настигли девку на пригорке возле самой лесной кромки. Раздался истошный визг. Видно было, как полетели клочья разодранного сарафана. Бегущая девка упала и, отбиваясь от собак, скатилась обратно в пшеницу. Крики жертвы стали громче и пронзительнее.
А Цианан уже гнал коня в поле, сминая копытами зрелые колосья. Очень хотелось посмотреть на происходящее вблизи.
Где‑то сзади бежал псарь.
– Ату! Ату! – все еще звучали его ненужные уже команды.

Глава 11

– Тревога! – резанул по ушам чей‑то дикий крик.
Дмитрий, лежавший в своем закутке, сначала не понял, что происходит. Вольные заметались по лежке, хватаясь за оружие.
Дмитрий тоже машинально схватил свой нож с «тленом» и, заметив Метиса, бросился к нему:
– В чем дело, Метис?
– Мертвяки в коллекторе!
– Откуда?
– Почем я знаю? – тряхнул головой Метис. – Идут толпой. Впереди – собака.
– Собака? – удивился Дмитрий. – Какая еще собака?
– Живая, мля! Ее одну наши тепловизоры и засекли. От остальных – только лучи фонариков и силуэты с обычных камер.
– Приготовиться к эвакуации! – грянул по лежке голос Костяна.
Вольные уже распихивали по сумкам емкости с «тленом», оружие, тепловизоры, фонари.
Костян сунул в один из баулов свой ноут и вытряхнул из корзины для мусора «банк» лежки. Из‑за спешки или из‑за того, что купюры были плотно утрамбованы, получилось не очень удачно. Часть денежного дождя просыпалась «мимо кассы». Банкноты, причем не из мелких, зашуршали под ногами. Тратить время на то, чтобы их собрать, Костян не стал.
Все остальное – одежда, запасы провизии, спальники и прочее барахло – тоже оставалось в лежке.
– Уходим через запасной выход в метро, – отдавал последние распоряжения Костян, – там рассеиваемся.
Наверх поднимаемся по одному. Залегаем в заимках. Никаких контактов между собой и внешним миром. Все ждут моего звонка. Если я о себе не заявлю в течение недели – встречаетесь у Трех Вокзалов и сами решаете, как быть дальше. Катя, пригляди за Стасом. Метис, Кош, вы – со мной – к часовым. Прикроем отход и уведем погоню.
Взгляд Костяна скользнул по Дмитрию. Секунду старшой сомневался. Потом тряхнул головой:
– Митек, тоже пойдешь с нами. Ты у нас круто колдуешь. Это сейчас лишним не будет.
– На, держи, на всякий случай… – Костян протянул ему ПМ. Пояснил: – Там только пол‑обоймы осталось. Не капсулы – пули с «тленовой» обмазкой. Заговоренные. Все ж лучше, чем ничего.
– Лучше, – согласился Дмитрий.
Метис вынул из ножен тесаки. Кош взял обрез и мешочек с метательными звездочками.
* * *
Они заняли позицию перед входом на территорию лежки – сразу за взведенным самострелом.
Костян втиснул довольно мощный фонарь в небольшое и, видимо, специально предназначавшееся для этого гнездо между кирпичами. Сам отошел в сторону.
«Умно», – подумал Дмитрий. Получалось так, что фонарь освещал замурованный вход в лежку и пространство перед ним, но, если противник начнет палить на свет, подстрелить никого не получится.
Они успели в самый раз: освещенная кладка вдруг колыхнулась так, будто кирпичи в ней были резиновыми и внутри них кто‑то начал копошиться.
Стену явно вскрывали с той стороны.
Костян вполголоса шепнул заклинание. «Поплывшие» кирпичи вновь обрели четкость. Но ненадолго.
Через пару секунд кладка опять размякла.
Еще одно укрепляющее заклинание…
И снова магическая волна, идущая снаружи, продавливает кирпичи.
– Помогайте! – крикнул Костян.
На этот раз чужую магию утихомирили совместными усилиями Костян, Метис, Кош и двое часовых. Дмитрий не знал заклинания, которым пользовались Вольные, и поспособствовать пока ничем не мог.
Пару секунд спустя кладка заколыхалась снова.
– Сильны, заразы, – процедил Метис. – Долго мы их не удержим.
Так и случилось.
Взломщикам надоело возиться с магическим «ключом», и они просто саданули по стене какой‑то мощной магией, вышибая кладку на фиг.
Стенка, закрывавшая вход в лежку, исчезла в беззвучной синей вспышке, словно ее и не было.
Невысокая быстрая тень метнулась в открывшийся узкий проход и… напоролась на стрелы.
Сработал станковый арбалет Вольных. Пучок тяжелых болтов отбросил визжащее существо назад. «Собака!» – догадался Дмитрий. Кажется, задело кого‑то еще, сунувшегося в лежку вслед за псиной.
Дважды выстрелил из пистолета Костян.
Что‑то мелькнуло в воздухе.
Стукнул металл о камень…
– Граната! – крикнул Метис.
Округлая железная болванка подкатилась к ногам Дмитрия.
Губы сами выплюнули краткое древнее заклинание из воспоминаний, принадлежавших Горсу. Магический щит закрыл Дмитрия и стоявших рядом людей.
Взрыв был не настолько мощным, как на Спортивной, и все же в закрытом пространстве и он грянул оглушительно и страшно. Мимо пронеслась тугая волна горячего воздуха. Просвистели осколки, выбивая пыль из кирпичей. Что‑то посыпалось со сводов. Однако никто не пострадал. Даже фонарь, освещавший пролом, остался целым.
Из коллектора грохнула пара автоматных очередей. Пули – явно хорошо заговоренные – пробили магическую защиту.
Упал Вольный – часовой, стоявший чуть правее от Дмитрия. Бедняге снесло верхнюю часть черепа.
А мертвяки уже лезли в лежку. В свете фонаря это было видно даже сквозь пыль, поднятую взрывом.
Вернее, пока в узкий проем лез только один.
Опять по ушам ударили выстрелы…
Дмитрий увидел, как в мертвое тело вошло несколько пуль, выпущенных Костяном из пистолета, и картечь из обреза Коша. Уже во вспучивающейся шапке белой пены утонули три или четыре метательные звездочки.
Дмитрий тоже добавил из пистолета.
Мертвяк саданул ответной очередью. Но фонарь на стене слепил его, и выпущенные пули, визжа рикошетами, ушли выше.
Вторая очередь хлестнула по фонарю.
Новая пляска рикошетов. Звон разбитого стекла. Темнота…
– Назад! – послышался крик Костяна. – Отходим!
Метис дернул Дмитрия за рукав и чуть не силой утащил за поворот. Выстрелы стихли, сзади послышался топот. За ними гнались.
Они вбежали в лежку, уже покинутую Вольными. Костян вдруг повернулся и начал читать заклинание.
– Что он делает?! – удивился Дмитрий.
– Опускает полог, – ответил Метис.
Действительно, потолок вдруг соединился с полом, будто упал плотный полог. Между Вольными Охотниками и преследовавшими их мертвяками появилась еще одна кирпичная стена.
Слышно было, как с той стороны по кладке забарабанили пули.
– Идем‑идем! – поторопил Костян. – Это их надолго не задержит.
– Что «это»? – спросил Дмитрий.
– Магические перегородки, – на ходу объяснил ему Метис. – Созданы на основе старых разрушенных стен. Их специально наколдовывали на случай экстренной эвакуации.
Увы, колдовская работа, похоже, была проделана напрасно. Синяя вспышка, полыхнувшая за спинами Вольных, поглотила стену‑перегородку.
Но Костян уже опускал…
Второй полог закрыл их от преследователей где‑то посреди лежки. Довольно мощная на вид стена перекрыла жилое пространство, смяв нары и брошенные вещи.
Однако и она тоже исчезла под магическим ударом Мертвых Братьев.
Еще одно заклинание. Еще одна стена… Третий полог закрыл свет в лежке. Метис включил фонарик.
– Сколько их у вас, пологов этих? – выкрикнул Дмитрий.
– Три! – зло ответил Метис.
Вот на счет «три» последняя преграда испарилась в синем мареве так же, как две предыдущие.
Сзади рокотнула автоматная очередь. Еще один Вольный – второй охранник, дежуривший на входе в лежку, упал замертво.
Нет, так дело не пойдет.
Дмитрий прокричал свое заклинание. Вернее, не свое, конечно, Горса. Одно из тех, что услужливо предоставила ему память Феникса.
Волшба оказалась своевременной и более действенной, чем пологи Вольных. Проход наглухо запечатала толстая пробка из камня, грунта и кирпича.
Стены, пол и своды срослись воедино.
– Круто! – восхитился Метис. – Ну ты силен колдовать, Митек!
– Молодец, – похвалил Костян. – Я знал, что от тебя будет толк!
Однако Мертвые Братья так просто отступать не собирались. Ударили каким‑то мощным заклинанием по преграде. «Пробка» выдержала магический таран. И второй удар выдержала, и третий – тоже.
Но все же трещинки, сочащиеся синим дымом и пылью, начали появляться и на ней. Пока маленькие, но уже заметные.
– Слышь, Митек, ты сможешь перетащить нас куда‑нибудь отсюда, как на Спортивной? – спросил Метис.
Дмитрий прислушался к мыслям Феникса. Нет, Горс не мог.
– Тогда нас было только двое, – ответил Дмитрий. – И я использовал магическую подпитку из мертвяцких контейнеров. Сейчас у нас под рукой таких запасов нет.
– Такие запасы копятся годами! – процедил Костян. – И их наколдовывают сильнейшие Магистры. Короче, бежим! Фора у нас есть, но, кажется, небольшая.
* * *
Они неслись в темноте под пляску желтых фонарных лучей. В этой части лежки Дмитрию бывать еще не приходилось. Интересно, это и есть запасной выход? Или, наоборот, они уводят сейчас от него погоню, чтобы дать возможность выбраться другим Вольным? Скорее, второе…
Какие‑то подземные ходы, невесть когда и кем проложенные, вели все ниже, все глубже. Старый кирпич, очень старый, совсем древний, камень, бетон… Бесконечные повороты, изгибы. Тупик впереди. Нет, не тупик: стена открылась от прикосновения и короткого заклинания Костяна.
Старшой пропустил их вперед и снова закрыл стену. Но уже было ясно: это ненадежная преграда. Надеяться сейчас можно было только на быстроту ног.
Они бежали. Быстро.
– Не отставай, Митек! – окликнул Метис на очередном повороте.
Дмитрий старался не упускать из виду спину Вольного Охотника.
Из старых давно забытых московских подземелий они попали в технические ходы метро.
Потом вышли на пути. Только пути эти были какие‑то странные. Шпал не видно, рельсы вмурованы в бетон, наподобие трамвайных. По такой дорожке и на машине проехать можно.
– Где это мы? – Дмитрий огляделся.
– В метро, – отозвался Метис.
– А поезда где? И почему рельсы в бетоне?
– Это «Метро‑2», – пояснил Костян.
– Что?! – Дмитрий похолодел. Они очутились в самом логове «факелов». Только его спутники об этом пока не знают.
– Тихо! – Костян предостерегающе поднял руку.
В глубине тоннеля появился свет и послышался приближающийся стук колес. Судя по звуку, ехал не поезд.
Вольные выключили фонарики и укрылись за выступом стены.
По рельсам что‑то двигалось, но двигалось очень медленно.
– Похоже, мотовоз что‑то тянет, – шепнул Метис, – еле‑еле ползет. Наверное, боится сильно разгоняться в темноте.
– И едет, кстати, в сторону Кольцевой, – Костян ненадолго задумался. – В принципе, нам по пути. Там можно выбраться в гражданское метро.
– Ты это к чему? – встревожился Дмитрий.
– К тому, что нам повезло, – решительно заявил Костян. – Попробуем воспользоваться транспортом.
– Зачем?!
– Затем, что по нашему следу идут мертвяки, Митек. И не думаю, что они отстали надолго. В общем, попутка не помешает.
– Погоди…
Увы, спорить и что‑то доказывать времени уже не было: из тоннеля вынырнул небольшой двухосный мотовоз, неторопливо тянущий за собой пару прицепных платформ, груженных какими‑то ящиками под тентами.
– Вперед! – приказал Костян. И, как только миниатюрный локомотивчик проехал мимо, первым бросился к платформам.
Метис и Кош, не раздумывая, последовали за ним. Дмитрию тоже не оставалось ничего другого.
Все четверо заскочили на заднюю платформу. Дмитрий едва успел: если бы не Метис, вовремя протянувший руку, – точно сорвался бы на рельсы.
Машинист появления «зайцев» в темном тоннеле, похоже, не заметил. Да и вряд ли он вообще следил за тем, что творится сзади.
Вольные забились под тент между ящиками. Фонарей никто не включал.
«Тук‑тук, тук‑тук», – отстукивали колеса. Дмитрий ощущал близость мертвяков. Это нервировало.
– Лучше плохо ехать, чем хорошо бежать, – глубокомысленно изрек Костян. Кажется, он был доволен.
– А вы хоть в курсе, кто и куда нас везет? – поинтересовался Дмитрий.
– Неважно, – отрезал старшой. – Наши уже должны были уйти через гражданское метро. Теперь главное самим убраться подальше от лежки.
Несколько минут спустя мотовоз остановился. Платформы с лязгом отцепились. Дмитрий еще сильнее почувствовал присутствие Мертвых Братьев.
– Разгружать сейчас будете или как? – послышался чей‑то голос.
– Пока такой команды не было, – ответил другой. – Приказано только доставить груз и ехать за новой партией.
– Ясно. Новости есть какие‑нибудь?
– Ага, полно и все хреновые! – на этот раз ответ прозвучал зло и грубо. – В Братстве почти никого не осталось. От Птеохотема – ни слуху, ни духу. Уцелевшие Командоры не могут выбрать нового Магистра. Если дело так пойдет и дальше, наш Погасший Факел вообще спишут со счетов на фиг!
* * *
– Мертвяки! – едва слышно прошептал Метис. – Это же «факелы», фак их налево!
Вольные подавленно молчали.
Разговор снаружи прекратился. Удалился, фырча двигателем и постукивая колесами, мотовоз. С лязгом и скрежетом закрылись то ли ворота, то ли тяжелые гермодвери. Все звуки стихли.
Вольные выждали еще пару минут. Тишина. Никого.
– Ну, влипли, – буркнул Кош. – От одних мертвяков ушли, к другим попали.
– Отставить панику! – приказал Костян. – Метис, глянь, что снаружи.
Тот, бесшумно выскользнув из‑под тента в кромешную тьму, вскоре вернулся уже с включенным фонариком.
– Чисто, – доложил он.
Полезли с платформы остальные.
Лучи фонарей осветили довольно просторное помещение – то ли подземный ангар, то ли бункер, то ли склад – с двумя массивными воротами и рельсами, протянутыми между ними. Похоже, в одни ворота въехал их небольшой состав, а через другие выехал отцепившийся от него мотовоз.
Охраны не было. Вернее, она была, наверное, но, судя по всему, дежурила снаружи. Помещение закрывал мощный экран: здесь можно было устраивать любые магические ритуалы – никто ничего не заподозрит.
– Ну и где это мы? – осмотрелся Дмитрий.
– На секретном объекте Братства Погасшего Факела, надо полагать, – ответил Костян.
Да, исчерпывающий ответ…
Кош тем временем вскрыл пару ящиков на прицепной платформе. В ящиках было полно оружия и боеприпасов. Причем непростых.
– А пули‑то с «тленом»! – констатировал Кош, изучив содержимое попавшего под руку цинка. – Тут явно готовятся к войне с мертвяками.
Гранаты в ящиках тоже покрывал толстый слой «тлена». Еще одной неожиданной находкой стали канистры с надписью «огнеопасно».
Костян скрутил крышку с одной из них.
– Ядреный напалм, – определил он. – Таким Феникса сжечь можно.
Дмитрий невольно отступил. Не хотелось даже стоять близко возле такой огнесмеси.
Однако и это было еще не все. Метис нашел герметичные контейнеры. Вроде тех, которые мертвяки использовали на Спортивной. К оружейному арсеналу прилагался еще и запас магической энергии.
– Наверное, «факелы» хотят создать здесь линию обороны, – сделал вывод Метис. – Интересно, что они будут защищать.
– Или кого? – задумчиво добавил Костян. – Надо бы тут все проверить как следует.
Вооружившись автоматами, они прошлись по помещению. Нашли небольшой коридорчик, заканчивающийся лестницей. Пролеты вели вверх и вниз. Решили для начала разведать, что внизу. Спустились. Наткнулись на стальную дверь с магическим наружным замком. Снять блокировку удалось лишь совместными усилиями. Сняли. Вошли…
Небольшой округлый зал, в который они попали, походил на миниатюрную арену под низким потолком. Совершенно пустой зальчик, с унылыми серыми стенами, не знавшими ни штукатурки, ни обоев. Массивная железная дверь на голом бетоне походила на грубую заплату: ни замков, ни ручек с внутренней стороны не предусматривалось, дверь открывалась и закрывалась только снаружи.
Посреди помещения стояла неподвижная человеческая фигура. Хотя стояла ли? Или висела у самого пола? В полумраке так сразу и не разберешь.
Нет, все же стояла. Но стояла как висела.
Вроде мужик какой‑то. Привязан он к чему‑то, что ли?
Фонарного света не хватало, чтобы рассмотреть, что не так было с этим единственным обитателем подвала. А с ним определенно было что‑то не так.
Дмитрий попытался найти на стене выключатель. Нашел рубильник.
Щелкнул.
Под потолком вспыхнули мощные светильники, больше похожие на прожекторы. Человека в центре зала залило ярким светом. Он был здесь словно ценный экспонат в музее.
– Феникс! – выдохнул Метис. – Подневольный Феникс «факелов»!
Костян хищно улыбнулся:
– Все ясно! Мертвяки готовятся защищать своего Феникса. А если не получится защитить – его сожгут. Вот для чего сюда привезли оружие и напалм.
Феникс «факелов» был совершенно гол. А стоял недвижимо он потому, что физически не мог сдвинуться с места. Человеческую фигуру пронизывал тускло поблескивающий стальной штырь, соединявший потолок с полом. Металл вонзался в темя Феникса, тянулся через череп и позвонки, выходил где‑то в районе копчика и исчезал в бетонированном полу. И пол, и потолок вокруг Феникса, и штырь были испещрены магическими символами и Знаками Ордена. На стержне медленно вращались черные росчерки и кольца, жившие какой‑то своей отдельной жизнью.
Голову Феникса, словно черный колпак, закрывали волосы, отросшие ниже плеч. Лица не было видно вовсе. Мертвяки, видимо, не очень заботились об удобствах пленника и стригли его нечасто. Сам же он не имел возможности откинуть или убрать волосы, лезшие прямо в глаза.
В первое мгновение пронзенный стальным прутом пленник «факелов» показался Дмитрию мертвым. Но уже в следующую секунду…
Человек, потревоженный светом и шумом, вяло шевельнулся, однако не смог даже повернуться в сторону Охотников. Руки его висели безвольно, как у тряпичной куклы. Казалось, что штырь, на который был нанизан Феникс, не только пригвоздил его к этому месту, но и почти полностью обездвижил.
Дмитрий вспомнил, как во время разговора в своей загородной резиденции Магистр «скорпионов» Бронский упомянул, что подневольные Фениксы представляют собой жалкое зрелище. Но Дмитрий и подумать не мог, что их судьба настолько ужасна. Неужели и ему была уготована подобная участь? Дмитрия аж передернуло от такой мысли.
– Его что, на кол посадили? – хрипло выдавил Кош.
– Нет, – покачал головой Костян, видимо лучше разбиравшийся в подобных вещах. – Нанизали на магическую Ось. Это один из ритуальных залов Братства Погасшего Факела. Сюда Орден тянет чужие жизни и отсюда же через Феникса раздает Живые Нити Мертвым Братьям.
– Ты уже видел такое? – спросил Дмитрий.
– Не я, – ответил Костян. – Но я слышал рассказы тех, кто видел. Когда‑то. Давно…
– Кстати, здесь нет видеокамер! – с удовлетворением и в то же время с некоторым удивлением заметил Метис, оглядев потолок и стены.
– Они здесь и не нужны, – пожал плечами Костян. – Феникса контролирует орденская Ось. Внешнее наблюдение излишне.
– Интересно, ему больно? – Метис вновь перевел взгляд на Феникса.
– А ты как думаешь? – хмыкнул Костян. – Это же не мертвяк. Наверное, Фениксы чувствуют боль так же, как и «жильцы»…
Наверное? О, Дмитрий многое мог бы рассказать о том, как Фениксы чувствуют боль. Но сейчас об этом лучше помолчать.
– Только они не умирают, как «жильцы», – продолжал Костян. – Даже от этого.
– Понятное дело. Фениксы… – Метис обошел пленника, поморщился: – Блин, будто червяк на крючке!
– Так оно и есть, – кивнул Костян. – Через Ось можно воздействовать на Феникса и добиваться от него всего, что нужно Ордену. Сам же Феникс освободиться от Оси не способен, сколь бы сильна ни была его магия. Элементарные основы магического искусства: чтобы что‑то разрушить при помощи заклинания, нужно это самое что‑то увидеть. А рассмотреть свою Ось Феникс не может. Впрочем, дело не только и даже не столько в этом. Орденская Ось, пропущенная через Феникса, предугадывает и предчувствует любые его помыслы и желания и всячески противодействует тем, которые угрожают ей и Ордену. Это главная причина, по которой Ось невозможно сломать самостоятельно.
– А не самостоятельно? – вмешался в разговор Дмитрий. – А с чужой помощью?
Ему такие тонкости были неведомы. Его фениксовская сущность тоже не сталкивалась прежде с подобным колдовством. Горса не насаживали на магический штырь Мертвого Братства.
– Ну, с чужой‑то помощью можно, конечно, – ответил Костян. – Только кто же из орденских Братьев станет освобождать пленного Феникса? Фениксы, знаешь ли, Митек, мертвякам нужны для другого.
«Знаю, – подумал Дмитрий, – еще как знаю».
* * *
– Короче, насадили его, как жука на булавку, – подытожил Метис. – И кранты.
– Или как барана на шампур, – губы Костяна растянулись в неприятной улыбке. – А мы его прямо на этом шампуре и поджарим.
– Зачем? – резко повернулся к нему Дмитрий.
– Он Феникс, – ответил Костян. Таким тоном, будто это все объясняло. – Пленный Феникс Мертвого Братства.
– Мы же можем его просто освободить!
– А смысл? Его найдут и будут использовать другие мертвяки.
– А если не найдут?
– А если найдут? Лучше сжечь его сразу и гарантированно вывести из игры хотя бы на некоторое время.
Ну да, навсегда Феникса не уничтожить даже при помощи огня. Но…
– Это же подневольный Феникс!
– Какая разница? – кажется, удивление Костяна было искренним. – Слушай, Митек, чего ты из‑за него так распереживался?
– Мне казалось, задача Охотников – бороться с мертвяками, – объяснил Дмитрий.
– Фениксы являются главным источником силы Орденов. А наша цель – эти Ордена ослабить. Жизнь – живым. Помнишь?
– Но Фениксы…
– Они, как и Мертвые Братья, слишком долго задержались на этой земле. Им тоже нужно знать меру. Да и вообще для него, – предводитель Вольных кивнул на пленника, – лучше будет сгореть, чем жить так.
– Послушай, Костян…
– Хватит болтать! – старшой слушать Дмитрия не желал. – Присмотрите за дверью, – он кивнул на вход в ритуальный зал, а сам начал проговаривать какие‑то длинные и сложные заклинания, медленно обходя Феникса по кругу.
Феникс дернулся. На его теле замигали огоньки, похожие на тлеющие сигареты.
– Что это? – удивился Дмитрий.
– Не мешай, – Метис оттащил его в сторону. – Костян будет обрывать Нити.
– Так это и есть Живые Нити, – поразился Дмитрий, рассматривая огоньки. – Я их представлял несколько иначе.
– Они и выглядят иначе. Но разглядеть их может только Егерь, да и то частично. Нам под силу увидеть лишь места соприкосновения Нитей с Фениксом. Хотя и этого достаточно. Смотри… Каждый потушенный огонек – это одна оборванная Нить.
А Костян уже тушил… рвал…
Речитатив предводителя Вольных зазвучал быстрее и громче. Костян принялся выписывать в воздухе сложные пассы. Погас один огонек, второй, третий. Дмитрию показалось, будто он слышит приглушенный звук, похожий на стон лопающихся струн.
Тун‑н‑н! Тун‑н‑н! Тун‑н‑н!
Когда Костян потушил с десяток огоньков, где‑то взвыла сирена. Звук пробился сквозь толстые бетонные перекрытия, но все же не смог заглушить негромкого «тун‑н‑н!», отзывающегося в ушах.
– «Факелы», – Дмитрий указал взглядом на дверь, – уже знают, что мы здесь?
– Они знают, что с Фениксом что‑то не так, – ответил Метис.
Ну да, трудно не понять этого, когда Мертвые Братья один за другим лишаются подпитки Живых Нитей.
Костян не отвлекался. Огоньки гасли быстро, но их оставалось еще немало. Где‑то неподалеку истошно орала сирена.
– Мертвяки скоро будут здесь! – процедил Метис. – Дверь! Держим дверь!
Снаружи действительно послышался топот тяжелых сапог. Вольные направили автоматы на дверной проем. Только Костян продолжал читать заклинания. Большая часть огоньков‑Нитей уже была погашена.
– Митек, щит на дверь! – крикнул Метис.
Дмитрий понял. Сделал. Тяжелая стальная дверь дрогнула, но, придавленная магическим щитом, не открылась. С той стороны тоже надавили магией. Раз, другой. Медленно, постепенно отжимая дверь.
Метис и Кош заняли позицию у косяка и открыли огонь из трофейных автоматов через образовавшуюся щель. Каждый выпустил по полрожка – не меньше. Пули с «тленом» сделали свое дело: натиск снаружи ослаб. Дмитрий снова надавил магическим щитом. Дверь захлопнулась.
Он бросил взгляд на Феникса и Костяна. Горело всего семь огоньков. Шесть! Пять!
Еще один отчаянный удар по двери. Кажется, «факелы» вскрыли контейнер с магической энергией. Щит Дмитрия не выдержал такого напора. Металлическая дверь, искореженная чудовищным давлением с двух сторон, развалилась.
Четыре огонька! Три!
Метис и Кош снова встретили нападавших градом «тленовых» пуль. И – отступили, чертыхаясь и меняя опустошенные магазины.
Два!
Только два автоматчика в пятнистом армейском камуфляже сумели прорваться в темницу Феникса. Один – весь уже в белой пене. Другой – целый. Пока. Проигнорировав Метиса и Коша, «факелы» направили стволы на Костяна, читающего заклинания, и на Дмитрия, поспешно восстанавливающего магический щит – на этот раз, чтобы прикрыть себя и старшого от пуль.
Один даже успел шмальнуть от бедра. Что‑то дернуло в плечо. Дмитрий увидел текущую по руке кровь, и лишь потом пришла боль. Не смертельно, конечно, тем более для Феникса, но до чего же неприятно!
Последние огоньки невидимых Живых Нитей Костян потушил одновременно.
Прорвавшиеся автоматчики свалились как скошенные. Оба.
Сирена все выла – теперь, когда дверь отсутствовала, ее пронзительный звук сильно резал уши, однако на лестнице за дверным проемом никакого движения заметно не было. На полу вповалку лежали мертвяки. На некоторых пузырилась белая пена.
– Все, что ли? – недоверчиво спросил Метис.
– Похоже, что так, – отозвался Костян. – Здесь, должно быть, дежурили только те Мертвые Братья, которые связаны с ним, – он кивнул на пленного Феникса.
– Не очень разумно, – заметил Кош.
– Наоборот, – не согласился старшой. – Свой собственный источник жизни будешь беречь особенно тщательно.
Взгляд Костяна задержался на окровавленном плече Дмитрия.
– Митек, ты ранен?
Дмитрий отмахнулся. Рана пустяковая – затянется быстро. Но насколько быстро, этого Вольным Охотникам знать не нужно.
– Дай гляну.
– Ерунда, сам справлюсь.
– Ладно, останься здесь, – распорядился Костян. – Займись раной и присмотри пока за Фениксом. Остальные – за мной. Поможете притащить напалм.
Старшой и не думал отказываться от идеи спалить Феникса.

Между глав 

Сигнал тревоги поступил из Таганского бункера, где предполагалось подготовить укрепленный опорный пункт. Судя по краткому шифрованному сообщению, неизвестные диверсанты каким‑то образом сумели добраться до орденского Феникса. Самого сильного и ценного, кстати. Охрана бункера успела сообщить, что рвутся Живые Нити и гибнут Мертвые Братья. Потом связь с бункером прекратилась.
Неизвестность была хуже всего. Те, кто отсекали Нити, могли сжечь Феникса или снять его с орденской Оси и похитить. Это был бы еще один серьезный удар по Братству, после которого вряд ли удастся оправиться. Если у Ордена забирают Фениксов, значит, конец уже близок.
«Сначала у нас выбили почти всех Братьев. Потом из метро не вернулся Магистр Птеохотем. Теперь вот Феникс… – с тоской подумал Младший Командор «факелов» Исадор. – Так и исчезают без следа Мертвые Братства».
К месту инцидента бросили всех имевшихся еще в наличии Командоров, Рыцарей и Пастухов. Основные силы отправили по прямой через «Метро‑2». Еще один небольшой отряд задействовали в гражданском метро в районе станции Таганская – на тот случай, если противник воспользуется при отступлении этим путем. Группе Исадора дали другое задание: проконтролировать запасной выход из бункера через Музей на Таганке.
Конечно, покидать подземные убежища и светиться на московских улицах сейчас, когда по всему городу идет травля «факелов», было небезопасно, но есть особые обстоятельства. А это значит: получаешь приказ и остается только ответить…
– Служу Братству, – сказал Исадор, узнав о том, какую миссию ему поручают Старшие Командоры. В конце концов, группы, которые вступят в боестолкновение с неизвестным противником в подземных тоннелях, рискуют не меньше.
Машину взяли из резерва в гараже на поверхности. Хорошую, но не ассоциирующуюся с Орденом Погасшего Факела. Понтовый джип «гелендваген» больше подходил не армейскому Братству, а «скорпионам», «часам» или «нетопырям».
Вооружились автоматами, заряженными бронебойными и заговоренными пулями с «тленом». Такие и броник прошьют, и магический щит изрешетят. Если он, конечно, не очень мощный.
Эх, жаль, что нельзя уже уповать на поддержку танков и вертолетов: другие Братства, действуя сообща, быстро и грамотно, отсекли все связи «факелов» с вооруженными силами, а всех верных генералов обвинили в пособничестве мятежникам, якобы замыслившим переворот, объявили их вне закона или попросту уничтожили. Теперь вот приходится обходиться своими скудными силами. Теми, что еще остались у Ордена.
– Поехали, – приказал Исадор, передернув затвор «Абакана».
Угловатый черный внедорожник с наглухо затонированными стеклами выехал из гаража.
Исадор вспомнил, как на одного из Фениксов Братства однажды уже покушались. Тогда «факелам» посчастливилось его сохранить. А что будет теперь?
* * *
Это тоже были не лучшие времена для Ордена. «Висельники», объединившиеся с «плющами», «трезубцами», «якорями» и «серпами», наступали по всем фронтам. Королевское войско подходило к городу, и следовало срочно увозить Феникса в безопасное место.
Транспортировка проводилась в строжайшей тайне, со всеми необходимыми предосторожностями. В качестве отвлекающего маневра на север отправился большой отряд с тремя каретами и сотней всадников. Для пущей убедительности сопровождение лично возглавил Магистр Птеохотем. Тем временем карета Исадора, носившего тогда титул маркиза, с немногочисленной, но хорошо подготовленной охраной без лишнего шума отбыла из южных ворот.
Шторки на окнах были плотно задернуты. Внутри поставлены магические запоры и мощный экран. На карете и на одеждах сопровождающих отсутствовали гербы и опознавательные знаки. Шпаги и кинжалы, картечь заряженных мушкетонов и пистольные пули покрывал «тлен». Пол и потолок кареты соединяла Ось, пригвоздившая к сиденью тело Феникса. Безвольно опущенные руки орденского пленника покачивались в такт движению. Исадор, сидевший напротив, почти не сомневался в том, что все пройдет успешно.
Увы, вмешались «нетопыри». Видимо, разбойничьему Ордену, имевшему своих соглядатаев в каждой таверне, на каждом постоялом дворе и возле каждых городских ворот, удалось что‑то разнюхать. Карету маркиза подкараулили на лесной дороге.
Загрохотали выстрелы мушкетонов, бухнули пистоли. Крики Мертвых Братьев смешались с ржанием раненой лошади. Карета остановилась. Зазвенели клинки.
Бум! Кто‑то ударил снаружи по магическому замку. Дверь кареты распахнулась. Исадор увидел оскаленную рожу голодранца с дымящимся пистолем в одной руке и заговоренным палашом, покрытым «тленом», – в другой.
Исадор направил свой пистоль на противника и нажал на спусковой крючок. Кремневый замок не подвел: пыхнул порох на полке, грохнул выстрел. Свинцовая пуля в «тленовой» обмазке ударила разбойника в грудь и сбила его с подножки. Рана взбурлила белой пеной.
Отбросив бесполезный уже пистоль, Исадор выскочил из кареты с обнаженной шпагой. Подстреленный разбойник попытался подняться, но мелькнувший в воздухе клинок четвертовал его не хуже палаческого топора.
Исадор огляделся. С полдюжины сраженных противников уже растекались пенящейся жижей. Однако потери несли не только нападавшие. На земле билась раненая лошадь из упряжки, мешая двигаться остальным. Тело кучера, развороченное картечными зарядами с «тленом», едва шевелилось под козлами. Еще двое «факелов» были изрублены «тленовым» оружием на куски.
Четверо оставшихся охранников, тоже покрытых белыми пятнами, защищали карету с двух сторон. Пока их спасали только стальные кирасы и виртуозное владение шпагами. Но даже лучшие фехтовальщики Ордена не способны долго сдерживать натиск толпы. А нападавших было раз в пять‑шесть больше, и это оказалась не такая уж и безобидная шваль. Исадор узнал вожака шайки. Лесными разбойниками руководил Сэлф – пожалуй, самый сильный Магистр Братства Нетопыря.
Отбиться от «нетопыриного» быдла не было никакой возможности.
– Прикрывайте! – крикнул Исадор охране. Сам бросился к упряжке, перерубил шпагой ремни, связывавшие раненую лошадь с остальными, вскочил на козлы…
Какой‑то разбойник прорвался к карете и перехватил вожжи, но Исадор одним ударом отсек ему обе руки, ногой спихнул покалеченного противника на землю и сменил покрытую белой пеной шпагу на кучерский бич.
– Остановить карету! – донесся сзади разъяренный вопль Сэлфа.
К счастью, сделать этого «нетопыри» не успели: «факелы»‑охранники встали на пути лесных разбойников и подарили спасительную фору в несколько секунд.
– Пшли!!! – заорал Исадор.
В воздухе щелкнул бич.
Перепуганные лошади рванули с места в карьер. Трясясь на ухабах и мотыляя распахнутой дверью, карета понеслась прочь. Каково было там Фениксу на Оси? Об этом Исадор думал меньше всего.

Глава 12

Когда Вольные ушли, Феникс слабо шевельнулся. Совсем чуть‑чуть, самую малость.
– Меня сожгут? – донеслось из‑под шапки волос.
Страха в словах не было, а вот тихий, безумно уставший голос… Он показался Дмитрию смутно знакомым. Неужели…
Пораженный до глубины души Дмитрий подошел к пленнику ближе.
– Огонь – это страшно, но не очень, – негромко и спокойно, удивительно спокойно говорил Феникс. – Наверное, это лучше, чем так… Как я сейчас…
Дмитрий не сразу нашел в себе силы заглянуть в его лицо.
– Я потерплю. – продолжал тот. – Я долго терпел боль. Я уже почти привык к ней. Жгите. Сначала будет плохо. Потом – хорошо. Когда‑нибудь потом.
Дмитрий наконец решился. Протянул руку. Убрал с лица Феникса длинные волосы.
– Мердок!
Да, это был он! Феникс Ордена Погасшего Факела, которого когда‑то знал Горс. У «факелов» было несколько Фениксов, но судьба снова свела его именно с этим.
Мердок не изменился. Если не считать длинных волос и стального штыря в голове и спине.
«Интересно, а если бы Мердок и Птеохотем уговорили Горса примкнуть к Братству, что было бы тогда? – подумал вдруг Дмитрий. – А стоять бы тогда Фениксу Горсу здесь, рядом с Мердоком. Или в каком‑нибудь другом таком же «уютном» местечке».
Мердок приоткрыл мутные глаза, полные боли, отчаяния и нечеловеческой усталости. Сфокусировать зрение сразу ему не удалось, и узнать Феникса в облике Дмитрия он сейчас вряд ли смог бы, но, похоже, Мердок все‑таки что‑то почувствовал.
– Ты… кто? – вновь услышал Дмитрий его слабый голос. – Ты знаешь мое изначальное имя.
– Я тот, кого ты когда‑то приглашал в Мертвое Братство, насадившее тебя на вертел, – не удержался от злого ответа Дмитрий. Или Горс, который говорил сейчас за него.
– Я приглашал разных Посвященных, – с трудом произнес Феникс «факелов». – Одни добровольно вступили в Орден, других заставили. Отказался и сумел уйти только один. Первый. Ты Горс?
Вопрос прозвучал как утверждение.
Дмитрий решил не отвечать. Раз уж Мердок и так обо всем догадался.
– Что с тобой сделали, Мердок?
– А ты не видишь?
– Но твоя магия…
– Она давно уже не моя, – губы пленного Феникса чуть шевельнулись, изобразив печальную улыбку. – Она принадлежит Братству Погасшего Факела. Как и я сам. Весь. Целиком.
– Тебя предупреждали, – вздохнул Дмитрий. Сейчас его устами снова говорил Горс. Или Дмитрий озвучивал его слова – разницы нет.
– Предупреждали, – согласился Мердок. – Ты был прав, мудрый Горс, но я не внял твоему предупреждению. Страшно было остаться одному, когда Ордена делили мир. Не хотелось остаться ни с чем.
«А что ты обрел в итоге?» Кому‑то из них – Дмитрию или Горсу – пришлось сделать над собой усилие, чтобы не спросить об этом. Зачем добивать несчастного?
– Теперь я потерял все, кроме жизни, – Мердок словно услышал вопрос, который так и не был произнесен вслух. – Но я уже устал проклинать такую жизнь. Я нахожусь во власти орденской Оси, и, что самое скверное, сохраняю при этом сознание и частицу своей воли. Больше всего на свете мне хочется утратить и то, и другое.
Тяжелый вздох на секунду прервал его откровения.
– Мертвые Братья очень тонко поработали со мной. Их приказы поступают через Ось, и я должен незамедлительно выполнять любой.
– Она настолько сильна, эта Ось? – спросил Дмитрий.
– Не слабее, чем орденский Знак на плече Мертвого Брата. Ее ставили лучшие маги «факелов». Ось проходит через мозг, она чувствует все мои мысли и намерения. Если я пытаюсь противиться воле Братьев или навредить Ордену недозволенным заклинанием, Ось жжет меня изнутри, но не сжигает полностью. Это больно. Очень. Ни человек, ни Феникс не способен терпеть такую боль. И я… Я всего лишь выполняю, что мне прикажут.
– И долго ты так…
Слово «живешь» Дмитрий произнести не смог. Сейчас это прозвучало бы как издевательство. Такая «жизнь» на шампуре, наверное, хуже смерти.
– Долго, – вновь шевельнулись губы Мердока. Глаза Феникса заблестели от влаги. Фениксы, оказывается, тоже умеют плакать. – Я уже и не помню, как долго. Иногда кажется, что меня всегда держали на Оси, как держат пса на цепи. Она стала частью меня. Даже если меня куда‑то перевозят, то вместе с ней. А потом снова устанавливают, как ценный предмет интерьера. Ну и, конечно, используют по полной. Братству нужен весь потенциал Феникса.
Мердок невесело улыбнулся.
– Знаешь, когда меня только насадили на Ось, я часто вспоминал о тебе, Горс. Я не мог думать ни о чем и ни о ком другом. Я ненавидел, завидовал и проклинал тебя.
Голос звучал ровно, без эмоций. Все эмоции и вся ненависть Мердока давным‑давно выгорели.
– Почему? – удивился Дмитрий. – Разве я сделал тебе что‑то дурное?
– Потому что ты смог уйти, а я – нет. Потому что ты говорил правду, а я не верил. Я надеялся стать во главе сильного Ордена и подчинить мир. А подчинили меня. Мертвые Братья, которым я дал знания Посвященных и посмертную жизнь, превратили меня в живой артефакт, из которого они теперь сами могут брать жизнь и силу. Ладно… – Мердок снова устало вздохнул и закрыл глаза. – Скоро все кончится. Я не знаю, кто и зачем пришел с тобой, Горс, но надеюсь, твои спутники меня сожгут. Спасибо за то, что привел их сюда.
Благодарность прозвучала искренне и оттого – особенно пугающе.
* * *
Дмитрий размышлял недолго.
– Тебя не сожгут, – глухо сказал он. – Ты уже достаточно намучился, Мердок. Хватит. Я попробую освободить тебя, но впредь держись от Мертвых Братьев подальше.
Глаза Мердока распахнулись. Во взгляде пленного Феникса появились удивление и робкая надежда.
– Ты правда сделаешь это, Горс?
– Скажи, что именно нужно делать?
Надежда в глазах Мердока стала сильнее.
– Надо…
И – все.
Стон, похожий на рычание, оборвал фразу. Тело Феникса, пронзенное Осью, напряглось так, словно через него пропустили ток. Наверное, и в самом деле пропустили… Но только кое‑что посильнее и болезненнее электрического разряда.
В безумных выпученных глазах Мердока теперь была лишь дикая нечеловеческая боль. Полностью опустошенные этой болью глаза смотрели в пространство, ничего не видя перед собой. Над головой, прямо из темени, куда входил штырь, вился слабый дымок желтоватого цвета. Начались судороги: все тело Мердока била частая мелкая дрожь.
Даже наблюдать за этим со стороны было жутко. А каково находиться на магическом вертеле?! А если эта чудовищная пытка продолжается не годы и не десятилетия? Если – века?
«Ось! – понял Дмитрий. – Нужно убрать ее».
Благо на Дмитрия она воздействовать не могла. Из памяти Горса всплыли подходящие заклинания, и Дмитрий ударил. Сначала – в верхнюю часть Оси, над головой Мердока. Яркий – настолько яркий, что пришлось прищуриться, – фонтан холодных искр осыпал Дмитрия и заполнил все помещение. Это было похоже одновременно на фейерверк и мощную вспышку аргоновой сварки. Сопротивление чужой магии, сосредоточенной где‑то в сердцевине орденского штыря, ощущалось почти физически.
Но Ось предназначалась для удержания в повиновении пленного Феникса. На внешнее воздействие она рассчитана не была.
Послышался негромкий хрусткий звук, словно лопнуло стекло. Стержень над головой Мердока переломился.
Дмитрий ударил туда, где нижняя часть Оси соединялась с полом. Еще одна затяжная слепящая вспышка. Секунда. Две…
Хруст…
Мердок повалился на пол вместе с обрубком Оси, оставшимся в его теле. Между торчавшими в потолке и полу оплавленными кусками металла проскочило несколько ветвистых разрядов зеленоватого цвета, предназначавшихся, по всей видимости, пленному Фениксу, но уже не способных достать свою жертву.
Мердок лежал неподвижно. Лицо бледное. Глаза смотрели в потолок пустым невидящим взглядом. Мышцы – напряжены, словно скрученные столбняком. Ось Братства, даже будучи срезанной, все еще оказывала воздействие на Феникса. На перерубленном стержне по‑прежнему вращались черные росчерки.
Теперь нужно было убрать из тела Феникса кусок металла, пропитанный орденской магией. Как это сделать, Дмитрий не знал. Но Горс с третьей попытки все же подобрал нужное заклинание.
Несколько фраз на давно забытом языке. Едва уловимая вибрация воздуха. Плавные пассы…
Из головы Мердока медленно, будто меч, вынимаемый из ножен, пополз штырь с истонченными, словно обгрызенными концами. Тонкий металлический стержень, измазанный кровью и усеянный магическими символами.
Дзынь… Сталь звякнула о бетонный пол. Покрывавшие ее черные росчерки и колдовские знаки осыпались окалиной и истаяли в воздухе.
В теле Мердока больше не было Оси Мертвого Братства. Подневольный Феникс обрел свободу.
Рана в проткнутом черепе затягивалась удивительно быстро. Пару секунд Дмитрий еще видел в небольшом идеально круглом отверстии под ровным срезом кости мозг Мердока, затем волосы закрыли рану.
Дмитрий даже позавидовал ему немного. Когда сам он попал под пули Ромки и автоматная очередь прошила сердце, исцеление шло гораздо медленнее. Видимо, Магическая Ось, причиняя боль своему пленнику, вместе с тем усиливала и его регенеративные способности. Мертвым Братьям не нужно было, чтобы Феникс долгое время находился в отключке. Им нужно было, чтобы он восстанавливался быстро.
Освобожденный Феникс восстанавливался…
Мердок дернулся. Лицо его обрело осмысленное выражение. Из глаз ушла боль.
Не очень уверенно Мердок поднялся на четвереньки, потом встал на ноги. Качнулся… Непривычно, наверное, снова стоять на своих двоих и чувствовать, как вес тела приходится на позвоночник, а не на штырь, пропущенный сквозь позвонки.
Осторожно, очень осторожно Мердок повертел головой. Тоже понятное дело: может быть, такая возможность ему представилась впервые за несколько веков. Будешь тут осторожничать.
Затем снятый с Оси Феникс двинул руками. Получилось смешно и нелепо – как крыльями. Потом шагнул. Тоже – неловко, неуверенно. Сделал еще один шаг. Вроде вышло получше.
Дмитрий заметил, как шевелятся его губы. Мердок, судя по всему, шептал заклинания, помогающие организму приспособиться к новым, почти забытым условиям свободного существования. Тело Феникса вспоминало, как следует двигаться.
«Надо же! – поразился Дмитрий. – Долгая жизнь в орденском плену накладывает на Феникса отпечаток похуже, чем смерть».
Мердок, не переставая колдовать, провел рукой по голове. Получилось как… как машинкой для стрижки, в общем. Из‑под пальцев Феникса посыпались волосы. Ишь ты, сам себе парикмахер…
Вскоре на голове у Мердока остался только короткий ежик. Ну да, так, конечно, удобнее. Стрижка, правда, получилась не очень аккуратной, зато теперь волосы в глаза лезть не будут. А вот наколдовать из ничего одежду оказалось слабо даже Фениксу. Но не разгуливать же голым.
– Оденься, – посоветовал Дмитрий.
Он указал на мертвяков, лежавших у входа в темницу. Один из «факелов» погиб не от «тлена», а из‑за оборванной Нити, и на его форме не было белой пены.
Мердок быстро натянул на себя камуфлированные штаны и куртку. Обулся.
– Что за хрень?! – раздался голос Костяна.
* * *
В пустом дверном проеме стояли старшой Вольных и Метис. Руки у обоих были заняты канистрами с напалмом. За спинами торчали стволы калашей. Коша видно не было: его, судя по всему, оставили на стреме.
Дмитрий направил на Охотников автомат, одновременно прикрывая дверной проем магическим щитом.
Вольные поставили канистры на пол и тоже взялись за оружие. Мердок, шепча заклинания, отступил в сторону: он готов был сражаться за только что обретенную свободу.
– Ты чего творишь, Митек?! – зло процедил Костян.
– Отпускаю Феникса, – буркнул Дмитрий.
– И кто тебе позволил?
– Сам решил.
– А с каких пор ты принимаешь решения? – старшого чуть не трясло. Метис слушал их разговор молча, водя автоматным стволом от Дмитрия к Мердоку и обратно.
– Послушай, Костян, – примирительно сказал Дмитрий. – Феникс – не Мертвый Брат. Он пленник Ордена. Он не виноват в том, что…
– Я и не говорю, что он виноват! – перебил Костян. – Но он нужен мертвякам, а значит нам нужно его…
– Не нужно, – Дмитрий тоже не дал старшому договорить. Отрезал сухо и жестко: – Он сейчас уйдет. Стоять!
Дмитрий нацелил автомат в грудь шагнувшего к нему Костяна и отпихнул старшого назад магическим щитом.
– Будешь в нас стрелять? – прищурился Костян. – Из‑за него?
– Я этого не хочу, – честно признался Дмитрий. – Просто отпусти Феникса.
Старшой покачал головой.
– Мертвяков надо мочить, а Фениксов надо жечь, – твердо сказал он.
– Почему ты всех гребешь под одну гребенку, Костян? – этот вопрос был принципиальным. И касался он не столько будущего Мердока, сколько его, Дмитрия‑Горса, будущего. Если у него вообще есть будущее среди Вольных Охотников.
– Да потому что все они слеплены из одного теста! – выкрикнул Костян.
– Это не так. Мертвые Братья и Фениксы отличаются друг от друга.
– В главном они схожи: и те, и другие слишком долго зажились на этой земле.
– Погоди‑ка, ты что, завидуешь Фениксу? – только сейчас Дмитрий подумал, что начинает по‑настоящему понимать Костяна.
– Я ненавижу его, – прошипел тот. – Ненавижу так же сильно, как любого мертвяка.
– А если бы Фениксом был я? – спросил Дмитрий.
И получил ответ:
– Твое счастье, что это не так. Иначе бы ты давно превратился в пепел.
Ну, теперь все ясно. Окончательно и бесповоротно.
– Пусть Феникс уходит, – устало сказал Дмитрий. – У «факелов» ему больше делать нечего.
– Если он уйдет из этого Братства, его приберет к рукам другое.
– Не приберет. Он знает, чем это чревато. Теперь он будет держаться от мертвяков подальше.
– Да как ты не понимаешь, Митек! – тряхнул головой Костян. – Феникс не может просто так взять и выйти из игры!
– А я считаю, что может. Избавляясь от сорняков, не коси всю траву подчистую, Костян.
Дмитрий кивнул Мердоку:
– Иди. И постарайся больше не попадаться. Никому.
Костян попытался заступить дорогу, но магический щит Дмитрия снова отодвинул его в сторону. Мердок, тоже прикрываясь щитом, шагнул к выходу из темницы.
Именно в этот момент где‑то наверху раздались выстрелы.
– Мертвяки! – донесся с лестницы крик Коша.
* * *
Перед лицом общей угрозы все изменилось в одну секунду и внутренние разборки отошли на второй план. Они вчетвером, перескакивая через трупы «факелов», взбежали по ступеням наверх. В бункере с рельсами и прицепными платформами уже метались чьи‑то тени, разрезая темноту лучами фонарей. Еще какие‑то фигуры вбегали в открытые ворота.
А почему ворота открыты, кстати? Видимо, когда начали рваться Нити, именно через них внешняя охрана вошла в темницу Феникса.
Кош засел в коридорчике, примыкавшем к лестнице. Охотник поливал незваных гостей автоматными очередями. Те отвечали беспорядочным огнем.
Дмитрий прикрыл коридор магическим щитом. Мердок тоже забормотал заклинания, усиливая защиту. Теперь пули нападавших сюда не залетали.
– Кто такие? – спросил Метис. – «Факелы»?
– Не знаю, – отозвался Кош. – Полезли в ворота, как тараканы. Ну, я и шмальнул по ним. А они – по мне.
– «Факелы» – вот они лежат, – Костян пнул безжизненное камуфлированное тело мертвяка у стены. На Мертвом Брате не было следов «тлена»: его, как и многих других здесь, просто лишили подпитки от Живой Нити. – Да и вряд ли «факелы» стали бы прятаться за платформами, зная, что там полно оружия, взрывчатки и напалма.
Действительно, сразу несколько нападавших укрылись за платформами, доставленными сюда мотовозом. Так глупо мог бы поступить лишь тот, кто понятия не имеет о грузе в ящиках.
– Это те, кто разгромил лежку, – подытожил Костян. – Выследили нас все‑таки, гады!
– Если они найдут и вскроют магические контейнеры «факелов»… – заметил Дмитрий, но договорить не успел.
– Не вскроют! – Костян зарядил подствольный гранатомет: – Сейчас пальну – и уходим.
Старшой на миг высунулся из коридора. Бухнул подствольник. Граната ударила по ближайшей платформе. Попала по ящикам и канистрам.
Взрыв. Вспышка. Огонь, черный дым и гулкая канонада заполнили помещение.
К счастью, двойной магический щит, выставленный Дмитрием‑Горсом и Мердоком, выдержал. Осколки и горящие обломки не попали в коридорчик. А вот за его пределами вовсю ревело пламя, рвались патроны и гранаты, начиненные «тленом». Вряд ли мертвякам под силу будет прорваться сквозь такой барьер. Но на всякий случай Дмитрий все же «зарастил» вход в коридор, стянув воедино стены, пол и потолок.
Потом опять было бегство. Вольные, Дмитрий и Мердок бегом поднимались по лестнице наверх. Один пролет, второй…
На пути опять попалось тело «факела», сорванного с Живой Нити.
Третий, четвертый…
Тупик? Ага, как же! Мощная дверь, замаскированная под стену. Запертая, и притом не на простые запоры. Плевать! Ее с ходу снесли магией. Силы совместных заклинаний Горса, Мердока и Вольных Охотников для этого хватило.
Вместо двери появился широкий пролом.
И опять какой‑то бункер. Темные проходы с кабелями по стенам, потом – расширяющееся пространство. Пугающее запустение и безлюдье. Округлые, как в гигантской бочке, ребристые стены, плакаты советских времен, стенды, какая‑то музейная экспозиция. Форма Красной Армии, старое оружие, противогазы, костюмы химзащиты. Что за ретропостапокалипсис такой?!
– Ишь ты, – хмыкнул Костян, оглядываясь вокруг. – Куда нас занесло‑то, а!
– Ты о чем? – спросил Дмитрий. – Знаешь, где мы?
Старшой неприязненно покосился в его сторону, демонстрируя, что на прежние дружеские отношения Дмитрий может не рассчитывать, но отмалчиваться все же не стал:
– Знаю. Бункер‑42.
– Точняк! – улыбнулся Метис. – Он как раз возле Таганской находится. А нас туда, видать, на мотовозе и завезли.
– Чего‑чего? – тряхнул головой Дмитрий.
– Это музей холодной войны! – цедя слова сквозь зубы, пояснил Костян. – Бункер на Таганке!
Ах, вот оно что!
– Его же давным‑давно рассекретили, – удивился Дмитрий.
– Но, как видишь, не весь, – отозвался Костян. – Наверное, некоторые блоки военные оставили для своего пользования, а «факелы» прибрали их к рукам.
– И какой в этом смысл?
– А простой. Ничего нельзя засекретить лучше, чем уже рассекреченный объект. Народ толпами ходит сюда на экскурсии и думает, что прятать здесь больше нечего. А получается по‑другому.
«Получается, что здесь прятали Феникса», – подумал Дмитрий.
– И хрен кто что заподозрит! – восхищенно подхватил Метис. – Ну, вояки! Ну, «факелы»!
– Ладно, идем, – махнул рукой Костян. – Выбираться надо.
– Эй, вы кто такие? – На выходе из музейного блока их встретил плюгавенький мужичок – местный смотритель. Из‑под очков в роговой оправе он удивленно уставился на вооруженных незнакомцев.
– Мужик, извини, у нас тут, типа, военная реконструкция, – сдвинул его в сторону Костян.
Однако дотошный музейный сотрудник вцепился в его рукав:
– Какая еще реконструкция? На сегодня никаких мероприятий не запланировано.
– Незапланированная, блин! – Костян шепнул короткое заклинание.
Бдительный, как герои выцветших плакатов‑агиток, музейщик тут же расплылся в приторной улыбке:
– Приходите еще. Будем рады. Милости просим…
– Выход где? – грубо осведомился Костян.
– А вон туда, пожалуйста, – указал смотритель. – Лифт у нас, к сожалению, сейчас не работает, так что…
Дослушивать его никто не стал, и вскоре группа беглецов вышла на «минус восемнадцатый этаж», обозначенный соответствующей надписью на стене. Начался долгий изматывающий подъем по бесконечным ступенькам.
* * *
Едва они вышли из музейного комплекса, Костян сразу приметил припаркованный неподалеку «опель».
– Кош, за руль. Заводи, – распорядился старшой.
Немногословный Кош набросил на «опель» легкую «маску» (тут уж не до жиру, побыстрей бы смотаться!) и занялся машиной.
– Ты – туда! – Костян указал Дмитрию на заднюю дверцу иномарки. Затем повернулся к Мердоку: – Ты – тоже. Поедешь с нами. Если мертвяки сядут на хвост – прикроете.
Чем – магическим щитом или собственными телами, – этого старшой Вольных уточнять не стал. В любом случае, что‑то подсказывало Дмитрию: Мердока Костян берет с собой вовсе не для того, чтобы потом отпустить. Да и его самого, наверное, тоже. Так стоит ли вообще садиться теперь в одну машину с Вольными?
Дмитрия сбило с мысли чувство неприятной тревоги, которую он ощущал при приближении мертвяков. Послышался визг тормозов…
Черный угловатый «гелендваген» с тонированными стеклами влетел с соседней улицы, как сумасшедший. Джип резко, с заносом развернулся. Едва не столкнулся с проезжавшей мимо малюткой «рено», испуганно пискнувшей клаксоном и шарахнувшейся в сторону от «бешеной табуретки» на колесах. Водитель «рено» поспешил убраться подальше от грозного внедорожника.
– Валим отсюда! – рявкнул Костян. – Быстро!
Джип тоже уже закрыла от глаз жильцов магическая «маска». Из окна «гелика» хлестнула автоматная очередь.
Первая порция пуль предназначалась не Вольным, а Мердоку. Убить его так, конечно, не убьют, но на время обездвижат. Вернее, уже обездвижили: очередь оставила на теле Феникса кровавый пунктир от правого бедра до левого плеча.
Магический щит, которым Дмитрий попытался прикрыть себя и остальных, возник с запозданием на долю секунды. Мердок повалился на асфальт.
А черный орденский автомобиль газанул и, ревя, словно разъяренный лев, ринулся вперед. Стрелок, высунувшийся из окна, теперь целился в Вольных. Однако выстрелить он не успел.
Костян саданул по внедорожнику длинной очередью из трофейного автомата. Посыпалось лобовое стекло, лопнула покрышка. Тяжелый джип, явно вознамерившийся протаранить их машину, вильнул в сторону, влетел на тротуар и крепко впечатался бампером в стену.
Метис буквально втолкнул Дмитрия в «опель» и вскочил в заднюю дверь сам. Кош завел мотор.
Двери «гелендвагена» распахнулись: мертвяцкая команда спешно выбиралась из помятого джипа. Еще одной длиннющей очередью Костян опустошил автоматный рожок. Сбил с ног мертвяка, взявшего на прицел их машину. То ли Братья плохо прикрывались щитами, то ли патроны в автомате «факелов» были хорошо заговоренными.
– Стойте! – крикнул Дмитрий. – Надо забрать Феникса!
Костян на миг замер возле открытой дверцы. Его взгляд метнулся от мертвяков к расстрелянному Фениксу, к «опелю». Дмитрий уловил в глазах Вольного сомнение. Костяну тоже не хотелось оставлять Феникса Мертвым Братьям: он, конечно, предпочел бы увезти Мердока с собой и сжечь. Но самому попадать под пули и подставлять своих людей старшому хотелось еще меньше.
– Гони! – заорал Костян, запрыгивая в «опель».
Сзади снова загремели выстрелы. Шмаляли из двух или трех стволов сразу, и на этот раз целью мертвяков была машина Вольных.
Дмитрий снова попытался прикрыться магическим щитом. Вышло – не очень. В движении невозможно наколдовать сильную защиту. Да и у мертвяков, похоже, тоже были заговоренные боеприпасы. Пули прошили магический заслон.
Стук по багажнику. Осыпающееся стекло. Ругань раненого Метиса. Дикий крик Костяна:
– В сторону, Кош! В сторону!
А в следующую секунду голова, шея и спина словно попали под отбойный молоток.
Сильные удары сзади бросили Дмитрия на переднее сиденье. Будто в замедленной съемке, он увидел собственную кровь, перелетающую дальше – через подголовник, – и испуганные глаза Коша в полоске зеркала заднего вида над простреленным лобовым стеклом.
– Метис ранен! – еще донесся сквозь боль и наваливающуюся тьму испуганный голос водителя. – Митьку вообще кранты! Мля, ему полголовы разворотило! И из шеи хлещет!
И – ор Костяна:
– Гадство! За дорогой следи! Здесь поворачивай!
Визг тормозов.
Небытие.
Но за миг до его наступления – твердая уверенность в том, что это не навсегда, что все скоро пройдет и что он, Дмитрий‑Горс, непременно очнется. И паника от незнания того, где, когда и при каких обстоятельствах произойдет воскрешение.

Между глав 

Егерь не оставлял район Таганки без внимания. Именно здесь, на станции метро Таганская, ему удалось уничтожить Птеохотема и выкачать Живые Нити подручных Магистра. Следовательно, были основания полагать, что где‑то поблизости находится логово «факелов», затравленных другими Орденами. Егерь чуял это нутром и понимал разумом. Вряд ли осторожный Птеохотем рискнул бы в столь неблагоприятное для своего Братства время сильно удаляться от надежного убежища. А значит…
Значит, рано или поздно здесь должны были появиться либо другие «факелы», либо мертвяки, преследующие их. И значит, можно было рассчитывать на новые Нити. А, возможно, и на кое‑что посущественнее.
Разумеется, Егерь наведывался сюда со всеми предосторожностями. Он менял угнанные машины, пересаживался из одного такси в другое, старался не попадать под видеокамеры, а в метро, где после убийства Птеохотема могла ждать засада и где легко оказаться в ловушке, Егерь не спускался вовсе. Однако поблизости он теперь крутился частенько. И предчувствия его не обманули.
Егерь сидел в недавно угнанном и припаркованном у тротуара «форде». Хозяин машины, попавший под слабенькое заклинание, решил сегодня не ехать на работу, а сказаться больным и проспать весь день, так что доставить неприятности он не мог. Егерь наблюдал за прохожими. Мертвых Братьев среди них не было, и Егерь уже собирался уезжать, как вдруг…
Каждая клеточка тела ощутила мощный энергетический всплеск, пронизанный болью. Особой болью – болью Феникса. В накатившей волне Егерь распознал Освобождение . Кто‑то снял с орденской Оси подневольного Феникса. Судя по насыщенным багровым оттенкам, возникшим перед мысленным взором Егеря, сломанная Ось хранила в себе магию «факелов».
Освобождение  произошло неподалеку. Причем эпицентр энергетического выброса находился глубоко под землей. Пожалуй, даже глубже, чем проложено гражданское метро, и чуть в стороне от него.
Это не могло быть ошибкой. Егерь обладал уникальным качеством, развитым за многие века и тысячелетия. Будучи Мертвым Фениксом, он остро и на довольно значительном расстоянии чувствовал, когда погибал Феникс живой. Или когда умерший Феникс вновь возвращался к жизни. Или когда он освобождался от Оси, что тоже было равносильно смерти и возрождению, но случалось крайне редко.
Егерь завел мотор и попытался максимально приблизиться к тому месту, откуда пришло эхо Освобождения . Проехать по запруженным улицам оказалось непросто, и пришлось потратить уйму времени. Однако магию сейчас нельзя было использовать ни в коем случае: даже самое слабое заклинание могло его демаскировать.
Егерь уже ощущал близость мертвяков. И не только это. Где‑то впереди появилась «маска», и почти сразу же раздались выстрелы. Он уловил отзвуки защитной магии. А потом…
Потом накатила новая волна чужой боли. На этот раз Егерь почувствовал смерть Феникса. Причем уже не под землей, а где‑то совсем рядом, на улице.
Снова стрельба… «Жильцы» ничего не слышали: маскирующая магия глушила пальбу и преобразовывала ее в другие безобидные звуки. Но он‑то слышал все как есть!
Егерь прибавил газу, лавируя в плотном транспортном потоке и боясь опоздать. Чуть не столкнулся с вылетевшей навстречу компактной «рено» и снова с трудом подавил желание расчистить дорогу заклинанием.
Еще две или три автоматные очереди. И – невероятно! – он почувствовал еще одну смерть Феникса. Выходит, их там двое!
Мимо пронесся «опель» с разбитыми стеклами. Видимо, машина попала под шальные пули, и теперь ничего не понимающий водитель‑«жилец» спешит убраться подальше. В «опеле» Мертвых Братьев не было – Егерь не почувствовал их присутствия. Мертвяки были где‑то за во‑о‑он тем поворотом. И погибшие Фениксы должны быть там же. Ведь наверняка «тела» схлестнулись из‑за них.
Егерь доехал до поворота и свернул, настраивая зрение на Охотничий режим.
* * *
Мертвых Братьев с автоматами он увидел сразу. Четверо… В цвете Живых Нитей преобладают багровые оттенки. Значит, «факелы». Один – уже весь в пене – лежит возле расстрелянного и разбитого о стену черного «гелендвагена». Мертвяк шевелится, но слабо. Еще двое перевязывают друг друга. Этих тоже пометило «тленом», впрочем, не очень сильно. Один из «факелов» – целый и невредимый – склонился над неподвижным телом в пятнистом камуфляже и, отложив «Абакан», достает мобильник. Сообщит о результате операции? Вызовет подмогу? Транспорт?
Камуфлированное тело не подавало признаков жизни, но и мертвым оно не было. Зрение Егеря различило мощную жизненную ауру Феникса. Аура бурлила и клокотала. Так бывает, когда идет процесс регенерации тканей.
А где второй Феникс?
Увы, второго Егерь обнаружить не смог. Непонятно, куда он подевался, кто его укрыл, спрятал, увез… «Упустил! – с досадой подумал Егерь. – Ну да ладно: за двумя Фениксами погонишься – останешься ни с чем. Даже если удастся отбить у мертвяков одного – это уже будет большим везением».
Что же касается второго… Он ведь еще должен ожить. А это не останется незамеченным, так же, как и его смерть.
Егерь остановил машину, вынул пистолет из кармана, выскочил из салона. «Факел», склонившийся над Фениксом, успел его заметить. На лице мертвяка возникло выражение удивления и тревоги. Понял, что его видят через «маску»! Заподозрил неладное. Может быть, если бы этот Мертвый Брат держал сейчас в руках не мобильник, а автомат, он и выстрелить бы успел. А так – нет, никаких шансов.
Первую пулю Егерь выпустил в него. В его Живую Нить.
Нить над левым плечом мертвяка оборвалась.
Вскинулись, хватаясь за оружие, двое других «факелов». Поздно…
Выстрел.
Лопнула вторая Нить.
Еще выстрел.
Третья…
Четвертая пуля перебила Нить над плечом Мертвого Брата, расплывавшегося белой пеной возле черного джипа.
Подгоняя свой «форд» к Фениксу, Егерь машинально выкачал все четыре Нити. Затем уложил тело Феникса на заднее сиденье. Регенерация шла очень быстро. Скоро Феникс должен был прийти в себя. Если уже не пришел.
– Доверься мне, – на всякий случай сказал Егерь, садясь за руль. – К Мертвым Братьям ты больше не попадешь. Это я тебе обещаю.

Глава 13

Дмитрий очнулся в кромешной тьме. Пошарил руками. Кажется, он все еще находился в «опеле». В той самой машине, где его подстрелили. Дмитрий осторожно, стараясь не шуметь, перебрался с заднего сиденья на водительское место. Под ногой хрустнуло разбитое стекло. Под руку попался ключ в замке зажигания. Ишь ты, даже ехать теперь можно!
Он включил свет. Автомобиль стоял в гараже. Весь салон был перепачкан кровью. И, надо полагать, это была главным образом его кровь.
Не без опаски Дмитрий глянул в уцелевшее зеркало заднего вида. Последнее, что он видел там перед… м‑м‑м… перед своей смертью, были испуганные глаза Коша. Наверное, было чего бояться.
Ну что… Честно сказать, он ожидал худшего. На черепе, уже почти восстановившем структуру поврежденной костной ткани, еще проступала глубокая борозда, пропаханная пулей. Скальп еще не закрыл ее до конца, и прямо под волосами белела голая кость. На шее виднелась рана с безобразно вывернутыми потемневшими краями, но уже сухая и тоже наполовину заросшая. Саднили плечо и спина, в которые угодили пули. Судя по кровавым пятнам на одежде, они прошли насквозь.
Да, не так уж и страшно. Хотя, конечно, нельзя сказать, что совсем не страшно. Выходить в таком виде в люди определенно не стоит. Один Феникс так уже прогулялся: Дмитрий вспомнил ночного спикера «плющей» Гордина и решил дождаться, пока поврежденные ткани регенерируют. Привлекать к себе внимание окружающих незатянувшимися пулевыми отверстиями, плохо совместимыми с жизнью, не хотелось бы. Как, впрочем, и «маской», закрывающей эти следы от «жильцов». Увы, только от них… «Фонить» магией, пусть даже очень слабенькой, сейчас глупо. Да и от камер, которых всюду понатыкано в городе, маскирующие заклинания не спасут. Гордину, во всяком случае, они не помогли.
Одежду бы тоже надо поменять, кстати. Куртка была грязной, простреленной и покрытой коркой запекшейся крови.
Дмитрий выбрался из машины. На заваленной инструментами полке нашел рабочую спецовку. Сойдет… Переоделся.
Однако это была не единственная полезная находка. В грязных тряпках под спецовкой лежал еще обрез и коробка патронов. Причем патроны, судя по всему, с «тленом». Дмитрий зарядил оба ствола.
Интересно, что это за гаражик такой? Наверное, одна из тайных заимок Вольных, о которых упоминал Костян. Но где тогда сами Вольные, пригнавшие сюда машину? Впрочем, ответы на эти и другие вопросы еще будет время поискать. Потом. Позже. Сейчас главная задача – полностью восстановиться.
Пока шла регенерация, Дмитрий весь аж извелся от безделья. Он успел досконально изучить небольшое пространство гаража. Гараж оказался хорошо экранированным. Запоры на дверях были как в банковском сейфе. А в смотровой яме, над которой стоял «опель», обнаружился небольшой, закрытый магией ход. Даже Феникс Горс, с которым Дмитрий теперь составлял единое целое, едва смог его распознать.
Как ни велико было любопытство, но открыть ход Дмитрий позволил себе, лишь убедившись в том, что от ран на его теле не осталось и следа.
Потайная дверца, замаскированная под кирпичную стенку, не сразу, но все же поддалась заклинанию Горса. Тесный ход вывел Дмитрия в колодец теплоцентрали, где виднелся слабый свет и звучали чьи‑то голоса.
– Зря мы машину в гараж пригнали. Мертвяки засечь могли.
Дмитрий узнал в говорившем Метиса.
– Не могли, – а это уже Костян. – Я же объяснял: в этом районе только наши камеры. Других нет. Проверяли ведь недавно. А машину и труп все равно нельзя было бросать просто так.
Под трупом явно подразумевали его, Дмитрия.
– Мертвяки собак натаскали, – продолжал старшой. – Лежку вон уже нашли – и хватит. Больше оставлять следов мы не будем.
Дмитрий вышел к говорившим с обрезом в руках: так оно все‑таки надежнее будет. И на всякий случай прикрылся магическим щитом.
Пространство колодца освещал кемпинговый диодный фонарик. Трое Вольных – Костян, Метис и Кош сидели вокруг светильника. Возле каждого лежало по трофейному автомату из арсенала «факелов». На плече раздетого по пояс Метиса белела повязка. Видать, его тоже неслабо задело.
Именно Метис и увидел первым оживший «труп». У Вольного вытянулось лицо, а рука нерешительно потянулась к автомату. Глянув на соратника, Костян сразу почуял неладное. Миг – и старшой повернулся, вскинув оружие. Кош, как сидел – так и застыл, не зная, что предпринять.
* * *
– Ты? – Метис ошарашенно смотрел на Дмитрия и хлопал глазами. – Ты жив?
– Как видишь.
– Но как?! У тебя же полчерепа снесло на хрен. И… вообще. Ясно было, что ты не жилец.
– А он никогда и не был «жильцом», – недобро прищурившись, вступил в разговор Костян. – Я‑то все гадал, откуда у тебя, Митек, такая трепетная любовь к Фениксам. А ты, оказывается, сам такой. Верно?
Сколько ненависти, злобы и… да – и самой обычной черной зависти прозвучало в его словах! Дмитрий промолчал. Вопрос старшого можно было счесть риторическим: Вольные уже знали правильный ответ.
– Зачем пришел, Митек? – скривил губы Костян. Автомат в его руках был нацелен на Дмитрия. Но и Дмитрий не опускал обреза. – Умирать? Неужели так понравилось?
– Я пришел говорить, – ответил Дмитрий.
– А с чего ты взял, что у нас получится разговор? – фыркнул старшой. – Недавно мы вон уже поговорили. Вместо того, чтобы просто сжечь Феникса «факелов». Теперь Феникс снова у мертвяков. И знаешь, мне сейчас хочется не беседовать с тобой, а пустить тебе пулю в лоб и, пока ты снова будешь лежать в отключке, подготовить костерок уже для тебя.
– Если хочешь стрелять – стреляй. Но учти: я ведь тоже успею, – Дмитрий многозначительно качнул обрезом. – А ты, Костян, не Феникс. У тебя после этого шансов снова подняться точно не будет.
Старшой поморщился, однако автомат опустил. Кош и Метис тоже вроде бы немного расслабились. Повисла пауза.
– Что, Митек, думаешь, к какому Братству податься в услужение и кому нас сдать? – снова нарушил тишину Костян.
– Я не служу Братствам, – негромко, но четко сказал Дмитрий. – Я сам по себе. Я Дикий Феникс.
– Дикий, – Костян скептически усмехнулся. – Это дело поправимое. Мертвяки рано или поздно выйдут на тебя. Приручат. Уговорят или посадят на Ось.
– Я не служу Братствам, – повторил Дмитрий.
– Ну так будешь служить. Заставят. И когда мы найдем тебя в следующий раз, то не станем снимать с орденского шампура, а разведем огонь.
Дмитрий устало вздохнул:
– Костян, я хочу говорить серьезно.
– О чем?
Ни Метис, ни Кош в их беседу не вмешивались.
– А ты сам не догадываешься? Мы бы могли просто делать общее дело, как раньше.
– Если бы я знал раньше, кто ты такой, то никаких общих дел я бы с тобой не имел! Но мне просто в голову не приходило, что Ордена могут прислать в качестве лазутчика самого Феникса. А уж то, что к нам на огонек забредет Дикий Феникс, – это вообще из области фантастики. Диких в наше время почти не осталось, ты в курсе?
– Я остался. И я предлагаю вам продолжать совместную охоту на Мертвых Братьев.
– Предлагаешь! – Вольный издал нехороший смешок. – Потому что тебе некуда податься, да? Потому что без нас мертвяки сцапают тебя в два счета? Потому что, если ты не будешь охотиться с нами, начнется охота за тобой?
– А может быть, потому, что наличие Феникса в ваших рядах умножит возможности Вольных Охотников?
Костян фыркнул:
– Посмотри на себя, Митек, и посмотри на меня. Ты будешь жить вечно, ну может быть, с перерывами на временную смерть. А мой «жильцовый» век краток. Ты – бессмертный Феникс, я – смертный Охотник. Ты нахватался всякой магии за многие тысячелетии, я использую только самое необходимое, переданное мне предками. А теперь скажи, кто кому будет помогать, а кто кого будет использовать в союзе, который ты предлагаешь?
Дмитрий ничего сказать не успел. Костян заговорил снова:
– Нет, Митек, мы охотимся на мертвяков не для того, чтобы очищать место для таких, как ты. Наш девиз: жизнь – живым.
– Я живой.
– Ты живой так долго, – в словах Костяна вновь послышалась зависть, которую тот теперь даже не пытался скрывать, – так долго, что… что уже почти мертв.
– Не понимаю тебя, Костян.
– А чего тут понимать. Вольные привыкли вести свою игру. И мне не хочется становиться разменной пешкой на шахматной доске мертвяков и долгожителей. Бессмертные и смертные не сработаются вместе. У нас и у таких, как ты, всегда будут разные цели, образ мышления и временны́е горизонты. И у одних будет больше возможностей жертвовать другими.
– А ведь когда‑то именно Феникс создал Охотников, – напомнил Дмитрий.
– Ты о Егере? Так ведь из этой затеи ничего путного не вышло. В самом начале Охотники были его рабами. Феникс стоял над ними, и Охотники полностью зависели от тех знаний, которые он им давал.
– Сейчас все не так.
– Если ты не заметил, сейчас мы с Егерем тоже идем разными дорожками и не ищем встреч.
– А может быть, напрасно? Может быть, пришло время искать союзников везде, где это возможно, и не отказываться от предлагаемой помощи?
Костян покачал головой:
– Если тебе надо – ищи себе союзников сам, только где‑нибудь в другом месте. Уходи, Митек. Но не надейся, что уходишь навсегда. Когда‑нибудь мы с тобой встретимся снова. И в моей руке будет огонь. Это война, и ты теперь на другой стороне баррикад.
– Скажи, а в чем смысл твоей войны, Костян? – спросил Дмитрий. – Ведь всех мертвяков ты не перебьешь и всех Фениксов не сожжешь.
– Я и не стремлюсь к этому. Но я хочу хотя бы ослабить Ордена, ибо с каждой смертью старого Мертвого Брата уходит частичка силы и древних знаний, которыми не будет владеть новый, получивший Живую Нить убитого. Силу и знания новичку только предстоит обрести, и не факт, что он успеет сделать это. А еще я хочу справедливости.
Слова о справедливости прозвучали так, что Дмитрий понял: на самом деле именно это для старшого Вольных – главная и наипервейшая цель. Но…
– Какой именно справедливости ты добиваешься?
– Никому не позволено жить дольше других, – горячо ответил Костян. – Вот за что я борюсь. И вот почему мы, Вольные, обрываем жизни тех, кто задержался на этом свете. И не важно, идет ли речь о Мертвых Братьях или о Фениксах.
«Точно, зависть, – с тоской подумал Дмитрий. – Все‑таки им движет банальная черная зависть к тем, кто проживет дольше, а все разговоры о борьбе против мертвяцкого гнета над родом человеческим не более чем шелуха и пустословие».
– Это твоя позиция, – вздохнул Дмитрий. – А что скажут другие Вольные? Что, если они не будут против союза с Фениксом?
– А их можно спросить, – хмыкнул Костян и повернулся к подчиненным: – Метис, Кош? Кто‑нибудь хочет быть мальчиком на побегушках у Дикого Феникса? Кто‑нибудь хочет прислуживать новому Егерю?
Спросить‑то можно, но многое зависит от того, как поставить вопрос.
Метис отвел глаза. Кош опустил голову.
– Так‑то, Митек, – торжествующе улыбнулся Костян. – Вольному – воля. Ты волен уйти от нас. Они вольны остаться со мной.
* * *
Дмитрий ушел. Скорым шагом он двигался по улицам, озираясь, как затравленный зверь. Дмитрий был в грязной одежде, взятой из гаража‑схрона Вольных, без автомата и без обреза, которые трудно было бы укрыть на себе. А от ножа с «тленом» в серьезной стычке с мертвяками проку будет немного.
Дмитрий прятал лицо от видеокамер и прохожих и не смел прибегнуть к магии, которая могла привлечь внимание мертвяков. Сейчас на нем не было даже спасительного грима Катерины.
Но от всех камер все равно ведь не спрячешься.
Дмитрий прекрасно понимал, что обречен. Что на свободе он лишь временно. Горс не пытался разубедить его в обратном. Засветившийся и загнанный Дикий Феникс вряд ли сможет без чужой помощи спрятаться в многомиллионном мегаполисе, контролируемом мертвяками. Рано или поздно он попадет в ловушку. И выхода из создавшейся ситуации Дмитрий не видел.
У него было бессмертие, но не было покоя. Не было верных друзей и помощников, не было надежного убежища и уверенности в будущем. Не было даже денег. Он был…
«Один! Один! Опять один!» – стучало в голове. И, казалось, каждый шаг приближает его к орденской Оси. Была еще слабая надежда выбраться из Москвы, но сам Дмитрий не очень верил, что ему позволят сделать это. Так и случилось.
Все произошло на многолюдном проспекте. Вокруг сновали «жильцы», которым не было до него никакого дела. Которым вообще не было дела до окружающих. Лица – мертвее, чем у Мертвых Братьев, плотно сжатые губы, пустые глаза… Обычная картина обычной московской улицы в будни.
Близость мертвяков Дмитрий почувствовал сразу, но не сразу понял, где находятся «тела» и кто они. А не видя противника, трудно укрыться от него даже за магическим щитом. Поэтому он просто побежал, расталкивая прохожих и слыша раздраженный мат в спину.
И, конечно, убежать он не смог.
Чужая «маска» упала на него, словно сеть. В него выстрелили. Впрочем, негромкого хлопка, скраденного глушителем, Дмитрий даже не расслышал.
Пуля попала в сердце. Снова.
«Проклятье! Сколько можно умирать?» – пронеслась, растворяясь в боли и небытии, тоскливая мысль.
А прохожие, глядя перед собой невидящими глазами, все шли и шли мимо.
* * *
Дмитрий приоткрыл веки. На этот раз он очнулся в роскошном и длинном, как автобус, лимузине. Непрозрачная и звуконепроницаемая перегородка отделяла просторный пассажирский салон от водительской кабины. Бар, столик, выдвижная телепанель, музыкальный центр, диван и кресла. Все как положено, в общем. Как в голливудских фильмах о красивой жизни.
Машина ехала медленно, тяжело и плавно: лимузин был бронированным. За толстыми пуленепробиваемыми стеклами с глухой тонировкой и легкой, почти незаметной дымкой магического экрана плыла безмятежная Москва.
Дмитрий полусидел‑полулежал на мягком кожаном диванчике. Крови на простреленной куртке оказалось не очень много. Говорят, так бывает, если пуля попадает в самое сердце.
Напротив в непринужденной позе сибарита расположился Бронский. Нога – за ногу, в руках – наполненный бокал. Известный олигарх и Магистр Ордена Скорпиона с улыбкой наблюдал за пленником.
Запястья Дмитрия были скованы за спиной. И, судя по всему, не простыми наручниками. Память Горса услужливо предоставила заклинание, освобождающее от оков, но, произнеся первый слог древней волшбы, Дмитрий ощутил резкую сильную боль, стрельнувшую от рук к голове и в спину. Словно тысячи раскаленных игл впились в мозг и позвоночник. Недоговоренная магическая формула колом встала в горле.
Дмитрий застонал от боли. Дернулся.
– Ну, здравствуй, Феникс, – Бронский отсалютовал ему бокалом. Отпил, поставил бокал на полочку встроенного бара. – Здравствуй еще раз…
Дмитрий попробовал пошевелиться. Мышцы слушались, но едва‑едва. Вялые они были какие‑то, его мышцы. Полупаралич – так бы Дмитрий охарактеризовал свое состояние. Нельзя было ни сбежать, ни драться.
Тоже действие заговоренных наручников?
– Браслеты, – ухмыляясь, подтвердил его догадку Бронский. – Очень удобная вещь для транспортировки пленных. Древний артефакт, между прочим. Сделаны из цепей Егеря, если ты знаешь, о чем я говорю. Частично обездвиживают узника и полностью лишают его возможности использовать магию. Но говорить не мешают. Так что можем пока пообщаться. Я ведь тебя искал. Пол‑Москвы перерыл.
– Не сомневаюсь, – буркнул Дмитрий.
Приложив некоторое усилие и ощущая ноющую боль в шее, он глянул назад. За лимузином следовал джип сопровождения. Еще один внедорожник с охраной ехал впереди: его Дмитрий заметил через боковое окно во время поворота. «Скорпионы» тщательно оберегали своего Магистра и его добычу.
– Как вы меня нашли? Видеокамеры? Пастухи?
– Камеры, – ответил Магистр. – Ты попал под них на нашей территории. С твоей стороны было крайне неосмотрительно разгуливать по Москве с открытой рожей. Надо было прятаться где‑нибудь за пределами столицы.
«Ну, спасибо за совет! – с горечью подумал Дмитрий. – Только где от вас, мертвяков, теперь спрячешься? Те, кто мог помочь в этом, выперли меня, как паршивую овцу!»
– Когда тебя обнаружили, я решил прибыть за тобой лично, – продолжал Бронский. – Ты все‑таки, как ни крути, ценная собственность нашего Братства.
– Собственность? Вообще‑то я еще не на Оси, – огрызнулся Дмитрий.
– А ты думаешь, куда тебя сейчас везут? Эх, Феникс‑Феникс. Ну что тебе мешало сразу согласиться на добровольное сотрудничество и не трепать нервы ни себе, ни другим. Кстати, ты, случайно, не знаешь, кто разгромил мою дачу?
– Нет, и не особенно стремлюсь узнать.
– А вот я о себе такого сказать не могу, – глаза Бронского сверкнули злобой, но через мгновение выражение вальяжного благодушия вернулось на его лицо. – Ну да ладно. Хорошо то, что хорошо кончается. Я рад, что мы, наконец, встретились снова. Надеюсь, когда тебя посадят на Ось, эта встреча окупит все понесенные затраты. Ты ведь уже очень дорого мне обошелся, Феникс. – Магистр‑олигарх принялся загибать пальцы: – Моя загородная резиденция – раз. Личная охрана – два. База орденских Охотников – три. Лучшая Охотница и толковая помощница Кристиночка – четыре…
– Ты сам прикрылся Кристиной от пуль, – напомнил Дмитрий.
– Ну, видишь ли, – Бронский поморщился, – своя шкура, она всегда дороже. Смерть иногда требует отступных, и, чтобы выжить, приходится чем‑то или кем‑то жертвовать.
«Типичная мертвяцкая логика! – с неприязнью подумал Дмитрий. – Ведь именно на жертвоприношениях ради собственного выживания и строится вся посмертная «жизнь» Мертвых Братьев. Наивно было бы ожидать от них иного отношения к окружающим».
– Скажу честно, Феникс, умирать не хочется, даже после стольких веков. Вопреки распространенному среди «жильцов» заблуждению, чем больше живешь, тем больше привязываешься к жизни. А тогда, на даче, я находился на волоске от гибели.
Это было правдой: во время нападения на загородную резиденцию «скорпионов» Бронскому чудом удалось сбежать в последнюю минуту. В последнюю секунду, можно сказать.
– У меня не оставалось иного выбора, кроме как использовать Кристиночку в качестве щита, – продолжил Магистр Ордена Скорпиона без видимого сожаления. – Да что там Кристина – мне пришлось даже оставить тебя.
– Кстати, – Дмитрий прищурился, – разве оставлять Феникса врагу ради спасения своей шкуры – это не предательство интересов Ордена? А если предательство, то почему ты все еще жив? Почему тебя не убил Знак Братства?
– Потому что предательства не было, – пожал плечами Бронский. – Был трезвый расчет. Если бы я промедлил и попытался силой увести тебя с собой, то погиб бы сам. А потеря Феникса и Старшего Магистра для Ордена более ощутима, чем потеря одного только Феникса.
– Как все просто, – хмыкнул Дмитрий.
– А мир вообще сложно устроен лишь на первый взгляд. На самом деле все гораздо проще, чем кажется. Открыть тебе маленькую тайну? – «Скорпион» заговорщицки подмигнул. – Знак Ордена не властен над теми, кто обладает властью над ним. Иными словами: кто клеймит Братьев, тот сам имеет возможность обезопасить себя от действия магического тавра. А клеймение – почетная прерогатива Старших Магистров. Таких, как я.
– Значит, вы вольны творить что угодно без оглядки на орденские интересы?
– И да, и нет. Тут тоже секрет прост. Старшим Магистрам никто не отдает приказов, следовательно, ничьих приказов они нарушить не могут по определению. Старший Магистр отвечает лишь перед собой и перед своим Братством. Но в итоге – только перед собой. Нужно лишь оправдать в собственных глазах тот или иной поступок, объяснив его сиюминутной или отдаленной выгодой Ордена. А это нетрудно. Даже «жильцы» умеют находить оправдания перед своей совестью.
– Хорошо устроились Старшие Магистры, – заметил Дмитрий.
– Неплохо, – согласился Бронский. – У любой элиты есть особые привилегии. Высшая элита Мертвых Братств – не исключе…
Бронский вдруг осекся. Лицо его перекосилось.
Дмитрий, точнее Феникс Горс в Дмитрии, тоже почувствовал плотную «маску», накрывшую лимузин и, похоже, не только его. Маскирующие заклинания были грубыми, но мощными, явно с дополнительной подпиткой. Такую маску можно ставить очень быстро и на большую территорию. Кто‑то в одно мгновение укрыл от глаз «жильцов» и кортеж «скорпионов», и изрядную часть дороги, по которой он двигался.
– Гони! – крикнул Бронский водителю, нажав кнопку переговорного устройства. Но было уже поздно.
* * *
Дымная вспышка гранатомета полыхнула совсем близко – за обочиной. С такого расстояния не промахнулся бы даже неопытный стрелок. Граната угодила куда‑то в переднюю часть лимузина. Взрыв громыхнул по всему салону, словно в передку саданули огромной кувалдой. Пассажирский отсек не пострадал, но тяжелый автомобиль основательно тряхнуло. Разбился бокал Бронского с недопитым вином. Машина остановилась с надсадным скрежетом. Пахнуло дымом, послышалось шипение.
Началась стрельба.
Передний джип тоже угодил под гранату и добивающую автоматную очередь – длинную и беспощадную. Внедорожник вильнул в сторону и уткнулся в столб. Водитель заднего автомобиля чудом сумел увернуться от кумулятивного гостинца, но и этот джип остановился, попав под плотный огонь из автоматического оружия.
– Не судьба вам, Виктор Константинович, обзавестись еще одним Фениксом, – съязвил Дмитрий. – Уже второй раз такая лажа выходит, а?
– Заткнись, – процедил Бронский, вертя головой. Всю невозмутимость и благодушие с Магистра как рукой сняло.
Засада была организована с умом. Стреляли, казалось, отовсюду сразу – из‑за домов, припаркованных машин, киосков, деревьев. Все это живо напомнило Дмитрию бойню на Новом Арбате.
«Скорпионы»‑охранники, выскакивавшие из джипов и пытавшиеся отстреливаться, были покрыты пятнами белой пены: ее хлопья стекали по одежде и падали на асфальт. Охрану Бронского расстреливали не простыми пулями.
Дорога опустела как по волшебству. То ли настолько эффективно действовала «маска» нападавших, заставляя «жильцов» сворачивать на объездные пути, то ли устроители засады перекрыли шоссе с двух сторон. Так или иначе, но прятаться «скорпионы» могли сейчас только за собственными машинами и уехать могли на них же. Однако расстрелянные джипы были не очень хорошим укрытием и никаким уже средством передвижения. А неизвестный враг продолжал поливать своих жертв огнем и «тленом».
Бронский поднял шторку‑перегородку, разделявшую пассажирский салон и кабину водителя. Выматерился. Да, картина плачевная. Кабину заполнял дым, по лобовому бронестеклу пошли трещины. Снаружи над сильно вздыбившимся капотом тоже поднимался черный дымок. Водитель – широкоплечий громила с брутальной физиономией и стильным галстуком – бросив руль, вытащил из наплечной кобуры «Микро‑узи» и передернул затвор.
– Ехать сможем?! – крикнул Бронский.
Дмитрию даже смешно стало от такого вопроса. Неужели не понятно: никакая магия не заведет движок, попавший под кумулятивную струю.
– Нет, господин Магистр, – с лакейской вежливостью отозвался водитель.
– Ставь щит на машину, – распорядился Бронский.
Сам Магистр вытащил мобильник и принялся вызывать помощь.
Лимузин покидать он не спешил. Видимо, счел, что бронированный автомобиль сейчас – самое безопасное место. Однако эта иллюзия быстро рассеялась.
Откуда‑то слева, из‑за припаркованного у тротуара «ниссана», выскочил автоматчик.
Истекающая пеной, но все еще отстреливающаяся охрана Магистра тут же нашпиговала смельчака «тленом». Из его ран тоже повалила белая пузырящаяся жижа: засаду организовали мертвяки.
Нападавший упал не сразу: он сумел добежать до лимузина и, почти приставив пламегаситель к окну, хлестанул очередью практически в упор.
Магический щит способен, конечно, отклонить пулю, но на столь близком расстоянии, когда отклонять ее уже некуда, бессилен даже он. Бронестекло тоже не выдержало. Обстреляли их бронебойными боеприпасами или нет – Дмитрий точно не знал. Он лишь видел, что в толстом многослойном стекле появилось несколько отверстий.
Одна из пуль попала в плечо Бронскому.
Олигарх‑Магистр коротко ругнулся. Вряд ли от боли – скорее от досады. Расстраиваться было из‑за чего: кусочек металла занес в тело Магистра частичку «тлена». Не очень большую, правда, но все же на простреленном плече Бронского взбухло пятнышко белой пены, а роскошный салон лимузина заполнил мешающийся с дымом запах мертвечины.
«Скорпион» открыл бар, сдвинул в сторону бутылки дорогого алкоголя с яркими этикетками и вытащил из глубин мерцающей кислотно‑зеленой подсветкой ниши небольшую коробочку. Достал из коробки пузырек без наклеек и пометок, зубами выдернул крышку.
Аптечка, что ли? Наверное, она.
Дмитрий молча наблюдал, как Бронский шепчет заклинания и заливает рану остро пахнущей темно‑бурой жидкостью. Промывание дало результаты: «пенотечение» не прекратилось совсем, но белая струйка из разъеденной «тленом» плоти теперь сочилась едва‑едва. Неведомое лекарство нейтрализовало «тлен».
– Первая помощь? – хмыкнул Дмитрий. – Самообслуживание, типа?
Магистр не ответил. Не переставая бормотать себе под нос, он запихнул в рану ватный тампон, взятый из аптечки и смоченный все в той же пахучей бурой жидкости. Утрамбовал пальцем.
Дмитрий поморщился. Отвратительное это зрелище, когда человек вот так запросто, со спокойным и сосредоточенным лицом ковыряется в дырке на собственном плече.
* * *
У охраны Бронского спасительного чудо‑средства, похоже, не имелось. Или не было времени воспользоваться им: под огнем противника «скорпионы» быстро превращались в оплывающее пенистое месиво. Двое уже лежали в пузырящихся лужах. Упал третий, четвертый…
Еще через пару минут стрельба стихла. Просто некому стало отстреливаться. К лимузину, пригнувшись, приближалось несколько человеческих фигур.
Бойницы в броневике отсутствовали. Чтобы принять бой, нужно было выйти из машины.
– Господин Магистр? – водитель повернулся к Бронскому.
– Задержи их, – приказал тот.
Бронский хотел выиграть время любой ценой. Магистр ждал подмогу.
– Служу Братству!
Водитель выскочил из лимузина. Сразу же захлопнул за собой дверь и, припав к искореженному капоту, открыл огонь из «Узи». Миниатюрный, но скорострельный пистолет‑пулемет густо сыпанул свинцом и «тленом».
Один из нападавших упал: его правая нога брызнула фонтанчиками пены в районе колена и подломилась. Еще один выронил автомат. Остальные сосредоточили огонь на стрелке.
Дмитрий видел, как при каждом попадании в мертвяка на лобовое стекло летят белые брызги. В считаные секунды под градом пуль и капсул с «тленом» голова, правая рука и плечо «скорпа» превратились в пенящиеся ошметки.
Последний защитник Бронского даже не успел заменить магазин. А может быть, просто не смог: трудно перезаряжать оружие, когда одна рука похожа на обмылок, попавший под водяную струю, и почти все пальцы на ней уже отвалились. Двое автоматчиков, зашедших со спины, довершили расправу, выпустив в «скорпиона» по целому рожку.
Все, и этот тоже готов… Водила Бронского сползал под колеса лимузина пенящейся массой, мало напоминающей человека. Количество вогнанного в него «тлена» перешло в качество. Посмертное существование ходячего зомби сменилось смертью и разложением.
Ну? И что теперь?
Бронский вынул из наплечной кобуры знакомый «Глок».

Между глав 

Егерь вздрогнул, когда в кармане вдруг завозился мобильник и раздалась мелодичная трель звонка. Да, отвык он от таких звуков. Хотя, по большому счету, Егерь к ним никогда и не привыкал. Во время вынужденного одиночества он редко пользовался телефоном, да и контактов ни с кем не поддерживал. Разве что иногда – мимолетные, скоротечные, без которых в современном мире нельзя прожить даже глубоко законспирированному отшельнику.
Егерь вытащил из кармана простенький мобильник, лишенный новомодных наворотов, но зато снабженный мощной магической защитой от прослушки. На экране высветился номер. Впрочем, Егерю не нужен был определитель номера, чтобы понять, кто и зачем вышел с ним на связь. Сейчас это мог сделать только один абонент.
Егерь неловко ткнул пальцем в маленькую клавишку с зеленой трубкой. Попал не с первого раза: сказывалось отсутствие опыта.
– Слушаю! – он наконец приложил мобильник к уху.
– «Скорпы» его засекли, – сообщение было коротким и четким.
Его… Егерь знал: речь шла о Фениксе.
– Где?
Он внимательно выслушал координаты.
– Судя по переговорам, Танутамун лично возглавляет операцию. Магистр уже выехал с группой захвата.
Что ж, все предельно ясно: надо действовать незамедлительно, иначе Феникса приберут к рукам другие.
– Приготовься, – распорядился Егерь, – возможно, в этом  деле мне понадобится твоя  помощь.
Вскоре он почувствовал смерть Феникса. Временную смерть, но такую яркую и отчетливую. Видимо, операция по захвату прошла успешно.
* * *
Магистр «якорей» Квинт просматривал орденскую сводку. Его заинтересовала информация о мертвых «факелах» с перебитыми Нитями, обнаруженных возле музея на Таганке. Именно за чтением этого сообщения Квинта и застал телефонный звонок.
– Господин Магистр, «скорпионы» захватили Феникса, – голос Цианана был тусклым, как приглушенный свет в кабинете Квинта. – Наши наблюдатели сообщают…
– Захватили?! – в бешенстве прошипел Квинт. – «Скорпионы»?!
Ему сейчас было не интересно, о чем сообщали наблюдатели. Главное Цианан уже сказал.
– А ты куда смотрел, Командор?!
– «Скорпионы» вышли на него первыми, господин Магистр, – попытался оправдаться Цианан. – В том районе у них больше видеокамер.
Квинту захотелось разбить трубку о голову звонившего. С трудом, с очень большим трудом Магистр взял себя в руки.
– Сколько их? Куда направляются?
Цианан ответил быстро, исчерпывающе и по существу. Что ж, еще не все потеряно.
– У тебя достаточно людей и оружия, – сухо сказал Магистр. – Перехватите «скорпов». Если удастся – считай, что у тебя появился шанс жить дальше.
– Вы предлагаете… – осторожно начал Цианан.
– Отбить! – рявкнул в трубку Квинт. – Слышишь, Командор, отбей Феникса и доставь его сюда. Или сам сразу выпей «тлена»!
– Но если будут свидетели…
– Сделай так, чтобы их не было.
– А видеокамеры…
– Выбери место, где нет камер. Это теперь твоя головная боль. Ордену нужен этот Феникс, понял?
«Особенно сейчас, – Квинт покосился на недочитанную сводку, – когда в городе орудует Егерь. Егерь – это опасность, а Феникс – это сила, которую можно противопоставить любой опасности».
– Служу Братству, – отозвался Цианан.
– По выполнении – доложить!
Квинт грохнул трубкой по телефонному аппарату и впал в прострацию.
Время шло, а Магистр Ордена Якоря не мог больше ни о чем думать. Он тупо смотрел на фотографию Феникса, приколотую к информационной доске напротив, и ждал доклада от Цианана.
Минуты утекали. Доклада не было.

Глава 14

Нападавшие обступили лимузин Бронского со всех сторон. На некоторых пузырилась пена, но они словно не замечали этого: все действовали четко и слаженно.
Слева кто‑то уже возился с запертой дверью пассажирского салона, пытаясь то ли разблокировать, то ли взломать ее. С другой стороны еще один налетчик, опершись рукой о крышу лимузина и заглядывая в окно, постучал пистолетной рукоятью по пробитому бронестеклу.
– Открывай, «скорпион», хватит прятаться, – послышался сухой, лишенный эмоций голос. – Нам нужен Феникс.
«Знают! – пронеслось в голове у Дмитрия. – Они обо мне знают!» Ну да, не знали бы – не совершили бы столь дерзкого нападения.
Звуки сквозь простреленное стекло проходили хорошо, а вот разглядеть говорившего через паутину трещин и наслаивающиеся друг на друга матовые пятна оказалось сложнее.
Однако Бронский узнал переговорщика. Возможно – по голосу.
– «Якоря», – с ненавистью процедил он. И крикнул в окно: – Цианан! Так значит, ты сейчас на побегушках у Квинта вместо Гиксаманиша?!
– Быть Старшим Командором и правой рукой Магистра – это не значит быть на побегушках, – донесся снаружи бесстрастный ответ.
– А почему сюда не приехал сам Квинт?
«Время, – понял Дмитрий. – Бронский тянет время, надеясь на скорую помощь».
– Наш Магистр, в отличие от некоторых, занимается тем, чем и должно заниматься Магистру Ордена, – осуществляет стратегическое руководство и отдает приказы. А на выполнение текущих операций он посылает специально обученных и подготовленных для этого Братьев.
– Скажи, Цианан, это он прислал боевиков на мою дачу?
– А это имеет сейчас какое‑то значение? – вопросом на вопрос ответил «якорь».
– Все‑таки это были вы, – сделал выводы из услышанного Бронский. – Но тогда вы хотя бы закрывали рожи масками.
– Здесь почти нет видеокамер. А те, что есть, выведены из строя.
«Так вот почему «якоря» действуют так нагло!» – подумал Дмитрий.
– Ну что, «скорпион», ты откроешь дверь или нам расстрелять тебя бронебойно‑заговоренными? – Цианан явно не был расположен к долгим беседам.
– Вы попадете в Феникса! – предупредил Бронский.
– И что с того? – искренне удивился его собеседник. – Он потом все равно очухается.
– Готово, господин Командор! – еще чей‑то голос раздался с другой стороны лимузина – там, где нападавшие возились с дверью.
– Всем отойти от машины! – приказал предводитель «якорей». И еще раз заглянул в окошко: – Извини, Магистр, нам нужно торопиться. Ты ведь уже вызвал подмогу, не так ли?
Не дожидаясь ответа, он отступил на несколько шагов. Дал отмашку…
По многострадальному лимузину опять ударила незримая кувалда. Вернее, не одна, а сразу три или четыре одновременно. Не очень мощные фугасно‑магические заряды направленного действия сорвали дверь с креплений и разворотили замок.
Саперная работа была проделана мастерски: в салон не влетело ни одного осколка. Даже на бронестеклах не появилось новых трещин. Однако тяжелая дверь броневика соскользнула в легкие клубы белого дыма и гулко ударилась об асфальт.
* * *
Нападавшие снова окружили машину. Цианан быстро обошел лимузин. Внутрь сунулся короткий автомат одного из «якорей».
– Назад! Все назад! Спалю Феникса, на хрен! – В правой руке у Бронского по‑прежнему был пистолет.
А вот левой он вдруг достал из кармана продолговатый цилиндр без маркировки, с гранатным кольцом на боку. «Скорпион» зацепил кольцо большим пальцем, обхватывавшим рукоять «Глока», замер, сведя руки вместе, но всем своим видом показывая, что может развести их в любой момент.
Времени для этого ему бы, конечно, хватило: даже нашпигованные «тленом» мертвяки не умирают сразу. Бронский тяжело и шумно дышал, лицо его было искажено.
Видимо, «якоря» увидели то, что должны были видеть. Цианан отдал негромкий приказ. Автоматный ствол, направленный на Бронского и Дмитрия, исчез. «Якоря» отступили. Возле машины остался только Командор. Цианан наступил на сорванную взрывом дверь и заглянул в салон.
– Пугаешь взрывпакетом? – сухо спросил он. При этом «якорь» даже не смотрел на «Глок», но не спускал глаз с продолговатого цилиндра.
– Это не взрывпакет.
– Дымовая шашка?
– Зажигательная граната, – по губам Бронского скользнула улыбка. – Я учусь на своих ошибках. Отправляясь за Фениксом, я теперь беру не только пистолет и вооруженную охрану.
– Граната, говоришь? – Цианан никаких действий не предпринимал и никаких команд не отдавал. Похоже, происходящее стало для него полной неожиданностью, и теперь Командор «якорей» просчитывал, как следует поступить в изменившейся ситуации. – И что же там внутри? Термит? Белый фосфор? Напалм?
– Какая разница? Если я дерну кольцо, меньше чем за минуту выгорит все в радиусе трех метров. Огонь испепелит салон и прожжет броню. Уверяю тебя, Феникс тоже сгорит без остатка – на это температуры горения хватит.
Дмитрию стало не по себе. Он видел смерть Гордина. Да что там видел, он лично сжег Феникса «плющей» на Новом Арбате. Жуткое было зрелище. Только тогда Дмитрий использовал огнемет «Шмель» с особой начинкой, а теперь…
– Противофениксная граната? – задумчиво произнес Цианан. По выражению его лица трудно было что‑либо прочесть.
– Тебя это удивляет? Есть пиропатроны для уничтожения секретных документов, которые могут попасть в чужие руки. Значит, должно было появиться и средство для уничтожения Феникса, когда он вылетает из рук.
– А может быть, ты просто блефуешь, а, «скорп»? – теперь Цианан пристально смотрел на собеседника.
– Хочешь проверить?
– А ты хочешь умереть вместе с ним? – Цианан кивнул на Дмитрия. – Там, где сгорит Феникс, Мертвый Брат тоже не выживет. Ты же понимаешь.
– Если я отдам вам Феникса, вы все равно живым меня не отпустите. Верить, что будет иначе, было бы глупо. Ты же понимаешь?
* * *
Выстрел прогремел откуда‑то из‑за домов на противоположной стороне улицы. Автоматный. Одиночный. Цианан свалился, как пальто с обломившейся вешалки.
Еще выстрел.
Упал еще один мертвяк.
И сразу – еще, еще, еще… Палили быстро и часто. «Якорей» выбивали, как в тире. Теперь уже они сами, а не «скорпионы» оказались под огнем на широкой, открытой, хорошо просматриваемой и простреливаемой дороге. «Тела», даже те, у которых не было ни одной «тленовой» раны, падали замертво.
Что это? Дурацкий спектакль или…
Или Егерь?
Нет, на шоу не похоже. Несколько уцелевших «якорей», отстреливаясь из всех стволов, укрылись за бронированным автомобилем Бронского, но неизвестный стрелок умудрялся доставать их и там. Какой‑то подчиненный Цианана, опустошив магазин, нырнул под колеса лимузина, пролез к взорванной двери и попытался сунуться внутрь.
Бронский выпустил в него всю обойму «Глока»: Дмитрий отчетливо услышал сухой щелчок бойка, под которым не оказалось капсуля. Пули с «тленом» встретили «якоря», словно боксерские удары, и помешали ему забраться в салон. Однако убил его все же не Магистр «скорпионов». Грянул еще один выстрел. Только после этого мертвяк сполз на асфальт и затих.
Наступила тишина. Лишь тихонько шипела пена на теле «якорей». Бронский по‑прежнему не спешил выходить из машины. «Скорпион» выглядел настороженным и даже испуганным.
Между тем на дороге наметилось движение: к ним ехала приземистая «вольво». Иномарка словно плыла над асфальтом. Глухая тонировка и солнечные блики на стеклах мешали разглядеть, кто сидит за рулем.
Бронский занервничал. Понятное дело: у него ведь даже не осталось патронов в «Глоке». А кто сейчас выйдет из приближающегося авто – пока не ясно.
– Ну‑ка! – Магистр‑олигарх пихнул Дмитрия к вскрытой двери, загородив его телом салон броневика. Что ж, Бронский умеет прятаться за чужими спинами.
– Слушай внимательно, Феникс, – послышался за спиной голос «скорпа». – На всякий случай предупреждаю: у тебя в кармане – моя «зажигалка»…
Дмитрий ощутил, как в карман его куртки‑спецовки из гаража Вольных опустилась увесистая цилиндрическая болванка.
– И мой палец – на кольце, – рука «скорпиона» цеплялась за тот же карман. Видимо, Магистр опасался, что даже полупарализованный пленник в заговоренных наручниках может создать проблемы. – Дернешься – сгоришь. Я не шучу.
Да уж какие тут шутки?! Если бы Дмитрию и удалось выскочить или – что вероятнее – вывалиться из машины, быстро достать гранату руками в магических спецбраслетах и отбросить ее он точно не сможет.
«Вольво» остановилась возле лимузина. Открылась водительская дверь…
* * *
– Кристина?! – Кажется, они с Бронским выдохнули это имя одновременно.
Да, это была она! ТА САМАЯ Охотница, собственной персоной, которой здесь ну никак не могло быть. Которой вообще не могло быть уже нигде.
Однако Кристина стояла перед ними. Причем в том обличье, в котором ее запомнил Дмитрий после пластическо‑магической операции у Алексея Феодосьевича. Симпатичная загорелая круглолицая брюнетка. Темные миндалевидные глаза смотрят озорно и насмешливо. На пухленьких чувственных губах играет очаровательная улыбочка. Блузка с глубоким декольте обтягивает высокую упругую грудь, узкие джинсы подчеркивают линию бедер.
И в довершение картины – АК в руках.
Сказать, что Дмитрий был в шоке, – значит ничего не сказать. Охотница погибла на его глазах во время штурма загородной резиденции «скорпионов». Он видел, как девушку буквально изрешетило пулями, когда Бронский прикрывался ею, как сейчас прикрывается Дмитрием.
После таких ран не выживают. После такого нельзя даже обратить человека в «тело»: обращение нового адепта Ордена начинается еще при жизни кандидата. А когда Дмитрий видел Кристину в последний раз, она определенно была мертва.
И вот – воскресла. Это возможно лишь в одном случае. Только если…
Разве что если…
– Ты тоже? – сдавленно произнес Дмитрий, позабыв на время и о Магистре «скорпионов», и о зажигательной гранате в собственном кармане. – Тоже Феникс?
Бронский был ошеломлен не меньше. Можно представить, что чувствовал сейчас Магистр мертвяцкого Ордена, узнав, кем была его Охотница и какой потенциал она в себе скрывала.
Но Магистр сделал иное предположение. Еще более невероятное:
– Ты… Егерь, Кристина?
Ах, даже так? Дмитрий покосился на автомат в руках девушки. Неужели Бронский думает…
Ну да, а как иначе можно объяснить гибель «якорей»? Один выстрел – один труп. На такое способен только Егерь, умеющий перебивать Живые Нити Мертвых Братьев.
Дмитрий попытался осмыслить новую информацию. Не получалось. Такую – никак.
– Не может быть! – Бронский и сам не мог поверить в то, что только что сказал. – Этого не может быть!
– Здравствуй, Дима. Здравствуйте, Виктор Константинович, – Кристина загадочно улыбалась. Голос ее был спокоен. – Я тоже рада встрече.
– Ты – не она! – прохрипел Бронский, хватаясь за последнюю спасительную соломинку рационального объяснения. – Магипластика, да? Операция? Изменение внешности? Ты просто притворяешься Кристиной. Ты изменил себя под нее, верно?
Вспомнив Гордина и его двойника, как две капли воды похожего на ночного спикера «плющей», Дмитрий подумал, что такая версия не лишена смысла.
Вместо ответа Кристина произнесла длинный и сложный цифровой пароль «скорпионьих» Охотников. Бронский прикусил губу.
– Этого достаточно для идентификации личности? – с губ девушки не сходила улыбка. – Или, может быть, сообщить коды связи Братства Скорпиона?
– Это все‑таки ты, Кристина, – убитым голосом сказал Магистр.
– Это все‑таки я, – продолжала лучезарно улыбаться она. – И я пришла за ним. – Кристина кивнула на Дмитрия.
О как! Неожиданное заявленьице. Или наоборот – вполне ожидаемое?
– Брось ствол и отойди! – потребовал Бронский, заметно нервничая.
– Или что?
– Или Феникс сгорит.
– Хотите сказать, что ваша машина заминирована, Виктор Константинович? – с некоторым сомнением проворковала Кристина. – И где же вы держите зажигательный заряд? Под сиденьем? В баре? В багажнике?
Бывшая Охотница неверно истолковала угрозу, решив, что бомба‑«зажигалка» Бронского спрятана в автомобиле.
– Какая разница?
Девушка, приблизившись, попыталась заглянуть в салон через плечо Дмитрия.
– Предупреждаю в последний раз! – Бронский повысил голос. – Еще шаг, и я сожгу Феникса.
– Он может? – на этот раз Кристина обратилась к Дмитрию.
– Говорит, что может, – не стал вдаваться в подробности он.
К чему подробности? Какой смысл объяснять сейчас, что граната – предположительно зажигательная, противофениксная – лежит у него в кармане?
– Не блефует? – уточнила девушка.
– Откуда я знаю? – дурацкий ответ на дурацкий вопрос.
– Ладно, – Кристина положила автомат на асфальт. – Так лучше, Виктор Константинович?
– Гораздо, – в голосе Магистра послышалось облегчение.
– Теперь мы можем поговорить спокойно?
– Не исключено, – Дмитрий уловил едва заметное изменение в интонации Бронского.
«Что‑то задумал», – понял Дмитрий. Он нутром почувствовал, что Бронскому сейчас меньше всего хочется находиться в обществе Егеря… Егерьки… Магистр «скорпионов», кажется, больше не намерен дожидаться прибытия помощи. Или он не надеется, что его подчиненные смогут справиться с таким противником.
– Тогда я еще раз повторяю: мне нужен он, а не вы, – Кристина указала взглядом на Дмитрия.
«Интересно, зачем я ей понадобился на этот раз? – гадал Дмитрий. – И действительно ли Кристина вот так просто отпустит Бронского после всего, что произошло в загородной резиденции «скорпов»?»
Вот уж во что верилось слабо.
И, похоже, не только ему не верилось.
– Открой машину, – велел Бронский.
Кристина удивленно подняла бровь.
– Открой. Свою. Машину, – повторил Магистр.
Она пожала плечами, распахнула переднюю дверь, потом открыла заднюю. В «вольво» никто не прятался. И еще Дмитрий отметил одну немаловажную деталь: в замке зажигания торчит ключ. Чтобы завести машину, не нужно ни возиться с проводками, ни использовать магию. Сел – и поехал. Кажется, он понял замысел Бронского. Машина Кристины, в отличие от лимузина Бронского, не была повреждена. На ней можно смотаться.
– Давайте будем разумными, Виктор Константинович, – предложила Кристина.
– Теперь подними руки, – потребовал «скорпион».
Бронский был – разумнее некуда.
* * *
Кристина выполнила приказ. Кроме автомата, лежавшего сейчас на асфальте, никакого оружия при ней не было. В тесных джинсах и под обтягивающей блузкой, еще сильнее сжавшей красивую грудь, когда бывшая Охотница подняла руки, трудно что‑либо спрятать. Под такой одеждой не спрячешь даже нож с «тленом», даже метательную звездочку Вольных. Быстро схватить оружие «якорей» Кристина тоже уже не сможет.
– Отойди от ствола! – Бронский кивнул на автомат девушки.
Она отошла. Встала возле «вольво».
– Дальше.
Кристина отошла дальше.
– Еще дальше…
Она отступила снова.
Теперь добраться до ее автомата у Бронского шансов было куда больше, чем у Охотницы‑Феникса…
У Охотницы‑Егеря.
И до автомата, и до машины.
Но и этого осторожному Бронскому показалось мало.
– Отвернись! – скомандовал он.
Пожав плечами, Кристина отвернулась.
– На колени!
– Послушайте, Виктор Константинович, я уже не ваша Охотница, готовая на все даже посреди улицы.
– Кристиночка, встань, пожалуйста, на коленки, иначе никакого разговора у нас с тобой не получится. И ручки, будь любезна, не опускай.
– Голливудский боевик, блин! – хмыкнула она, но все же опустилась на колени.
«Дура! – подумал Дмитрий. – Не блондинка ведь вроде давно уже, а все равно – дуреха! На что ты надеешься, Кристина?!»
Добившись своего, Бронский не медлил ни секунды.
– Пшел! – Дмитрия буквально выпихнули из лимузина.
Вялые ноги двигались с трудом, и Дмитрий непременно упал бы, если бы Магистр его не поддержал: Бронский выскочил следом. Пистолета в руках «скорпиона» уже не было. Одной рукой, схватившись за наручники, он подталкивал Дмитрия к «вольво». Другой – держал кольцо гранаты, лежавшей в кармане пленника.
Впрочем, со стороны вряд ли можно было разглядеть это тонкое колечко. Стороннему наблюдателю, скорее, показалось бы, что Бронский обеими руками держит Дмитрия за скованные за спиной запястья.
От сильного тычка Дмитрий влетел через открытую дверь на переднее пассажирское сиденье «вольво». Бронский хотел, чтобы пленник был под рукой.
Дверь за Дмитрием захлопнулась.
А граната?! Он вдруг понял, что «зажигалка» осталась в кармане. Дмитрий похолодел. Нет, вместе с кольцом, слава богу, осталась. Впихивая его в машину, Бронский вынул палец из кольца. Пока вынул. Сейчас Магистр был занят Кристиной.
Дмитрий попытался дотянуться скованными руками до собственного кармана. Не‑а, никак: руки – будто палки, непослушные пальцы – как отмороженные. Заколдованные наручники не дают ни единого шанса. И из машины тоже не выбраться – мышцы вообще никакие. Не мышцы – каша. Сейчас он мог только наблюдать за происходящим через лобовое стекло.
Бронский уже схватил автомат с асфальта. А кто бы сомневался?! Убить Кристину Магистр, конечно, не убьет. И сжечь не сможет: зажигательная граната лежала в кармане Дмитрия, а второй у «скорпа», судя по всему, нет. Но дать очередь и хотя бы на время вывести Кристину из игры – такое вполне возможно. Вне зависимости от того, кем она была на самом деле – просто Фениксом или Мертвым Фениксом, однажды Кристина очень даже вырубилась под пулями.
Вот и теперь…
Девушка стояла перед машиной, как на расстреле. Интересно, как Бронский предпочтет поступить с ней? Пристрелит и уедет с Дмитрием, пока Кристина вновь не воскресла? Или, может быть, возьмет с собой и ее тоже? Хотя нет, это вряд ли. Скорее всего, «скорпион» не рискнет везти в машине сразу двух Фениксов, имея только одни наручники, способные блокировать магию пленника.
Пока эти мысли проносились в голове Дмитрия, Бронский передернул затвор и…
И почему‑то выругался.
Кристина поднялась с колен. Улыбаясь, повернулась к Магистру.
«Скорпион» отсоединил магазин. Дмитрий не видел, что там, в рожке, но по лицу Бронского понял: пусто. Выходит, перехитрили тебя, Виктор Константинович!
Взгляд «скорпа» затравленно скользнул по оружию «якорей», валявшихся возле лимузина, но ничего предпринять он уже не успел. Прогремел выстрел. Магистр упал как скошенный. Как до того падали бойцы Цианана.
* * *
Стреляла не Кристина: из дворов к дороге быстрым шагом шел еще один человек с автоматом. Или нечеловек. Незнакомец направлялся в их сторону, и плотная «маска» мертвяков, похоже, была ему по барабану.
Так что же это получается? А получалось, что Мертвых Братьев в расход пустила вовсе не Кристина. И получалось, что Кристина – никакой не Егерь.
Бывшая Охотница открыла дверь «вольво». Села за руль. Снова приветливо улыбнулась:
– Ну, здравствуй, что ли, еще раз, Димочка.
– Этот с тобой? – Дмитрий кивнул на автоматчика.
– Да. Не бойся, он на нашей стороне.
Интересно, на чьей именно «нашей»?
– Наручники снимешь? – Дмитрий исподлобья глянул на девушку. Доверия к Кристине, однажды уже его подставившей, не было. – Или я тебе и твоему другу тоже нужен в качестве пленника?
Кристина прошептала заклинание не из самых простых и коротких. Заговоренные наручники, предназначенные для удержания конкретного узника, видимо, не могли противостоять магическому воздействию извне. Стальные кольца на руках Дмитрия открылись сами собой. Невидимые оковы чужой магии, наконец, его отпустили.
– Лучше выбрось браслеты, – посоветовала Кристина. – От них сильно фонит. Мертвяки такую магию за километр учуют.
Дмитрий открыл окно. Наручники полетели на асфальт. О спрятанной в кармане гранате он предпочел пока промолчать. «Зажигалка» Бронского была, по всей видимости, без магической начинки: Кристина ее не чувствовала и – хорошо. Пусть это будет его козырем, пока ситуация не прояснится полностью. А до полного прояснения было еще очень и очень далеко. Да и Кристина… Ну не верил он девушке после того предательства в загородной резиденции «скорпионов». Вот не верил, и все тут, хоть ты тресни!
Кристина завела мотор.
– Погоди, – Дмитрий положил руку на тонкие длинные пальцы, сжимавшие руль. – Не спеши. Ты ведь даже не спросила, согласен ли я ехать?
– Хочешь остаться?
– Не хочу снова слепо доверяться тебе.
– Слушай, Дима, нам не стоит здесь задерживаться. Мертвяки скоро почувствуют «маску» и сбегутся сюда со всего города. Да и Бронский наверняка уже вызвал подмогу.
– И все же мы задержимся, – твердо сказал Дмитрий, крепче стискивая руку девушки. – Ненадолго. У меня есть вопросы.
Мотор работал почти бесшумно. Они смотрели друг другу в глаза.
– Кто ты? – Дмитрий решил выяснить это окончательно.
– А ты еще не понял? Феникс, конечно. Дикий Феникс, как и ты.
– Но как Феникс мог быть Охотником? И как он мог быть Охотником мертвяцкого Ордена?
– Ну, ты же был, – усмехнулась Кристина. И добавила уже серьезнее: – Во‑первых, охота на мертвяков – хорошее прикрытие для Феникса. А во‑вторых, это прекрасная возможность первым расправиться с теми, кто мечтает найти тебя и нанизать на орденскую Ось. Ты знаешь, что такое Ось, Дима?
– Знаю, – кивнул Дмитрий. – Теперь знаю. И что, Бронский ни о чем не догадывался?
– А как бы он догадался? Диких Фениксов почти не осталось. Женщин‑Фениксов вообще было очень мало. К тому же Феникса невозможно отличить от обычных «жильцов», пока… – по лицу Кристины пробежала тень, – пока его не убьют.
Незнакомец с автоматом шагнул с тротуара на обочину и призывно махнул рукой. Однако Дмитрий не отпускал руку Кристины.
– Скажи честно… Ты предала меня для того, чтобы лишний раз продемонстрировать свою лояльность Бронскому?
Девушка вздохнула:
– Когда я привезла тебя к нему, я надеялась выяснить, где «скорпионы» держат своих подневольных Фениксов.
– Думаешь, Бронский позволил бы тебе узнать это?
– Такая вероятность была, – Кристина не смутилась. – Он доверял мне не меньше, чем Братьям‑«скорпионам». Он даже обещал обратить меня. А ведь мужские Братства редко принимают в свои ряды женщин.
– Что ж, поздравляю, – криво усмехнулся Дмитрий. – Но зачем тебе нужны были Фениксы «скорпов»?
– Фениксы – главная сила любого Ордена. Если лишить Братство этой силы, его можно ослабить и даже уничтожить.
Такие знакомые слова…
– Ты собиралась сжечь других Фениксов?
– Это необязательно. Достаточно снять их с Оси и оборвать Живые Нити.
Дмитрий внимательно смотрел на Кристину, пытаясь понять, правду она говорит или лжет. И никак не мог понять этого. Эх, сделать бы сейчас девчонке укольчик «правдорубом»…
– Значит, ты хотела уничтожить «скорпионов»?
– Я хотела и хочу уничтожить всех Мертвых Братьев, – а вот теперь в ее взгляде проскользнуло нечто, не оставляющее сомнений в искренности девушки. – Пока по этой земле ходят мертвяки, мне, как и тебе, как и прочим Фениксам, не будет спокойной жизни.
Она решительно вырвала руку из‑под его пальцев.
«Вольво» рванулась с места.
* * *
Кристина притормозила лишь на секунду, чтобы незнакомец с автоматом смог запрыгнуть на заднее сиденье. И снова дала по газам.
Ввалившийся в салон пассажир был среднего роста, вполне безобидного интеллигентного вида, с маленькой аккуратной бородкой. Калаш в его руках казался чем‑то нелепым и чужеродным.
– Ну? – спросил незнакомец. – Все прошло нормально?
– Как видишь, – Кристина мотнула головой в сторону Дмитрия.
– Так это он и есть? – в словах нового пассажира проскользнуло удивление.
– Да, – ответила девушка. – А что?
– Ничего. Едем ко мне. Это надо отметить.
– Почему так долго не стрелял? – вдруг резко сменила тему Кристина. В ее голосе послышалась обида.
– Не сердись, мне нужно было выкачать Нити. Не бросать же столько добра.
– Ага, о себе ты, значит, позаботился, а я…
– А разве тебе что‑то угрожало?
– Эй! – подал голос Дмитрий, прерывая эту милую беседу. – Я вам тут не мешаю, нет?
– Извини, – между спинками передних кресел появилось улыбающееся лицо автоматчика. – Мы ведь с тобой уже встречались, да? В метро, на Таганской.
Ну да, встречались. Теперь‑то Дмитрий знал, кто расстрелял там «факелов». Вернее, кто оборвал их Живые Нити. Хотя и не разглядел тогда стрелка.
– Жаль, я тогда не понял, кто ты такой. Но сейчас – самое время познакомиться. Итак, ты…
– Охотник, – буркнул Дмитрий. – Бывший.
Привычка скрывать свою Фениксовскую сущность никуда не делась, хотя сейчас в этом уже не было смысла.
Незнакомец протянул через подголовник руку для рукопожатия:
– Егерь, – усмехнулся он. Настоящий.
Дмитрию ничего не оставалось, как пожать его руку. Рука Егеря оказалась сильной и прохладной.
– Да Феникс он, – засмеялась Кристина, обращаясь к пассажиру на заднем сиденье. – Дикий Феникс Дима. Или… – Она повернулась к Дмитрию: – Или ты уже вспомнил свое изначальное имя? Должен был бы вспомнить. Времени‑то сколько прошло.
Дмитрий угрюмо промолчал.
– Ладно, пусть будет Дима, – махнул рукой Егерь. – В конце концов, Егерь – тоже не мое изначальное имя. Да и у тебя, Кристиночка… – Егерь многозначительно хмыкнул и тряхнул головой. – Значит, Кристина, Егерь, Дима. А что, нормальная такая компашка!
– Кстати, ты знаешь, кто такой Егерь, Димочка? – спохватилась Кристина.
– Знаю. Просветили уже добрые люди.
– Ну, вот и хорошо, – Егерь удовлетворенно откинулся на спинку заднего сиденья. – Вот и славненько. Чем меньше непоняток – тем лучше.
– Непоняток вообще‑то пока выше крыши, – хмуро заметил Дмитрий.
– Ну, так спрашивай. Ответим, объясним, – пообещал Егерь.
– Что за спектакль вы устроили перед Бронским?
– Танутамуном, – поправил Егерь.
– Что?
– Магистра Ордена Скорпиона зовут Танутамун.
В памяти – в чужой памяти Феникса Горса – всплыло полузабытое имя. Ну да, точно Танутамун. Когда‑то давно, очень‑очень давно он, как и «факел» Птеохотем, пытался завлечь Горса в свое Братство. Бронский, правда, совсем не походил на того Танутамуна, которого помнил Горс, но это и неудивительно. Столько веков позади… И невесть сколько магическо‑пластических операций совершено за это время.
– Его нужно было выманить из лимузина, – продолжал Егерь, – за броней трудно достать Живую Нить, поэтому… – Егерь усмехнулся, – поэтому Кристина достала Танутамуна. Выковырнула из машины и подставила под мою пулю.
* * *
По встречной полосе пронеслись три джипа. Даже невооруженным глазом было видно, как магические заклинания расчищают дорогу, заставляя водителей‑«жильцов» прижиматься к обочине. Дмитрий почувствовал близость мертвяков.
– «Скорпы», – усмехнулся Егерь. – Спешат на помощь своему Магистру.
– Только зря спешат, – оскалилась Кристина. – Опоздали, голубчики.
– Зато мы вовремя смотались. И притом не с пустыми руками.
Дмитрий понял: речь идет о нем.
– Зачем я вам понадобился? – спросил он. – Вы ведь вытащили меня из «скорпионьего» лимузина не по доброте душевной.
– Ты можешь помочь, – ответил Егерь.
– Тебе?
– И мне тоже.
– С каких это пор одиночка‑Егерь обзаводится помощниками?
– С недавних.
– Очень интересно! Насколько я знаю, когда‑то ты бросил на произвол судьбы свой собственный Охотничий Орден, а теперь…
– Теперь мне нужны не «жильцы», а Фениксы, – отрезал Егерь.
Вот как? Ну да, разница существенная…
– Для чего? – спросил Дмитрий. – Для чего они… мы тебе нужны?
– Тебе уже известно, на что способно Мертвое Братство?
– Ну да. На многое вообще‑то.
– Так вот, союз Фениксов способен на большее. Во всяком случае, вместе нам противостоять мертвякам будет проще. И охотиться на них – тоже.
– Ты хочешь возродить Первое Братство? – поразился Дмитрий. – Изначальный Орден Посвященных?
– В полном объеме сделать это уже не получится, но мысль мою ты уловил.
По встречке, завывая сиренами, промчалась кавалькада полицейских машин. В них тоже ощущалась живая мертвечина и магия.
– А это уже не «скорпионы», – пробормотала Кристина. – «Серпы».
Еще некоторое время спустя Дмитрий увидел пару «мерседесов» с правительственными номерами и включенными мигалками. И в этих машинах были «тела».
– Братства зашевелились, – вновь заговорил Егерь. – Почувствовали «маску».
Много… Как все‑таки много мертвяков в Москве! И как быстро они реагируют!
Дмитрий задумался. Союз Фениксов, сплотившихся вокруг Егеря… вокруг Мертвого Феникса… Звучит несколько странно, но это может оказаться реальной силой. Гораздо более мощной, чем просто Охотники – Вольные и Подневольные вместе взятые. Смущал только один момент.
– Почему ты не собирал Фениксов раньше? – спросил Дмитрий.
– С чего ты взял? Собирал. Еще как. По всему миру. Все это время. Только, знаешь, мало кого удалось отыскать. Почти все Фениксы разобраны мертвяцкими Орденами, а те, что остались, давным‑давно залегли на дно и стараются не высовывать носа. К Фениксам Мертвых Братств подобраться невозможно, а пугливых Диких Фениксов трудно найти. К тому же далеко не каждый готов меня поддержать. Мне везло очень редко. Либо когда Мертвые Братства грызлись между собой и под шумок удавалось вырвать Феникса у слабеющего Ордена. Либо когда какого‑нибудь Дикого Феникса припекало по‑настоящему. Как тебя, например. Или как Кристину.
Дмитрий покосился на бывшую Охотницу. Кристина молчала.
– Как вы встретились? – этот вопрос Дмитрий задал уже ей. – И как ты вообще выбралась с дачи Бронского?
– Долго рассказывать, – девушка смотрела на дорогу.
– Брось, Кристя, – донеслось с заднего сиденья. – Расскажи ему.
Снисходительно‑покровительственный тон Егеря был так похож на тон Бронского, когда тот в своей тайной загородной резиденции отдавал приказы Охотнице! Дмитрий поморщился. Похоже, у Кристины появился новый хозяин.
Они ехали по улицам Москвы. Кристина говорила.
«Все повторяется», – думал Дмитрий, слушая девушку. Когда‑то они вот так же двигались в транспортном потоке по столичным проспектам, а Кристина сидела за рулем и посвящала его в тайны Мертвых Братств и Охотников на мертвяков.
Но все повторялось иначе.
Тогда была ночь. И тогда они были вдвоем. За заднем сиденье не было Егеря. И Дмитрию открывали тогда лишь малую толику секретов. А теперь…
Ну, теперь, наверное, он перешел на следующий уровень. Теперь Дмитрий иначе воспринимал и свою спутницу, и все происходящее вокруг.
Кристина говорила…

Между глав 

Болезненное, как всегда, воскрешение. Тяжелое возвращение к реальности… Открыв глаза, Кристина увидела потолок с темными пулевыми отметинами, покоцанную лепнину и разбитую люстру.
Туман в голове постепенно рассеивался. Исчезал привкус крови во рту. Разум пробуждался, сбрасывал оцепенение, и тело вновь подчинялось разуму.
Она уже ощущала заскорузлую одежду, насквозь пропитанную запекшейся кровью и прилипшую к коже. Она чувствовала свои руки и ноги. Она могла двигаться.
Кристина прислушалась. Тихо. Никого. Кажется, никого.
Шевельнулась. По‑прежнему – тишина.
Повернула голову. Вправо. Влево. Перекатила, как тяжелый шар на шее‑привязи.
В самом деле, ни одной живой души. Живой здесь была только она.
Кристина лежала посреди разгромленного кабинета. Вокруг – битое стекло, осыпавшаяся штукатурка с лохмотьями обоев, щепа от расколотой мебели, затоптанный ковер. Следы пуль и осколков на стенах, кляксы «тленовых» пятен. Выбитые из общего узора и вздыбившиеся паркетные плашки, изрешеченные шкафы, вспоротые автоматными очередями кресла и диван. Россыпи стреляных гильз. Трупы… Все – мертвяцкие.
Впрочем, от трупов уже мало что осталось. В зловонных лужах шипящей белой пены, как в кислоте, растворялась мертвая плоть и истлевала одежда.
Память возвращалась с небольшим запозданием, чуть медленнее, чем контроль над телом. Кристина вспоминала…
Бегство с Охотничьей базы, разгромленной «факелами». Встреча с Магистром «скорпионов» Виктором Бронским. Проверка Дмитрия Мертвой Кровью разных Братств. Безрезультатная, кстати, проверка: Феникс не принадлежал ни одному из Орденов. Он неожиданно оказался Диким. Как и она сама. Потом – нападение неизвестных на особняк «скорпионов». Бегство Феникса и отступление Бронского.
На миг Кристину захлестнула злость. Этот ублюдок Бронский, спасая свою шкуру от пуль с «тленом», использовал ее, Кристину, в качестве живого щита!
Впрочем, злость быстро сменилась злорадством.
Знал бы Магистр «скорпов», кем она является на самом деле… Бронский этого не знал. Даже не догадывался.
Кристина улыбнулась. Разве не забавно? «Скорпы» приложили столько усилий и стольким пожертвовали, чтобы заполучить, испытать и проверить одного Феникса, в то время как другой находился у них под носом, исправно играя роль послушной марионетки‑Охотницы.
Кристина приподнялась. Осмотрела себя. Желание улыбаться сразу пропало.
Да уж, не самое приятное зрелище. Одежда изорвана пулями и перемазана кровью. Организм еще не выдавил из себя все инородные тела – маленькие кусочки металла, обмазанные «тленом», которые предназначались Бронскому, но которыми напавшие на особняк Магистра нашпиговали ее. Многочисленные раны еще не затянулись. Регенерация тканей не завершилась. Слишком большие повреждения. Сколько в нее вогнали пуль? Не один десяток – это точно.
Она подобралась к одному из нападавших – мертвяку в камуфляже и маске. От «тела» осталась лишь верхняя левая часть, уже изрядно размякшая, но еще не растворенная «тленом».
Этого было достаточно. Вытащить останки из вонючей пенящейся лужи. Обнажить плечо. Достать из кармана опознавательный Охотничий фонарик – благо его не задели пули. Посветить…
В синевато‑фиолетовом луче на бледной коже Мертвого Брата проступило изображение якоря. Вот, значит, кто выследил Феникса и организовал нападение на дачку. Что ж, хотя бы с этим разобрались. Кристина пихнула «якоря» обратно в «тленовую» лужу.
* * *
Была еще одна проблема. Над особняком стояла плотная «маска». Видимо, нападавшие прикрыли дело своих рук от простых «жильцов». Правильно сделали, в принципе: ни к чему «жильцам» видеть такое. Но, с другой стороны, маскирующие заклинания, наложенные на дачку Бронского, – это как сигнал тем, кто хоть немного разбирается в магии: «Внимание, здесь что‑то произошло!» Первый же мертвяк или Охотник на мертвяков, оказавшийся поблизости, непременно заинтересуется «маской». А пока регенерация не закончена, Кристине не хотелось бы встречаться ни с Мертвыми Братьями, ни с Охотниками. О том, что она Феникс, не должен узнать никто.
Кристина подняла с пола чей‑то «Бизон». Не привычный «Каштан», ну да ладно – сойдет. Проверила магазин. Почти полный. Патроны снаряжены пулями с «тленовой» обмазкой. Хорошо…
Опасливо взглянула на простенок между двумя массивными шкафами. Здесь Бронский прятал свой потайной ход. Но ход снова стал стеной. Побитые пулями шкафы и простенок ничем не выделялись в общей картине разгрома. От массивной двери, материализовавшейся во время бегства Магистра, теперь не было и следа. Ну да, она, дверь эта, ведь уже выполнила свое предназначение. Пожалуй, вряд ли отсюда стоит ждать нападения.
С оружием наизготовку Кристина подошла туда, где раньше находился вход в кабинет Бронского. Теперь на месте дверного проема зиял пролом. Изрешеченная пулями и снесенная с петель дверь кабинета, вывороченные косяки, выковырнутые кирпичи, слабая копоть… Здесь нападавшие пробили магическую защиту Магистра «скорпионов». Магией же и пробили.
Кристина осторожно выглянула из кабинета. Нет, за дверью – никого. Только на верхней галерее, на лестнице и в холле на первом этаже – еще несколько пенящихся мертвяцких трупов.
Она подошла к разбитому окну над рабочим столом Бронского. На полированной поверхности красного дерева остались следы пуль и отпечатки ног.
Во дворе тоже никого не было. Какой‑то мертвяк растекался на навесе, под которым были припаркованы машины Бронского и его охраны. Еще одно «тело» валялось под навесом. Нет, два… три… А вон еще один – у снесенных взрывом ворот. Здесь тоже шел бой, но сейчас было тихо.
А магическая «маска», оказывается, закрывает не только дом, но и весь двор и даже примыкающее к забору пространство. Действие заклинаний распространяется до невзрачного старенького автобусика за воротами. Наверное, на нем и приехали «якоря».
Кристина вновь ощутила беспокойство. Дачка Бронского стоит, конечно, в глуши, но такая мощная «маска» должна «фонить» на большое расстояние.
И еще… Интересно, куда все‑таки подевались мертвяки? И надолго ли?
Ну, с Бронским‑то все понятно. Он лишь чудом унес свою задницу и, скорее всего, не появится здесь в ближайшее время. Да и вообще вернется вряд ли. Магистры Мертвых Братств не очень любят возвращаться в рассекреченные резиденции.
Ладно, а «якоря»? Где они? Хотя тут тоже долго гадать не нужно. Или схватили Феникса‑Дмитрия и увезли с собой, или… Ну, или не схватили и гоняются сейчас за беглецом по окрестностям.
Так схватили или нет?
Хотелось бы верить, что нет. А что? Ее ведь они прохлопали.
Кристина снова улыбнулась. Представила, как «якоря» осматривают дом. Как находят ее, изрешеченную пулями и не подающую признаков жизни. Находят и… Какому мертвяку придет в голову, что Магистр может прикрыться Фениксом своего Братства, а потом бросить его чужакам, вместо того чтобы отступить вместе с ним? Конечно же ее приняли за обычную орденскую Охотницу из «жильцов». «Якоря» считали, что Феникс тут один – Дмитрий. И они искали его.
Если бы они только знали! Если бы знали о ней все! Ан нет, они не знали. Как и Бронский.
* * *
Процесс регенерации не завершился, но и оставаться в доме, укрытом «маской», Кристине не хотелось. Да и вообще оставаться было бы слишком рискованно: в любой момент могли вернуться «якоря» или появиться Мертвые Братья из других Орденов.
Женской одежды в доме не нашлось, но Кристина отыскала более‑менее подходившие ей по размеру мужскую куртку и штаны. Наспех ополоснулась в душе, смыла кровь, переоделась, прикрыла не затянувшиеся еще раны.
Нужно было еще что‑то делать с лицом, обезображенным пулями. Подумав немного, она укрыла лицо легкой «маской». Решила, что легкой – можно. Ее слабенькое заклинание вряд ли будет заметно на фоне плотной «маски», поставленной над особняком, а глаза случайным очевидцам‑«жильцам» отведет.
Кристина, конечно, помнила о судьбе Гордина, который вот так же, закрывшись «маской», шел по Москве и был замечен сразу несколькими Орденами. Но в том‑то и дело, что Гордин шел по Москве, где полно камер, которые не обманешь никакой «маской». А в этой глуши с видеокамерами напряженка. Даже камеры в доме Бронского уже не работали. Кристина проверила: кто‑то поковырялся в них, собрал диски с записями и отключил аппаратуру. Хотя понятно, кто. Те же «якоря», небось, и подсуетились.
Она нашла небольшую дорожную сумку, положила в нее «Бизон». Все лучше, чем совсем без оружия уходить. На всякий случай бросила туда же свой фонарик‑распознаватель. Хотела взять еще и тепловизор, но прибор попал под пулю и не работал.
Во дворе стояли машины, но все – со спущенными колесами, разбитыми окнами и простреленными бортами. Не самый подходящий транспорт для скрытного бегства. Бронированного «мерса» Бронского, на который рассчитывала Кристина, не оказалось. Автобус у ворот особняка тоже был поврежден.
Кристина решила идти пешком. В конце концов, за поселком она всегда сумеет поймать попутку.
Попутка поймала ее сама, как только Кристина вышла со двора.
* * *
У обочины притормозила потрепанная вишневая «девятка». Среди московских иномарок такая, пожалуй, привлекла бы внимание, но здесь, на изрядном удалении от МКАДа, это было обычное средство передвижения.
– Девушка, вам помощь нужна? – из окна на нее смотрел интеллигентного вида улыбающийся незнакомец средних лет, с маленькой бородкой. – А то у вас с лицом что‑то…
Откуда он знает?! Как увидел?!
– Нет, спасибо, – пробормотала она, нащупывая в сумке оружие.
– Подумайте хорошенько. В вашем положении глупо было бы отказываться.
Тревога стала сильнее. О чем он?
– Дороги перекрыты. В лесу облавы. Всюду Мертвые Братья.
«Мертвые Братья»?! Незнакомец не только видел то, чего не могут видеть «жильцы», он еще и знал о том, о чем они знать не должны.
– Что вам известно? – быстро спросила Кристина. Палец лежал на спусковом крючке «Бизона».
– Об Орденах – все. Но сейчас разговор не обо мне, а о вас. Вам сложно будет уйти отсюда одной.
– А с вами?
– Со мной – проще, – водитель «девятки» продолжал улыбаться.
– Вы же сказали, что дороги перекрыты.
– Я сумею пробиться там, где вы этого сделать не сможете.
Кристина внимательно осмотрела незнакомца и его машину. Он был один.
– Если вам будет спокойнее, оставьте оружие при себе, – усмехнулся он. И пояснил: – У вас сумка очень тяжелая, и вы все время держите там руку. – А затем добавил: – Можете сесть сзади, если считаете, что так безопаснее.
Сесть? Тогда, по крайней мере, будет шанс уехать. Не садиться? А смысл? Хозяин «девятки» все равно уже слишком много о ней знает. Может, просто пристрелить его? Ага, чтобы пальбу услышала вся округа! Ладно, пусть он только подвезет ее до трассы, а уж потом… Потом видно будет, в общем.
Кристина решила принять предложение незнакомца. Но, прежде чем влезать в машину, достала из сумки «Бизона». Водитель наблюдал за ней спокойно и насмешливо.
Они выехали из поселка по старой разбитой и заброшенной дороге. В машине стоял хороший экран.
– Вы «якорь»? – осторожно спросила Кристина.
– Давай на «ты», – вместо ответа предложил водитель.
– Хорошо. Ты «якорь»?
– Нет.
– «Скорпион»?
– Нет.
– Мертвый Брат?
– Нет.
– Покажи плечо.
Незнакомец, усмехнувшись, расстегнул ворот и открыл левую ключицу.
Кристина вытащила опознавательный фонарик, посветила ему на кожу сине‑фиолетовым лучом. Орденского клейма там не было.
– Ты Охотник, да?
«Но чей?» – мучительно соображала она.
– Вроде того, но не совсем, – прозвучал странный ответ.
– Тогда кто ты, черт тебя возьми?!
– Друг.
– А если конкретнее?
– Можешь называть меня Егерь. А ты, я полагаю, Феникс?
– Кто?! – хрипло переспросила Кристина, гадая, как ей сейчас лучше поступить: расстрелять излишне прозорливого незнакомца или бежать от него без оглядки. – Ты о чем?
– Перестань, – поморщился водитель девятки. – Я чувствовал, как ты погибла и как ожила. Не удивляйся: я способен чувствовать смерть и воскрешение Феникса за много километров. Собственно, поэтому я сюда и примчался. И потом… – она поймала его взгляд в зеркале заднего вида. – Твоя «маска» хороша, чтобы морочить голову «жильцам», но я‑то не «жилец». Я вижу, что лицо у тебя м‑м‑м… не совсем зажило, скажем так. Однако раны затягиваются очень быстро. Такая регенерация – верный признак Феникса.
Кристина молчала, прикусив губу и вцепившись побелевшими пальцами в пистолет‑пулемет.
– Ты Феникс «скорпионов»? – спросил Егерь.
– Я Дикий Феникс, – глухо ответила Кристина.
– Очень интересно. Это из‑за тебя здесь поднялся такой переполох?
– Вообще‑то нет. Здесь был еще один.
Егерь удовлетворенно кивнул, словно это не было для него секретом.
– Да, я чувствовал смерть другого Феникса, – сказал он. – Еще в Москве. Он ожил неподалеку отсюда, верно?
– Я его привезла сюда, – угрюмо объяснила Кристина. – Потом он сбежал.
– Ты его знаешь?
– Знаю.
– Хорошо?
– Вполне.
– Поможешь мне его найти?
– Зачем?
– У меня есть предложение.
– К нему?
– И к тебе тоже. Меня вообще сейчас очень интересуют Фениксы. Так ты поможешь?
Кристина задумалась на секунду:
– Наверняка его будут искать «скорпионы»…
– И?
– Я имею доступ к их каналам связи. Если «скорпы» выйдут на след, я тоже узнаю об этом.
– Очень хорошо! Тогда, думаю, мы с тобой договоримся.
– О чем?
– Сначала – о том, где укрыть тебя от Мертвых Братьев и как организовать прослушку. Будешь у нас радисткой Кэт.
– Меня зовут Кристина, – буркнула Кристина.

Глава 15

Егерь жил довольно скромно. Съемная однушка на улице 800‑летия Москвы не производила впечатления роскошных апартаментов. Убого обставленная, тесная квартира на четвертом этаже…. Егерь, похоже, был не столь богат, как Мертвые Братья или орденские Охотники. Или он просто очень старался не выделяться и не привлекать к себе лишнего внимания.
В прихожей – пустая вешалка, обувная полочка без обуви, колченогая табуретка, треснувшее зеркало… В комнате, являвшейся одновременно и гостиной, и спальней, и залом, – пара кресел, потертый малогабаритный раздвижной диванчик, облупившийся журнальный столик, старенький палас на обшарпанном паркетном полу и простенькая люстра на потолке, явно нуждающемся в побелке. Шкаф и телевизор у одной стены, огромная картина – какой‑то дурацкий натюрморт – на другой. Над картиной тихонько шаркали стрелками дешевые настенные часы. В кухне Дмитрий успел заметить покоцанный холодильник.
Единственное, что было здесь на высоком уровне, – это мощный магический экран. Горс почувствовал его сразу, и Дмитрий, являвший теперь с Горсом одно целое, тоже незамедлительно узнал об этом.
– Ты отслеживала переговоры «скорпионов» отсюда? – спросил Дмитрий у Кристины.
– Нет, что ты, – улыбнулась она. – Я жила и работала в более подходящем для этого месте. Егерь снабдил меня всем необходимым.
– А это?
– Это – его жилище, – девушка кивнула на Егеря.
– Но вы оба тоже можете чувствовать себя здесь как дома, – Егерь жестом радушного хозяина обвел рукой тесное пространство. – Присаживайтесь.
Кристина сразу забралась с ногами в мягкое уютное кресло.
Дмитрий садиться не стал. На вопрос во взгляде Егеря пояснил:
– Я лучше постою. Пока.
После того как Бронский‑Танутамун усадил его на диван, оказавшийся капканом, Дмитрий решил держаться в подозрительных местах подальше от мягкой мебели. Это место он все еще считал подозрительным.
– Как хочешь, – Егерь постарался не выказать удивления. – Я оставлю вас на секунду. Нужно выпить за встречу. О делах поговорим позже.
Егерь удалился на кухню.
Дмитрий хмуро смотрел ему вслед.
– В чем дело? – улыбнулась Кристина. – Расслабься.
– Ты ему веришь? – спросил Дмитрий.
Девушка пожала плечами:
– Егерю этот союз выгоден, так же, как и мне… нам. Поэтому – да, верю. И тебе настоятельно советую.
– Я не до конца доверяю даже тебе, Кристина. С какой стати мне верить ему?
– А ты злопамятен, Димочка.
– Я всего лишь стараюсь быть осторожным.
Она печально покачала головой:
– Никак не можешь простить мне дачи Бронского?
– А такое можно прощать?
Вздох. Сожаление в темных миндалевидных глазах Кристины. Только не ясно – сожаление о чем: о собственном предательстве или о непонятливости собеседника.
– Обстоятельства изменились. Мы опять в одной лодке.
– И это надо отметить! – в комнату вошел Егерь. Хозяин держал поднос с тремя бокалами и бутылкой сухого красного, судя по этикетке – не из дешевых. Такое вино плохо сочеталось со скромной обстановкой однокомнатной квартиры.
Поднос опустился на журнальный столик.
– Может, ты все‑таки сядешь, Дима? – предложил Егерь.
Дмитрий молча вышел в прихожую и принес оттуда табуретку. Поставил ее возле журнального столика. Сел. Табуретка внушала ему меньше опасений, чем кресло и диван.
Кристина улыбнулась. Егерь хмыкнул, но ничего не сказал.
Жидкость цвета крови полилась в бокалы.
– Прошу, – Егерь первым взял вино и вальяжно развалился на диване, закинув ногу на ногу.
Кристина потянулась к подносу, но Дмитрий перехватил бокал, на который она нацелилась, а девушке галантно передал тот, который предназначался ему. Если эти двое что‑то задумали…
Кристина удивленно изогнула бровь, однако бокал из рук Дмитрия приняла спокойно.
– Не бойся, Дима, вино не отравленное, – усмехнулся Егерь. – Мы все пьем из одной бутылки. – Он отсалютовал, не чокаясь: – За нас! И за вас! Вы хорошая пара, Дима и Кристина…
Даже Кристина посмотрела на Егеря озадаченно.
– Мы давно уже не пара, – хмуро заметил Дмитрий.
– Ну, это легко исправить.
– Думаю, что трудно.
– В жизни всякое случается. – Егерь не торопясь, смакуя вино, сделал несколько маленьких глотков. – Хорошее винцо! – прицокнул он.
Но Дмитрий успокоился, лишь когда убедился, что Кристина тоже пьет без всякой опаски.
Он посмотрел содержимое своего бокала на свет, чуть колыхнул гранатовую жидкость. Вино выглядело как вино. Дмитрий принюхался. Вино и пахло вином. Хорошим, красным. Магии в нем не было. Во всяком случае, даже Горс ее не ощущал.
– Дима, тебе придется пожить здесь некоторое время, – неодобрительно покачал головой Егерь. Его бокал был уже пуст наполовину. – Ты что, вообще не собираешься пить и есть в этом доме?
В самом деле, как‑то глупо получается. Следовало хотя бы изобразить доверие, что ли. Дмитрий попробовал вино на вкус. Ничего так себе, приятненько. Сейчас, наверное, такое трудно найти даже в дорогих специализированных магазинах.
Ладно, пары глотков вполне достаточно. Напиваться сегодня он не намерен. Сознание должно быть ясным. Дмитрий протянул чуть пригубленный бокал обратно к подносу с намерением поставить.
Шепоток Егеря прозвучал коротко и едва слышно, но в комнате сразу пахнуло магией – очень сильной и, похоже, не безобидной. Рука Дмитрия дрогнула. Пальцы разжались, так и не донеся бокала до журнального столика. Тонкая ножка выскользнула, хрупкое стекло разбилось. Вино расплескалось по паласу кровавой лужей.
Дмитрий, точнее, Феникс Горс, чья сущность слилась со своим новым носителем, попытался поставить блокировку и нанести ответный удар. Но то ли не успел, то ли не смог этого сделать. Видимо потому, что чужая магия на этот раз шла не только и даже не столько снаружи, сколько изнутри. Она хлынула, словно вода из прорванной плотины, и в одно мгновение заполнила Дмитрия до краев.
Он почувствовал, как члены налились тяжестью. И как сам он медленно‑медленно падает с табуретки. Горс все еще пытался противостоять магическому воздействию. С языка сорвались мощнейшие заклинания защиты и атаки и…
И… ничего не получилось.
Это было как… Как в заговоренных наручниках Бронского‑Танутамуна, только еще хуже.
Уже оказавшись на полу, Дмитрий увидел Кристину.
Бывшая Охотница как‑то нелепо лежала в кресле, обмякнув всем телом, завалившись на широкий подлокотник и уронив голову на плечо. Левая нога, соскользнув с кресла, упала на пол. Правая рука, безжизненно свисавшая с подлокотника, тоже касалась пальцами паласа.
Так люди по своей воле в креслах не сидят. Только разве что спят, случается. Но Кристина не спала. Ее глаза были открыты, а во взгляде читались страх и непонимание. Похоже, девушка тоже не могла ни шевелиться, ни колдовать. И, похоже, она была шокирована происходящим не меньше, чем Дмитрий.
Под креслом Кристины тоже поблескивали осколки разбитого бокала и растекалась винная лужица.
* * *
– Не ушибся? – над Дмитрием склонилось участливое лицо Егеря. – А ведь я предлагал садиться в кресло или на диван.
Без видимого усилия он поднял Дмитрия и без лишних церемоний водрузил в кресло рядом с Кристиной.
– Какого черта, Егерь?! – зло и испуганно прошипела Кристина.
– В чем дело? – Дмитрий тоже обнаружил, что, не имея возможности двигаться, он все же способен говорить. – Что ты задумал?
Егерь словно ничего не слышал.
– Вам не рассказывали о вреде пьянства? – улыбнулся он.
«Все‑таки траванул, гад! – пронеслось в голове. – Но чем и как?!»
– Мы пили из одной бутылки!
– Дело не в бутылке, Дима, дело в бокалах, – все с той же глумливой улыбочкой сказал Егерь. – Отравлено не вино, а стекло.
– Но Кристина… – Дмитрий скосил глаза на беспомощную девушку.
– Надо было меняться бокалами не с ней, а со мной, – пожал плечами Егерь. – Мой бокал чист. Ваши – нет.
– Что за дрянь ты нам подсунул? – потребовала объяснений Кристина.
– «Зомби», – ответил Егерь. И добавил: – Название такое. Мощный магическо‑наркотический препарат. Если намазать на дно бокала, никто ничего не заметит, а растворяется он за доли секунды. Принятая доза не важна. Главное – принять. И желательно – по доброй воле.
Кристина что‑то зашептала. Кажется, она все еще пыталась колдовать.
– Не стоит, – посоветовал Егерь. – «Зомби» полностью нейтрализует магию того, кто его принял.
– Странное название для отравы, – процедил Дмитрий.
– Ничего странного, – возразил Егерь, – если учесть, что препарат обладает не только м‑м‑м… противомагическими свойствами, но и обеспечивает на время полный контроль над объектом. Причем над любым. Он превращает в послушных зомби всех без исключения – и «жильцов», и Мертвых Братьев, и Фениксов.
– Сам сделал? – скривился Дмитрий.
– Ну что ты, у меня нет таких возможностей. Это последняя разработка «костей». Мне «зомби» достался в качестве трофея. Вместе с Живой Нитью.
Дмитрий вспомнил, что знал об Ордене Кости. В общем‑то, немногое: криминальное Братство, адепты которого занимаются наркоторговлей. Их магия тоже во многом основана на использовании наркотических веществ.
– Когда мы пили вино, не было никакой магии, – вспомнил Дмитрий, безуспешно пытаясь стряхнуть оцепенение. – Я ничего не чувствовал.
– И не мог почувствовать. Вы с Кристиной приняли лишь наркотическую составляющую зелья. А чтобы запустить реакцию, нужно произнести кодовое заклинание. Что я и сделал.
Егерь бросил взгляд на настенные часы.
– На Феникса, кстати, препарат действует около часа.
«Что ж, – подумал Дмитрий. – Пусть только пройдет этот час».
– Правда… – Егерь театрально вздохнул: – Правда, вам через час будет уже все равно.
– Чего ты хочешь?! – по глазам Кристины было видно: девушка никак не может смириться и изо всех сил старается избавиться от заклятья.
– Давайте я вам кое‑что покажу, – прищурился Егерь.
Он подошел к стене с картиной и часами. Произнес заклинание, тронул натюрморт и стену под ним.
Картина увеличилась в размерах, ее нижний край сполз вниз до самого пола. Мазня бездарного художника исчезла, рама стала косяками, а особенно яркие пятна по краям полотна превратились в петли и ручку.
В глухой стене появилась обычная межкомнатная дверь.
– На самом деле это не однокомнатная квартира, – пояснил Егерь. – «Двушка». Только не всем следует об этом знать.
Он открыл дверь, продемонстрировав темный, несмотря на дневное время, проем. Улыбнулся:
– Чего сидите? Вставайте.
Дмитрий вдруг с удивлением понял, что его тело поднимается с кресла. Само, без какого либо участия со стороны хозяина. Хотя был ли он сейчас хозяином своему телу? На этот счет имелись сильные сомнения.
Кристина тоже встала. Ошалелое выражение лица, полный безумия взгляд… Бывшая Охотница, похоже, все еще противилась происходящему, но ничего не могла поделать.
– Идите за мной, – Егерь вошел в смежную комнату.
Дмитрий пошел туда же. Вернее, пошли его ноги.
И понесли все остальное. Он чувствовал себя роботом, которому задали программу и нажали на нужную кнопку. Как там называется гадость, которую ему подсунули? «Зомби»…
Рядом, прикусив губу и чуть не плача от бессилия, переставляла ноги Кристина.
Шаг, шаг, шаг… Они были, как две безвольные пешки, которые чья‑то рука небрежно двигает по шахматной доске.
* * *
Егерь закрыл дверь и щелкнул выключателем. Вспыхнувшая под потолком недорогая люстра на прочном креплении осветила большую, но пустую комнату.
Стало ясно, почему сюда не попадал солнечный свет: здесь попросту не было окна. Оконный проем то ли заложили обычным кирпичом, то ли замуровали при помощи магии. «Вряд ли кладка видна с улицы», – сразу решил Дмитрий. Скорее всего, ее маскируют задернутые с той стороны шторы или опущенные жалюзи.
Мебели не было вообще. На стенах – неопрятные драные обои. Старый паркет в самом центре сильно вытерт и исцарапан. Такое впечатление, будто кто‑то долго и усердно вращал посреди комнаты что‑то тяжелое, отчего на полу остались идеальные круговые разводы диаметром в пару метров. Известка вокруг люстры на потолке тоже почему‑то оказалась стертой до серого бетона.
Но все это были мелочи, которые Дмитрий отметил лишь мельком. Больше всего его поразило другое. В дальнем углу на полу неподвижно лежали два голых тела. Он и она. Пара сплелась, будто в порыве страсти. Или не будто… Или на самом деле.
Женщина уткнулась в грудь мужчины. За длинными волосами трудно было разглядеть ее лицо. Но вот мужчина с короткой неаккуратной стрижкой…
– Мердок! – ахнул Дмитрий, узнав пленника, снятого с орденской Оси.
Голос в пустом помещении прозвучал гулко и зловеще.
Бывший Феникс «факелов» никак не отреагировал. Его обнаженная пассия тоже не шелохнулась.
– Верно, – улыбнулся Егерь. – А ее знаешь?
Он убрал волосы с лица женщины – довольно милого и смутно знакомого. Кажется… Дмитрий прислушался к воспоминаниям Горса. Кажется, она тоже была из первых Посвященных. Из Фениксов.
– Я знаю ее, – хрипло проговорила Кристина. – Это Анафия. Я с ней дружила. Когда‑то. Давно. Очень.
– Потом она стала Фениксом «ив», – кивнул Егерь. – А потом ее нашел я.
– Они тоже находятся под действием твоей наркоты? – нахмурился Дмитрий.
– Они мертвы, – скупо сообщил Егерь. – Оба.
– Что ты с ними сделал? Когда они очнутся?
Первый вопрос Дмитрия Егерь проигнорировал. На второй ответил:
– Никогда.
* * *
Пауза длилась долго.
– Ты убил их? – наконец недоверчиво спросила Кристина. – Убил по‑настоящему?
– Да, – еще один короткий ответ.
– Феникса нельзя убить! – не очень уверенно произнес Дмитрий. Он смотрел на два неподвижных тела в углу, и ему почему‑то казалось, что…
– Можно, – подтвердил его мысли Егерь. – Теперь – можно. Я нашел способ.
– Какой? – быстро спросила Кристина.
Дмитрий задал другой вопрос:
– Зачем?
Егерь ответил им обоим:
– Лучше сразу намотать  на себя весь жизненный потенциал Феникса, чем по одной Ниточке тянуть энергию жизни из связанных с ним Мертвых Братьев или Сестер.
– Намотать? – удивленно переспросила Кристина. – То есть?
– Веретено Смерти. Так я назвал это заклинание. Звучит, правда?
– Я не знаю такого заклинания, – фыркнула Кристина.
В воспоминаниях Горса подобной магии тоже не было.
– И никто не знает, – осклабился Егерь. – Никто, кроме меня. Это видоизмененная магия Оси. Но у моего Веретена другое предназначение. Я работал над его созданием с тех пор, как стал Мертвым Фениксом. Это был долгий, кропотливый и тяжелый труд, но он увенчался успехом. Знаете, быть Егерем не так удобно, как быть обычным Фениксом, однако и у этого состояния есть свои преимущества. Мертвый Феникс по‑иному смотрит на многие вещи и может творить особую волшбу, не доступную другим. И вот теперь, благодаря Веретену Смерти, я получил возможность забирать жизни бессмертных Фениксов.
– Тебе мало Нитей мертвяков? – исподлобья глянул на Егеря Дмитрий.
– Что такое Живая Нить?! – Егерь скривился. – Максимум несколько месяцев жизни. И при этом – постоянная зависимость и вечный страх, что не удастся вовремя найти новую Нить и пополнить истощившиеся жизненные запасы. А известно ли тебе, сколько раз я напарывался на приманку, попадал в засаду и лишь чудом избегал пленения? А знакомы ли тебе мои ночные кошмары, в которых Ордена истребляют друг друга, а Охотники полностью уничтожают мертвяков? В которых прекращаются Ритуалы жертвоприношений и новых обращений? В которых Мертвые Братья и Мертвые Сестры навсегда покидают этот мир, а я подыхаю среди радующихся жизни и умирающих «жильцов» просто потому, что сам, без посредничества орденских адептов, не могу воспользоваться разлитой и бурлящей вокруг жизненной энергией?
– Так вот какой твой самый страшный кошмар? – поморщился Дмитрий. – И ты еще предлагал нам сражаться с мертвяками!
– Важно не то, что я предлагал, чтобы облегчить свою жизнь, а то, что вы согласились на мои предложения, спасая свои.
– Я еще ни на что не соглашался, – прорычал Дмитрий.
– Если бы это было так, ты бы не поехал сюда с нами, – парировал Егерь.
– И сколько лет жизни подарит тебе один убитый Феникс? – тихо спросила Кристина.
– Не лет – веков, – улыбнулся Егерь. – Но дело даже не в этом. Жизненная и магическая энергия Феникса разъедает некротический блок, который мешает мне напрямую брать жизнь извне, как это делаете вы. И как когда‑то делал я. Видите ли, блокировку ставили, используя силу Фениксов, и только она сможет разрушить эту преграду.
– Вообще‑то, насколько мне известно, блокировку ставили сильные Магистры, – с сомнением сказала Кристина.
– Но любые заклинания слабеют после смерти заклинателя, – ответил Егерь. – А ты думала, я охочусь за Магистрами Орденов только из мести? Нет, чтобы снова стать обычным Фениксом, мне сначала нужно выбить тех, кто сделал из меня Мертвого Феникса.
– И многих ты уже «выбил»? – поинтересовался Дмитрий.
– Некоторых, – уклончиво ответил Егерь. – Магистр «скорпионов» Танутамун, кстати, был из их числа. «Факел» Птеохотем – тоже. Как и Магистресса «ив» Энхедунна. Но до многих мне еще предстоит добраться. Поэтому мне нужно время. Много времени. И поэтому вам придется умереть.
– Так же, как умерли они? – Кристина хмуро взглянула на мертвую парочку.
– Это будет предпочтительнее.
– Для кого?
– Для меня, – честно признался Егерь. – А пока действует «зомби», вы будете выполнять то, что нужно мне.
– Маньяк! – процедила Кристина. – Ублюдочный извращенец!
– Не‑е‑ет, тут другое, Кристиночка. Одна… хм блудница, – по губам Егеря вновь скользнула легкая улыбка, – недавно натолкнула меня на интересную мысль.
– Какая еще блудница? – скривилась Кристина.
– Что за мысль? – задал свой вопрос Дмитрий.
– Магистресса Ордена Ивы. Покойная уже. В смысле – насовсем упокоенная. Перед смертью она успела сказать мне одну важную вещь. А именно: соитие любовников, кем бы они ни были, не только объединяет их потенциал, но и преумножает его.
– Магический потенциал? – не поняла Кристина.
– Магический, жизненный, энергетический… Любой. Если я намотаю на Веретено вашу общую энергетику во время любовного экстаза, то получу больше, чем используя вас по отдельности.
– Бред какой‑то, – пробормотал Дмитрий.
– Ничего подобного! С Мердоком и Анафией вышло именно так. Они дали мне гораздо больше, чем давали другие Фениксы.
– Другие?! – встрепенулась Кристина. – Значит, ты уже намотал на свое Веретено кого‑то еще?
– Было дело, – не стал отрицать Егерь. – Диких Фениксов сейчас трудно встретить не только потому, что их растащили Ордена. Потому что их ищу я – тоже. И иногда, как видите, нахожу. Да вы не расстраивайтесь, друзья: вас ждет приятная смерть. Вы не умрете от старости, от руки убийцы, от несчастного случая или от природного катаклизма, как умирают «жильцы». И не погибнете от «тлена» или оборванной Живой Нити, как погибают Мертвые Братья.
Егерь подошел к паре, застывшей в любовных объятиях. Склонился над мертвыми… по‑настоящему мертвыми Фениксами.
– Сказать по правде, в чем‑то я даже завидую Мердоку. Умереть вот так, в любовном угаре, в горячих объятиях пылкой красавицы, – рука Егеря скользнула по изгибу спины Анафии. – Да и ее последние мгновения тоже были пронизаны поистине неземным наслаждением. Знаете, сколько они выплеснули жизни и страсти, накопленных за тысячи лет? Знаете, сколько силы, энергии и магии я получил от них в момент м‑м‑м… кульминации?
Егерь бесцеремонно шлепнул Анафию по голой твердой ягодице. Шлепок получился резким и звонким.
«Неужели и мы тоже будем лежать, как какие‑нибудь куклы из секс‑шопа, а этот гад будет нас пинать и шлепать?» – от одной только мысли об этом Дмитрию стало тошно.
Егерь поднялся.
– А ведь они даже не испытывали друг к другу влечения, – глядя на мертвую пару уже с насмешкой, продолжил он. – Магия шлюх‑«ив» бессильна против Феникса. К тому же «зомби» блокирует любую магию. А без магии… Анафия вовсе не горела желанием соблазнять Мердока. Он не проявлял интереса к Анафии. Да и обстановка, как вы понимаете, не располагала к возникновению естественной страсти. В общем, пришлось их принуждать к любви. Зато теперь этих двоих танками не расцепишь.
– Ты заставил их любить друг друга помимо воли? – недоверчиво спросил Дмитрий.
– Ага, заставил, – оскалился Егерь. – Причем страстно любить, со всей отдачей! И вас тоже заставлю. Но, надеюсь, вам будет проще. Вы ведь уже были любовниками. – Егерь заговорщицки подмигнул Дмитрию. – Кристина рассказывала.
– Ах ты ж сука! – процедил Дмитрий в лицо Егерю.
– Кристиночка, не обижайся, – тот тут же перевел стрелки на девушку. – Полагаю, твой друг ругается исключительно от возрождающейся страсти.
– Урод! Козел! Паскуда! – прошипела она.
– Ладно, – Егерь небрежно отмахнулся от оскорблений, – время идет, а в сложившихся обстоятельствах оно – не деньги даже. Сейчас время – это жизнь. Ваша жизнь, которая скоро будет моей. Встаньте туда, – Егерь кивнул на угол возле замурованного окна.
* * *
И ведь встали же! Как миленькие! Ноги, повинуясь чужой воле, пошли в указанном направлении. Дмитрий и Кристина заняли указанное место.
– Хорошо. Теперь повернитесь друг к другу.
Они повернулись. Дмитрий увидел отчаяние в глазах Кристины и слезы бессилия, текущие по щекам девушки.
Сам Егерь встал в центр комнаты – под люстру, на вытертый в паркетной мозаике круг. Поднял руки над головой. Принялся начитывать заклинания. Произносимые им магические формулы были длинными и сложными. Голос Егеря разносился по пустому помещению гулким пугающим эхом.
Дмитрий ощутил движение воздуха. Сначала – ощутил. Потом – услышал. Две или три секунды ветер, невесть откуда взявшийся в пустой комнате с закрытой дверью и наглухо замурованным окном, беспорядочно гулял по ограниченному пространству, потом закружил вдоль стен, быстро усиливаясь, срывая клочки обоев и поднимая пыль по углам. Ветер дул все сильнее, сжимаясь вокруг Егеря невидимым коконом.
А вот уже – и вполне различимым. В пыльной поземке с кусочками обоев замелькали жирные темные росчерки, вроде тех, какие Дмитрий видел на орденской Оси. Их становилось все больше, они вытягивались, образовывали причудливо изогнутые линии и петли, хаотично наслаивающиеся друг на друга. Колдовской вихрь охватывал Егеря почти материальным каркасом, который вращался с бешеной скоростью и рос к потолку толстым полым столбом.
Закачалась люстра над головой Егеря.
«А вдруг упадет?! – Наивная надежда, конечно, но Дмитрий все же взмолился: – Ну, хоть бы упала, а!»
Этого не случилось: люстра была закреплена на совесть, да и воздействие на нее было минимальным. Она лишь покачалась немного, пока магический вихревой кокон не сформировался окончательно. Его нижний конец безупречным циркулем вычерчивал круг на паркете. Утолщение в середине почти полностью скрывало фигуру Егеря. А сужающаяся вершина стирала последние остатки известки с потолка вокруг люстры. Люстра, оказавшаяся внутри «глаза бури», снова находилась в состоянии покоя.
Стертый паркетный лак и опилки, потолочная побелка и штукатурка – все шло в вихревой поток, но мусора и пыли уже почти не было видно в темных и стремительно чернеющих разводах, росчерках и петлях. Электрический свет люстры бешено мелькал стробоскопическими отблесками. Все это было похоже на безумную дискотеку без музыки и танцев.
Видимо, достигнув максимальной скорости, вихревой поток стабилизировался. Свист и завывание ветра сменились тихим низким гудением, как в трансформаторной будке.
«Веретено Смерти! – думал Дмитрий. – Вот оно какое, Веретено Мертвого Феникса!»
Егерь прекратил читать заклинания, но вихрь, вращающийся вокруг него, не стих и не распался. От колдовского Веретена в сторону Дмитрия и Кристины потянулся темный отросток, похожий на ползущую по воздуху змею.
Змея‑щупальце разделилась надвое.
Одна ее «голова» ткнулась куда‑то в левую ключицу Дмитрия. Плечо и половину груди пронизал жуткий холод, словно через гигантский шприц в тело вкачали с полведра колотого льда. Второй отросток коснулся Кристины. Девушка вздрогнула, ее лицо исказилось, в глазах появился страх. Вероятно, так Веретено настраивало каналы для наматывания  чужой жизни.
– Раздевайтесь, – послышалось из вихревого столба. – Одежда будет мешать вашему единению, так что избавьтесь от нее.
Проклятый «зомби» заставлял их сделать и это.
Кристина, явно против воли, сняла с себя куртку и…
– Подавись!
Зло бросила ее в вихрь. Веретено мгновенно втянуло куртку. Она словно попала в стаю голодных псов и была незамедлительно растерзана.
Раздался смех Егеря.
– Отличное начало стриптиза! Продолжайте в том же духе. Одежда все равно вам больше не понадобится.
Кривясь и морщась, Кристина расстегивала блузку.
Руки Дмитрия тоже уже снимали замызганную куртку‑спецовку из гаража Вольных. Он обратил внимание на оттянутый карман. Вспомнил…
«Граната! – молнией сверкнуло в мозгу. – «Зажигалка» Бронского!»
Это сейчас было их единственным шансом. А что? Может, и получится? К счастью, «зомби» – не Ось: Егерь контролировал действия, но не мысли пленников.
Руки, правда, не смогли просто рвануть кольцо и швырнуть гранату: это не соответствовало приказу Егеря, а «зомби» не позволял сделать ни одного лишнего движения. Но ведь им было разрешено сбрасывать с себя одежду в Веретено. А уж там… Дмитрий видел, что стало там с курткой Кристины.
Он скомкал снятую спецовку и с силой швырнул курточный ком в центр комнаты. Тяжелая спецовка упала у основания темного вихря.
«Не добросил!» – испугался Дмитрий.
Но миг – и Веретено зацепило рукав куртки.
Еще миг – и всю ее втянуло магическим смерчем.
А еще через мгновение…
Оторвало рукава, карманы, пуговицы. Изодрало плотную ткань. Дмитрию показалось, будто он успел увидеть кувыркающуюся цилиндрическую болванку и вырванное вихрем гранатное кольцо…
«Теперь посмотрим, – мелькнула мысль, – блефовал Бронский или нет».
* * *
Мощный огненный фонтан ударил откуда‑то из переплетения кружащихся с дикой скоростью чернильных колец и разводов. Веретено подхватило поток пламени, и его тоже закрутило размытой огненной спиралью. Вращающиеся струи огня накрыли орущего от боли и не способного уже колдовать Егеря. Пылающая спираль затянула его жгучими петлями. Торнадо из ревущего пламени погребло заклинателя.
Веретену Смерти, похоже, было без разницы, что наматывать на себя и своего создателя – жизни Фениксов или огненные языки. Оно сгорало само, но продолжало вертеться, втягивая и обращая внутрь себя испепеляющий жар. Но все же не весь.
Волна горячего воздуха пронеслась по комнате. Из намотанного на Веретено огненного фонтана вырывались и разлетались в разные стороны искры. Они насквозь прожигали паркет, уходили глубоко в стены и бетонные перекрытия, оставляя за собой раскаленные червоточины – дымящиеся, потрескавшиеся, оплавленные.
Вспыхнули обои. Задымилась прожженная межкомнатная дверь. На почерневшем паркете возле Веретена заплясали языки пламени.
Взорвалось и осыпалось пепельным прахом темное змееподобное щупальце, протянутое к Дмитрию и Кристине. И он, и она вскрикнули. Нельзя было не кричать от дикой боли, пронзившей все тело. Теперь Дмитрию показалось, что в него вкачали не лед, а расплавленный свинец.
На левом плече полыхнул и погас огонек, оставив после себя пятно обугленной плоти. Две искры из Веретена прожгли насквозь руку Дмитрию и бедро Кристине и увязли где‑то в кладке, закрывающей окно. Воздух обжигал глотку. Дымились волосы, краснела и пузырилась кожа. Запахло паленым мясом. Комната превращалась в доменную печь. И все‑таки это был лишь слабый отголосок той немыслимой, обращенной внутрь Веретена температуры, что пожирала сейчас Егеря.
Вихрь из магии и огня все крутился и крутился, затягивая в самый центр и концентрируя в себе сотни, а может быть, – тысячи градусов. Словно гигантская пылающая дрель, Веретено расплавило люстру, прожгло потолок и пол. А затем рухнуло вниз вместе с Егерем, заключенным в огненные объятья.
Веретено Смерти продолжило свое вращение этажом ниже. Но вскоре и там послышался треск лопнувших перекрытий. Веретено ушло еще ниже на один этаж. Потом еще ниже, еще…
И уже там, внизу, взорвалось.
Поднявшийся из дыры в полу столб огня и дыма заполнил всю комнату. В раскаленном, задымленном помещении стало невозможно дышать. Кристина уже лежала на полу без сознания. Дмитрий тоже отключился. Или умер – он так и не успел этого понять.
* * *
К реальности его вернул противный, пронзительный вой, сквозь который пробивались чьи‑то голоса. Голоса звучали где‑то рядом, но Дмитрий воспринимал лишь отдельные фразы и до конца осмыслить их пока не мог.
– Пострадавший в тяжелом состоянии… Пульс нитевидный… Множественные ожоги… Более семидесяти процентов кожного покрова… Болевой шок… Отравление угарным газом… Ожоги дыхательных путей…
Дмитрий догадался, что говорят о нем. А воет, судя по всему, сирена.
– Не понимаю, почему он до сих пор жив! – Да, обсуждали, несомненно, его. А где Кристина, интересно?
– Там, на «800‑летия» еще одну такую живучую нашли. За нами везут. И два голых трупа из пожара вытащили: те вообще спеклись, как в микроволновке. За ними труповозку вызвали.
– А что там стряслось‑то?
– Да никто толком не знает. То ли газ взорвался, то ли бомба. МЧС‑ники говорят: пробило перекрытия на четырех этажах и в подвале, начался пожар. Хорошо, люди на работе были, только четверо вот пострадали.
Четверо? Значит, от пятого – от Егеря не осталось вообще ничего. Сгорел дотла, гад! И славно…
Дмитрий приоткрыл глаза. Салон «скорой помощи» или реамобиля. Какие‑то приборы, провода, датчики, капельницы. Рядом возятся два… нет, три человека в медицинских халатах.
Человека или мертвяка?
– Пациент выходит из комы!
– Он очнулся! Очнулся!
– Состояние стабилизируется! Невероятно!
Тревожной холодной пустоты, характерной для мертвяков, в них не чувствовалось. Это были обычные «жильцы». На этот раз «скорая» оправдала свое название и опередила даже Мертвых Братьев.
А впрочем, какое дело мертвякам до пожара, вспыхнувшего в жилом доме? Вряд ли их заинтересует это событие. Сейчас Ордена, должно быть, стянули все свои силы на плотную «маску», к месту стычки «скорпионов» и «якорей», и пытаются разобраться, что произошло там. Позже «тела», возможно, и обратят внимание на этот пожар, почувствуют магический «фон» от сгоревшего Веретена, выяснят кое‑какие странности. Но пока… Пока еще есть время, и завывающая сиреной «скорая» уносит его, Дмитрия, прочь от опасного места. Это хорошо. А еще лучше другое: действие «зомби» закончилось. Все тело ныло: шла регенерация. Но это – ерунда. Главное, что тело, как и прежде, подчинялось своему законному хозяину.
– Не шевелитесь, больной! Вам нельзя!
– Можно, – прохрипел Дмитрий, с трудом узнавая свой голос. – Мне – можно.
* * *
Кто‑то попытался ему что‑то вколоть. Из благих побуждений, наверное. Но это было лишнее. В памяти Горса всплыло подходящее заклинание. Дмитрий произнес магическую формулу. Тоже своего рода «зомби», только для «жильцов».
Люди в белых халатах замерли на своих местах. Женщина со шприцем села. Только водитель продолжал вести машину, как и приказал ему Дмитрий. Пусть едет. Все равно, пока обгоревшая кожа не восстановится хотя бы на лице, выходить на улицу не стоит.
Их обогнала другая «скорая». Грубо подрезала, перегородила дорогу. Водитель резко затормозил. Медики чуть не повалились друг на друга и на Дмитрия.
Мертвяки? Нет, присутствия Мертвых Братьев Дмитрий по‑прежнему не чувствовал. А вот слабенькую магию, идущую от другой «Газели» с красным крестом, он ощутил почти сразу: там тоже колдовали. В машине, загородившей путь, хлопнула дверь. А пару секунд спустя в скоропомощную карету, в которой везли Дмитрия, впрыгнула девушка в белом халате, колпаке, перчатках и с медицинской маской на лице.
Кристину Дмитрий узнал по миндалевидным глазам с опаленными ресницами и бровями. Уши и переносица девушки тоже были сильно обожжены. Но издали, конечно, не понять, что с этим «медиком» что‑то не так. Маскируется девчонка…
Знакомый голос произнес короткое заклинание. Кристина ловко перехватила магическое управление над людьми в машине и распорядилась:
– Шеф, останься. Остальные – на выход.
Бригада «скорой», за исключением водителя, послушно вышла из машины и начала растерянно топтаться на обочине.
– Поехали, – крикнула Кристина водителю.
– Куда? – послышался из кабины голос – внимательный, послушный, лишенный эмоций.
– Из Москвы. Самой короткой дорогой. Только быстро. Считай, что у нас новый вызов.
Водитель чуть сдал назад, объехал машину коллег и под вой сирены снова помчался по шоссе.
Кристина поставила «экран» на машину. Теперь со стороны трудно будет заметить, что водитель «скорой» находится под легким «магическим» воздействием.
– Думаю, небольшая фора у нас есть, – вздохнула девушка. – Пока мертвяки прочухаются и начнут искать «скорую», мы будем за пределами Москвы. Где‑нибудь там и переждем суматоху.
Ну что, блин, за напасть такая! Опять им светила жизнь на нелегальном положении.
– Маску‑то сними, – буркнул Дмитрий. – Чего от меня рожу прячешь?
– Я сейчас не в лучшей форме, – отмахнулась Кристина. – Не хочу тебя пугать.
Вот ведь женщины! Хотя… Дмитрий ощупал свое лицо. М‑да, до полного восстановления сгоревшей кожи еще далеко. У него самого сейчас видок явно не как у голливудского красавца.
– Почему ты залезла ко мне в машину? – спросил он. – Могла ведь смотаться сама.
– Да так… – Кристина пожала плечами. – Подумала…
– О чем?
– Знаешь, Дима, – донеслось из‑под медицинской маски. – Егерь, конечно, тот еще ублюдок, но кое в чем он все же был прав. Я насчет объединения Фениксов…
– Да? – Дмитрий с интересом посмотрел на спутницу. Под марлевым прямоугольником едва угадывались контуры обезображенного огнем лица.
– Вместе нам будет проще противостоять Мертвым Братствам и скрываться от них.
– А чего ты хочешь больше, Кристина, – драться или скрываться?
– А чего хочешь ты, Дима?
Какой хороший вопрос! Надо будет обмозговать на досуге. Как‑нибудь потом, в спокойной обстановке. Он не ответил.
– Это не все… – Кристина вдруг отвела глаза. – У Егеря была еще одна здравая мысль.
– Ну?
– По поводу преумножения магического потенциала через м‑м‑м… физическую близость. Я раньше не думала об этом, но… В общем, возможно, это действительно сделает нас сильнее.
Дмитрий опешил:
– Хочешь заняться этим прямо сейчас?
– Сейчас вряд ли получится. Пусть сначала заживет лицо, – она тронула марлевую маску. – А еще тебе надо снова научиться доверять мне.
«На это потребуется больше времени, – подумал Дмитрий и отвернулся. – Гораздо больше, чем нужно для регенерации сгоревших тканей». Он даже приблизительно не знал, сколько именно времени это может занять.
Дальше они ехали молча. МКАД осталась позади. «Скорая», завывая сиреной, летела по Дмитровскому шоссе. Машины сторонились, пропуская ее. Водители терялись в догадках, что на этот раз стряслось в неспокойной столице.